Алёна открыла ящик стола, искала свидетельство о рождении Глеба для детского сада.
Наткнулась на папку с документами. Серая, картонная, потёртая по углам.
Достала. Полистала. Остановилась на третьем листе.
Брачный договор. Тот самый, который они подписывали шесть лет назад перед свадьбой.
Пункт 7.3: "В случае расторжения брака по инициативе Стороны 1 (Станислав) после истечения срока в 84 месяца, Сторона 2 (Алёна) обязуется погасить 60% остатка по ипотечному кредиту".
84 месяца. Семь лет. Через полгода будет ровно семь.
Алёна перечитала три раза. Цифра не менялась.
Достала калькулятор. Остаток по ипотеке — 3 миллиона 200 тысяч. 60% — это 1 миллион 920 тысяч.
Села на пол.
Станислав вернулся через час. Бросил ключи на тумбочку в прихожей, прошёл на кухню.
Алёна сидела за столом. Документ перед ней.
— Объясни.
Он посмотрел на бумагу. Лицо не изменилось.
— Что объяснять? Ты же сама подписывала.
— Я не читала.
— Твои проблемы.
Станислав открыл холодильник, достал йогурт.
— Ты с самого начала собирался развестись? Через семь лет?
Он сел напротив, открыл крышку.
— Слушай, Алёна. Мне тридцать два. Я хочу семью. Настоящую. Ты же вечно считаешь, делишь, отчитываешься. Это не брак. Это бухгалтерия.
— Но дети!
— Дети будут со мной. Съёмная квартира на двоих — 35 тысяч в месяц. Ты потянешь? С алиментами в 17 тысяч?
Алёна молчала.
— Вот и я о том же. Квартиру продадим, ты отдашь свою часть долга. Я куплю двушку, заберу мальчишек. Ты будешь встречаться по выходным. Всё цивилизованно.
Шесть лет назад они познакомились в супермаркете. Помогали бабушке поднять сумку. Станислав пригласил в кафе. Каждый заплатил за себя.
"Он адекватный", — говорила Алёна маме тогда.
Нина Сергеевна молчала. Но смотрела настороженно.
Они встречались два года. Делили всё пополам: рестораны, кино, подарки. "Так честно", — повторяла Алёна. Станислав кивал.
На свадьбу копили год. Расписались в загсе, отметили в кафе. 120 тысяч на двоих. По 60 каждый.
Потом сняли квартиру за 30 тысяч. Каждый платил 15. Через три года взяли ипотеку — однушку за 4 миллиона. Первый взнос — миллион, поровну.
Алёна гордилась: "Мы справляемся сами".
Через два года родился Глеб. Алёна ушла в декрет. Откладывала год, чтобы вносить свою половину — 22 тысячи ежемесячно.
Станислав платил тоже 22. Жили скромно. Никаких ресторанов, только продукты и коммуналка.
Когда Глебу было восемь месяцев, Алёна забеременела снова. Не планировала.
Деньги кончились за три месяца до родов. Станислав начал платить один. 44 тысячи в месяц.
Тогда же он стал молчаливым. Приходил поздно, ел быстро, уходил в спальню.
— Устал, — говорил.
Алёна кивала. Понимала.
Матвей родился в марте. Станислав взял трёхдневный отпуск, потом вернулся на работу.
С тех пор прошло полгода. Он почти не разговаривал. Смотрел в телефон за ужином.
А сегодня принёс документ.
— Подпишешь на следующей неделе у нотариуса. Согласие на развод. Там же обсудим график встреч с детьми.
— Я не подпишу.
Станислав посмотрел на неё долго.
— Подпишешь. Потому что если не подпишешь, я подам в суд. Раздел имущества затянется. Ты будешь платить адвокатам. 80 тысяч минимум за процесс. У тебя таких денег нет.
Он был прав.
Алёна работала аналитиком, 45 тысяч зарплата. Снять жильё — 35. Продукты на двоих детей — 20. Останется минус 10.
— Почему ты так? Что я сделала?
Станислав встал, понёс пустую банку к мусорке.
— Ничего не сделала. Просто ты не жена. Ты бизнес-партнёр. А бизнес заканчивается, когда перестаёт быть выгодным.
Захлопнул крышку ведра.
— Я познакомился с женщиной. Ольга. Она понимает, что такое семья. Она готовит, обнимает, не считает каждую копейку. С ней я чувствую себя мужчиной, а не калькулятором.
Алёна смотрела на него.
— Когда?
— Четыре месяца назад. Мы уже живём вместе по выходным. Она хочет детей. Моих детей. Наших.
— Но у тебя уже есть дети!
— Есть. И они будут жить нормально. С отцом и нормальной женщиной. Не с роботом.
Он вышел из кухни. Дверь спальни закрылась.
Алёна сидела одна. Смотрела на договор.
84 месяца. Семь лет. Он планировал. С самого начала.
Достала телефон, позвонила маме.
— Мам, можно к тебе приехать? С детьми?
— Конечно, доченька. Что случилось?
— Развод.
Нина Сергеевна молчала три секунды.
— Собирай вещи. Приезжай.
Алёна взяла две сумки. Собрала детскую одежду, памперсы, смеси. Свои вещи не брала — не помещались.
Разбудила Глеба, взяла на руки Матвея. Вышла из квартиры в половине второго ночи.
Станислав спал. Не вышел проводить.
Такси ехало двадцать минут. Глеб спросил:
— Мама, а папа где?
— Папа спит, зайка. Поедем к бабушке.
— Насовсем?
Алёна кивнула.
— Насовсем.
Нина Сергеевна открыла дверь, забрала Матвея, обняла Алёну.
— Проходите. Чай поставлю.
Уложили детей в комнате. Сели на кухне вдвоём.
— Он планировал развод, мам. С самого начала. В договоре пункт был. Я дура, не прочитала.
— Сколько должна?
— Почти два миллиона. Если продадим квартиру, останусь вообще ни с чем. Он заберёт детей. Съёмное жильё я не потянула.
Нина Сергеевна налила чай. Поставила чашку перед дочерью.
— Слушай меня, Алёна. У тебя два варианта. Первый — сдаться. Отдать детей, платить долги, жить одной. Второй — драться.
— Как драться? У меня денег нет!
— Есть я. У меня квартира однокомнатная. Но мы втроём поместимся. Я на пенсии — 19 тысяч. Буду с внуками сидеть, ты работай. Алименты через суд выбьешь — 11 тысяч на каждого, это 22. Плюс твоя зарплата 45. Всего 86 тысяч на четверых. Продукты — 30, коммуналка — 7. Остальное на одежду и непредвиденное. Проживём.
Алёна подняла голову.
— Ты серьёзно?
— Серьёзнее не бывает. Ты моя дочь. Они мои внуки. А этот... пусть живёт со своей Ольгой. Но детей не получит. Ни за какие деньги.
— Но долг! Он подаст в суд!
— Подаст. И проиграет. Ты в декрете, без дохода. Судья учтёт. Может, повезёт, спишут часть. Может, рассрочку дадут. Но ты не отдашь два миллиона, пока дети маленькие. Это незаконно.
Алёна выдохнула впервые за вечер.
— Я боялась остаться одной. Как ты осталась когда-то.
Нина Сергеевна взяла её за руку.
— Я не осталась одна. Я осталась с тобой. И была счастлива. Нищая, уставшая, но счастливая. Потому что ты была настоящей. А не контрактом на семь лет.
За окном темнело. Скоро рассвет.
— Ложись, доченька. Завтра начнём новую жизнь.
Алёна легла рядом с Глебом. Матвей сопел в кроватке.
Закрыла глаза. Впервые за полгода не слышала храпа Станислава. Тишина.
Через неделю пришла повестка в суд. Станислав требовал развод, раздел имущества, детей себе.
Алёна наняла адвоката — знакомая мамы, взяла 30 тысяч вместо 80. Готовили документы два месяца.
Судья вынесла решение: развод, долг по ипотеке — 40% Алёне (1 миллион 280 тысяч), рассрочка на пять лет. Дети остаются с матерью. Алименты — 22 тысячи ежемесячно.
Станислав вышел из зала бледный. Алёна не смотрела на него.
Квартиру продали за 3 миллиона 600 тысяч. Погасили кредит — 3 миллиона 200. Осталось 400 тысяч.
Алёна забрала свою часть — 160. Станислав — 240.
С этими деньгами она прожила год. Потом устроилась на вторую работу — удалённо, по вечерам. Ещё 20 тысяч.
Глеб пошёл в садик. Матвей подрос.
Нина Сергеевна сидела с детьми, пока Алёна работала. Иногда по 12 часов в день.
Через три года Алёна закрыла долг. Перевела последние 80 тысяч, получила справку.
Позвонила маме:
— Всё. Свободна.
— Молодец, доченька.
Вечером Алёна сидела на балконе у Нины Сергеевны. Глеб делал уроки, Матвей спал.
— Мам, а ты жалела, что родила меня? Тогда, в девяностые?
Нина Сергеевна повернулась.
— Ни разу. Даже когда есть было нечего.
— А я вот жалею. Что вышла за Станислава. Шесть лет жизни потратила на калькулятор.
— Не жалей. У тебя двое сыновей. Это дороже любых лет.
Алёна кивнула. Встала, пошла в комнату.
Глеб поднял голову от тетради:
— Мам, а можно завтра в парк?
— Можно, зайка.
Он улыбнулся. Вернулся к урокам.
Алёна выключила свет на кухне. Легла на диван рядом с матерью.
Завтра снова работа. И послезавтра. Но долга больше нет. И Станислава тоже нет.
А дети рядом. Живые, здоровые, её.
Может, этого достаточно.