— Продавай квартиру. Делим деньги, покупаем две поменьше. Мне — моей матери.
Люда стояла у мойки, руки в воде.
— Нет.
— То есть как нет?
— Не продам.
Олег замолчал. Галина Ивановна встала из-за стола.
— Людочка, ты что, серьёзно? Эта квартира слишком большая для вас! Мой Олег пятнадцать лет в ней живёт, дети здесь родились! А я в однушке ютюсь, на пенсию!
Люда вытерла руки полотенцем. Медленно.
— Квартира моя. Родители оставили мне.
— Но вы же семья! — голос свекрови повысился. — Олег — твой муж! Или ты забыла?
— Не забыла.
Люда прошла в комнату. За спиной слышала, как Галина Ивановна зашипела на сына.
— Ты что молчишь?! Скажи ей!
Олег не ответил.
Люда села на родительскую кровать. Вот здесь мама лежала перед выпиской из больницы. Говорила что-то про документы, просила открыть секретер. Люда тогда не поняла. Думала, бред от лекарств.
Секретер стоял у окна. Папин. Красное дерево, резные ручки. Люда подошла, открыла нижний ящик. Рукописи, пожелтевшие конверты, старые фотографии.
И письмо. В белом конверте, её имя чёрными чернилами. Почерк мамы.
Люда вытащила лист. Села обратно на кровать. Читала медленно.
Людочка, если ты читаешь это — значит, нас уже нет. Прости, что не сказала при жизни. Но ты должна знать.
Квартира — твоя. Только твоя. Не дели её ни с кем. Особенно с мужем.
Мы с папой видели, как он относится к тебе. Ты думаешь, мы не замечали? Замечали. Всё замечали. Как он сидит без работы, а ты на двух тянешь. Как его мать тебя унижает, а он молчит. Как ты превращаешься в тень.
Я всю жизнь молчала. Терпела ради семьи. Думала — главное любовь. А потом поняла: любовь — это не когда терпишь. Любовь — это когда уважают.
Квартира — это твоя свобода. Твоя подушка безопасности. Если всё рухнет — у тебя будет куда вернуться. Не отдавай её. Ни за что. Обещай.
Мама.
Люда сложила письмо. Руки не дрожали. Внутри было странное спокойствие.
Пятнадцать лет назад они с Олегом только поженились. Мама с папой погибли через год. Авария на трассе. Быстро, без мучений. Квартиру оформили на Людмилу. Олег тогда работал менеджером, зарплата хорошая. Он сказал: не переживай, всё у нас будет. Галина Ивановна нахмурилась, но промолчала.
Первые годы и правда было хорошо. Олег зарабатывал. Люда родила троих. Галина Ивановна приезжала в гости, ахала над внуками. На Людмилу смотрела сквозь. Как на мебель.
В мае Олега сократили. Он пришёл бледный, сел на кухне.
— Ничего, — сказала Люда. — Найдёшь другое.
Нашёл. Уволился через месяц. Потом ещё раз. Потом просто перестал искать.
Три месяца он сидел дома. Люда работала на двух работах. Готовила, стирала, проверяла уроки. Засыпала в час ночи, вставала в шесть. Олег спал до десяти.
Галина Ивановна приезжала, охала над сыном.
— Ты его заездила! Дай человеку отдохнуть!
Люда молчала. Сжимала кружку, считала до десяти. Потом до двадцати.
Однажды сорвалась. Накричала на мужа. Он ушёл к матери. Три недели не звонил. Потом Галина Ивановна позвонила сама.
— Забирай! Я пенсионерка, кормить его не могу! Это твоя обязанность!
Олег вернулся. Люда обняла его, сказала: начнём сначала. Он устроился на новую работу. Зарплата средняя. 42 тысячи. У Люды 38. Вместе 80. Аренды нет, только коммуналка. 6 тысяч. На продукты 25. Одежда детям, школа, транспорт. Оставалось мало, но хватало.
Галина Ивановна позвонила через месяц после выхода Олега на работу.
— Людочка, я тут подумала. Квартира большая, трёхкомнатная. В центре. Можно продать, купить две однушки. Олегу — мне. Вам — себе. Всем будет хорошо!
Люда тогда не ответила. Положила трубку, пошла готовить ужин.
Через неделю Галина Ивановна приехала сама. С Олегом. Сели за стол, пили чай.
— Ну что решили? — спросила свекровь бодро. — С продажей?
— Ничего, — сказала Люда. — Не продам.
— Почему?!
— Потому что квартира моя.
— Но Олег — твой муж!
— И что?
Галина Ивановна побагровела.
— Как и что?! Вы семья! Всё должно быть общее! А ты жадничаешь!
Олег молчал. Смотрел в стол.
Люда встала. Прошла в комнату, достала письмо. Вернулась на кухню. Положила конверт на стол.
— Хотите знать, почему не продам? Сейчас расскажу.
Она открыла конверт. Вытащила лист.
— Это письмо моей мамы. Написано перед смертью. Специально для меня.
— И что там? — Галина Ивановна скрестила руки.
Люда начала читать вслух.
— «Квартира — твоя. Только твоя. Не дели её ни с кем. Особенно с мужем. Мы с папой видели, как он относится к тебе. Как сидит без работы, а ты на двух тянешь. Как его мать тебя унижает, а он молчит».
Галина Ивановна раскрыла рот. Олег побледнел.
— «Квартира — это твоя свобода. Если всё рухнет — у тебя будет куда вернуться. Не отдавай её. Ни за что».
Люда сложила письмо. Убрала в конверт.
— Вот почему не продам.
— Как ты смеешь! — взвизгнула Галина Ивановна. — Оклеветать нас!
— Это не клевета. Это правда.
— Олег! — свекровь развернулась к сыну. — Ты слышишь?! Скажи ей!
Олег молчал. Смотрел на жену. Потом встал.
— Собираюсь. Ухожу.
— Иди, — сказала Люда спокойно.
Он прошёл в спальню. Галина Ивановна металась по кухне.
— Ты пожалеешь! Без него пропадёшь!
— Не пропаду.
— Дети без отца останутся!
— Олег их не бросит. Он же отец.
— Ты разрушаешь семью!
— Нет. Я сохраняю себя.
Олег вышел с сумкой. Галина Ивановна схватила его за руку.
— Сынок, пойдём. Здесь тебя не ценят.
Они ушли. Дверь закрылась.
Люда стояла посреди кухни. Дети были у бабушки, вернутся вечером. В квартире тихо. Только холодильник гудит.
Она подошла к окну. Внизу Галина Ивановна что-то говорила Олегу, размахивала руками. Олег кивал, садился в машину.
Люда вернулась в комнату. Открыла секретер. Достала папины рукописи. Четыре толстые тетради. Он писал роман. Не успел закончить.
Мама просила отнести их в издательство. Люда обещала. Пятнадцать лет не могла заставить себя.
Она открыла первую тетрадь. Аккуратный почерк, ровные строчки. «Глава первая. Начало».
На столе зазвонил телефон. Олег.
Люда сбросила вызов. Убрала телефон в ящик.
Открыла тетрадь на второй странице. Начала читать.