Эта история не с поля боя, а из тыла. Жесткая, честная, без прикрас. Её рассказывает полковник медицинской службы Михаил Андреевич Смирнов. Его воспоминания — это взгляд изнутри на то, как создавалась одна из стрелковых дивизий, и на столкновение двух миров: прифронтового и глубоко тылового.
Это его слова, его память, его боль. Сохраним их.
«27 августа 1941 года. Мы в столице Грузии!»
Сразу скажу — контраст был оглушительным. Поезд подъезжал к Кавказу, и ощущение войны таяло с каждым километром. А Тбилиси и вовсе оказался спокойным мирным городом. Ярко освещённые улицы, нарядно одетые люди... У них были свои дела, свои заботы. Война, оказывается, коснулась не всех.
Но один эпизод врезался в память навсегда. У здания госпиталя остановились автобусы с ранеными. И горожане... проходили мимо. Равнодушно. Никто не интересовался судьбой этих несчастных. А я помнил, как в Ленинграде, во время финской кампании, люди окружали автобусы с ранеными! Каждый старался помочь, передать весточку родным... Здесь же было пусто.
«Я сразу же в неё влюбился!»
В Тбилиси формировалась наша 386-я стрелковая дивизия, но всё только начиналось. Свободного времени было много, и я отправился смотреть город. Он прекрасен. Река Кура, старинные кварталы, величественный проспект Руставели, оперный театр, бани на Майдане... Я был очарован.
Но настоящим открытием стал не город, а звук фортепиано. Он доносился из окна дома напротив нашего общежития на улице Марра. Скоро я познакомился и с исполнительницей. Очень милая чернобровая молоденькая грузинка по имени Этери. Я сразу же в неё влюбился.
Перестал бродить с ребятами, а каждую свободную минуту слушал её игру. Больше всего мне запомнилось танго Оскара Строка «Скажите, почему...». Она пела и сама себе аккомпанировала. Я люблю эту мелодию до сих пор.
Однажды она пригласила меня к себе. Мы много общались. И вот однажды Этери сделала мне предложение, от которого у меня сжалось сердце. Она попросила остаться с ней в Тбилиси. Говорила, что её отец сможет меня демобилизовать «по болезни». И мне не нужно будет ехать на фронт.
Я не спросил, кто её отец. Я просто перестал к ней ходить. Больше мы не виделись.
«Вояки они ещё те...»
Идилия закончилась, когда началось формирование дивизии. Наш 772-й полк стоял в предместье, и в городе мы бывали редко. Ежедневно приходило пополнение — мобилизованные из кавказских республик, в основном азербайджанцы и грузины.
С ними нам, медикам, забот было полно. Люди из далёких аулов, многие не знали русского языка, были неграмотными. И почти сразу стало ясно — вояки они ещё те.
Началось самое сложное. В огромном количестве появились симулянты. Очередь к моему медпункту всегда была больше сотни человек. Те, кому помощь была не нужна, отталкивали настоящих больных, чтобы пройти первыми.
Как-то раз я подошёл к своему кабинету и не смог пробиться через толпу солдат. Они стояли стеной! Меня узнали, закричали: «Дохтор идёт!». Они-то понимали, что принять 40-50 человек за полтора часа невозможно. В тот день приём растянулся почти на весь день.
«На что угодно готовы были пойти...»
Они умоляли освободить их от фронта. Чего только ни придумывали! Один, например, передвигался на четвереньках, утверждая, что встать не может. А что я, фельдшер батальона, мог сделать? В медицине я тогда разбирался не так много, а тут ещё и языковой барьер. Объяснялись жестами.
Потом начались массовые «расстройства желудка». Оказалось, солдаты ели хозяйственное мыло. Я-то знал, что при настоящей дизентерии в стуле есть кровь. И когда «больные» это узнали, они пошли дальше: стали щепками расцарапывать себе задний проход, чтобы в анализах появилась кровь.
На что угодно готовы были пойти, чтобы только не поехать на фронт. Вот такая «бравая» формировалась наша «дикая дивизия».
Особенно тяжело приходилось строевым командирам — русским и украинцам. Как заниматься боевой подготовкой с теми, кто не хочет служить и не понимает тебя? Политработникам-кавказцам было тоже нелегко: выбор между долгом и защитой земляков...
А командованию было всё равно. Им были нужны бойцы. Нас ждал фронт...
Что было дальше с дивизией и с Михаилом Андреевичем? 386-я стрелковая дивизия была отправлена на фронт и приняла первый бой в Крыму в январе 1942 года. Её боевой путь был трудным и кровопролитным.
А воспоминания военврача Смирнова остаются безжалостным документом эпохи, напоминая, что война — это не только подвиги, но и тяжелейшая, серая, неудобная работа в тылу по превращению толпы отчаявшихся людей в боевую единицу. Это тоже правда о той войне. О которой нужно знать.
Начало рассказа Михаила Смирнова здесь. Продолжение следует. Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить!
Фрагмент рассказа «Полковник Смирнов» из моей книги «Великая Отечественная в рассказах фронтовиков». Полный рассказ «Полковник Смирнов. Начало войны» читайте здесь. Бумажная книга «Великая Отечественная в рассказах фронтовиков» здесь.
Если статья понравилась, ставьте лайки. Буду особенно благодарен, если вы поделитесь ссылкой на канал с тем, кому может быть интересна эта тема.
#личная_история #386_стрелковая_дивизия #тыл #1941_год #память_о_войне #неприукрашенная_правда #Великая_Отечественная_война #история #память #Тбилиси #фронтовые_рассказы #война_глазами_очевидцев