— Катюш, мне мама звонила.
Денис поставил сумку у двери, стянул куртку. Катя сразу почувствовала — будет разговор. Тот самый.
— И что Валентина Ивановна?
— Ей квартиру купить надо. Однушку. Сдавать будет.
Катя поставила кастрюлю на плиту. Медленно. Руки не дрожали.
— Сколько стоит однушка?
— Три миллиона восемьсот. Мы накопили три пятьсот. Докинем четыреста, и всё.
Катя обернулась. Посмотрела на мужа. Восемь лет они копили эти деньги. Восемь лет.
— У нас на первый взнос три миллиона пятьсот тысяч.
— Ну да.
— И ты хочешь отдать их твоей матери.
— Катя, она же пенсию получает четырнадцать тысяч! Ей надо сдавать квартиру, прибавка будет!
Катя выключила конфорку. Села за стол.
— А мы где жить будем?
— Ну... поищем съёмную подешевле. Ещё год накопим.
Год. Ещё один год. Девятый по счёту.
Валентина Ивановна позвонила через три дня.
— Катенька, милая, ты Денису передай — я смотрела объявления. Есть вариант за три шестьсот. Правда, ремонт нужен. Ну ничего, Денис поможет, он у меня мастер.
Катя молчала в трубку. Считала в уме. Ремонт — минимум двести тысяч. Мебель — сто. Техника — ещё сто.
— Валентина Ивановна, у нас на свою квартиру деньги.
— Ну и купите потом. Я ведь не навсегда прошу, доченька. Я же буду сдавать, деньги пойдут. Вам потом верну.
Катя положила трубку. Вышла на балкон. Их съёмная двушка была на седьмом этаже. Внизу играли дети. Чужие дети во дворе чужого дома.
Пять лет назад Катя с Денисом поженились. Валентина Ивановна тогда сказала:
— Поживите у меня. Накопите быстрее.
Они прожили год. За этот год купили Валентине новый холодильник за пятьдесят восемь тысяч. Стиральную машину за тридцать две. Переклеили обои в двух комнатах за двадцать шесть. Поменяли трубы в ванной за сорок одну.
Когда съехали на съёмную, на счету было двести тысяч вместо положенных семисот.
Через два года Валентине понадобилась операция. Платная. Семьсот восемьдесят тысяч рублей. У них к тому времени накопилось девятьсот.
Денис сказал тогда:
— Верк, она же мать. Она меня родила, вырастила.
Катя кивнула. Операцию сделали. Счёт обнулился. Они начали копить заново.
Теперь Денис стоял на кухне, мял в руках телефон.
— Мам говорит, если мы купим ей квартиру, она будет получать тысяч двадцать с аренды. И нам каждый месяц по десять отдавать будет.
— Десять тысяч в месяц?
— Ну да. Нам на съём хватит.
Катя достала калькулятор.
— Три миллиона пятьсот тысяч. Делим на десять тысяч. Получается триста пятьдесят месяцев. Двадцать девять лет.
Денис молчал.
— Через двадцать девять лет твоя мама вернёт нам наши деньги. Ей будет девяносто два года. Мне пятьдесят три.
— Катюха, ну ты чего? Мам же не со зла! Ей правда тяжело!
Катя закрыла калькулятор. Встала.
— Покупай.
— Что?
— Покупай квартиру матери. Переводи деньги.
Денис растерянно смотрел.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Через неделю деньги ушли на счёт Валентины Ивановны. Ещё через месяц Денис возил мать смотреть квартиры. Катя не ездила. Работала. Приходила домой поздно. Молчала.
Валентина Ивановна выбрала квартиру за три миллиона семьсот тысяч. Доплатили из кредита. Через два месяца начался ремонт. Денис пропадал у матери по выходным. Красил, клеил, стелил ламинат.
Катя сидела дома. Смотрела в окно на чужой двор.
Осенью Валентина Ивановна позвонила радостная.
— Катенька! Нашла квартирантов! Двадцать две тысячи платить будут!
— Поздравляю.
— Вот и я рада! Денису скажи — в пятницу первые деньги получу, приеду, отдам вам десять тысяч, как обещала!
В пятницу Валентина Ивановна приехала с тортом.
— Вот, детки мои! Держите!
Протянула конверт. Денис заглянул внутрь.
— Мам, тут пять тысяч.
— Ой, Денисушка, ну прости! Пришлось холодильник купить в ту квартиру. Квартиранты же хотят нормальный! Ничего, в следующем месяце пятнадцать отдам, нагоню!
В следующем месяце принесла три тысячи. Нужна была микроволновка. Через месяц — четыре. Сломался кран. Потом два. Посуду докупала.
Катя молча брала конверты. Складывала в коробку. Не считала.
Прошёл год. В коробке лежало сорок две тысячи рублей. Из положенных ста двадцати.
Зимой Денис пришёл бледный.
— Катюш. Мама говорит... квартиранты съезжают. Платить перестали, задолжали за три месяца. Квартира грязная, кран сорвали.
— Понятно.
— Надо ремонт делать. Тысяч пятьдесят нужно.
Катя подняла глаза.
— Откуда?
— Ну... у нас же на счету есть?
Она засмеялась. Тихо. Долго.
— У нас на счету восемьдесят тысяч. Мы год копили. Год.
— Катюха, ну мам же не специально! Просто не повезло с квартирантами!
— Давай.
— Что давай?
— Давай переведём пятьдесят тысяч. На ремонт.
Денис обнял её.
— Спасибо. Я знал, что ты поймёшь.
Ремонт сделали за семьдесят тысяч. Их счёт обнулился снова.
Весной Катя сидела на балконе. Внизу женщина с коляской гуляла по двору. Раскачивала, пела что-то. Катя смотрела и считала.
Восемь лет назад у них было ноль рублей. Сейчас ноль рублей. Восемь лет жизни. Две тысячи девятьсот двадцать дней.
Денис вышел на балкон.
— О чём думаешь?
— О том, что устала.
— Катюш, ну ещё чуть-чуть потерпи. Мама уже новых жильцов нашла. Обещает теперь каждый месяц десять точно отдавать.
Катя кивнула. Посмотрела на мужа.
— А если я скажу, что хочу ребёнка?
Денис замер.
— Сейчас?
— Сейчас.
— Но... у нас же квартиры нет. Мы на съёмной живём.
— Я знаю.
— Катя, давай ещё год подождём. Накопим, купим своё, а потом...
— Хорошо, — перебила она. — Подождём.
Встала. Зашла в комнату. Легла на кровать. Закрыла глаза.
Через стену было слышно, как соседка ругает сына. Мальчик плакал. Стучал ногами по полу. Чужие люди. Чужие звуки. Чужая жизнь совсем рядом.
Валентина Ивановна новых жильцов нашла через месяц. Молодую пару. Платили исправно. Двадцать две тысячи. Десять отдавали Кате с Денисом.
Правда, через три месяца понадобилось поменять водонагреватель. Ещё через два — диван. Потом соседи снизу затопили. Ремонт потолка. Валентина каждый раз звонила расстроенная:
— Денисушка, деточка, прости, в этом месяце не получится отдать. Вот только с потолком разберёмся — сразу верну!
За год Катя получила тридцать восемь тысяч из положенных ста двадцати.
Осенью Денис пришёл с работы радостный.
— Катюх! Представляешь, мама предложила нам к ней переехать!
Катя замерла у плиты.
— Что?
— Ну, она говорит, зачем вам двадцать пять тысяч за съём платить? Живите у меня, я с внуком помогу, когда родится. Накопите быстрее!
Катя медленно отложила ложку.
— Денис, у нас нет ребёнка.
— Ну так заведём же! Вот переедем к маме, и сразу! Там три комнаты, просторно, удобно!
Катя посмотрела на мужа. Он стоял довольный, улыбался. Верил.
— Нет.
— Что нет?
— Не переедем.
Денис растерялся.
— Почему?
— Потому что я не хочу.
— Катюша, но это же выгодно! Мы столько сэкономим!
— Как в прошлый раз?
Денис замолчал. Отвернулся.
— Это было давно. Теперь по-другому.
— Точно так же, — тихо сказала Катя. — Абсолютно так же.
Они не переехали. Денис обиделся. Неделю молчал. Потом отошёл. Но Валентине позвонил, извинился, объяснил, что Катя устала, нервная, работа тяжёлая.
Валентина Ивановна тоже обиделась. Месяц не звонила. А когда позвонила, голос был холодный:
— Денис, передай Кате — я больше не буду ей деньги отдавать. Раз она такая неблагодарная. Я тебе буду давать. А ты уж сам решай.
С того месяца конверты приносил Денис. Катя не спрашивала, сколько там. Просто клала в коробку.
Зима выдалась долгой. Катя болела. Лежала с температурой, пила таблетки. Денис ездил к матери, помогал разбирать балкон. Валентина решила там сделать кладовку.
Катя лежала одна в съёмной квартире и смотрела на голый потолок. Считала трещины. Их было семь.
Весной она узнала, что беременна.
Денис кричал от радости, обнимал, целовал. Звонил матери, сообщал новость. Валентина Ивановна приехала с цветами, плакала, обещала помогать.
— Катенька, родная, ты не переживай! Я и с внуком посижу, и денег подкину! У меня же квартира приносит!
Катя кивала, улыбалась. Руки лежали на животе. Там росла новая жизнь. Их ребёнок.
Хозяйка квартиры пришла через неделю.
— Ребята, извините. Квартира нужна. Дочь замуж выходит. Месяц даю на съезд.
Они искали новое жильё две недели. Всё было дорого. Или далеко. Или маленькое.
Денис вечером сказал:
— Катюш, давай всё-таки к маме переедем? Временно. Год поживём, накопим, купим своё.
Катя смотрела в окно. Внизу светились окна чужих квартир. Сотни людей жили в своих домах. Строили планы. Не боялись, что хозяин выгонит.
— Хорошо, — сказала она. — Переедем.
Они въехали к Валентине Ивановне в мае. Катя была на пятом месяце. Живот уже округлился. Свекровь встретила радостно, показала комнату, помогла разобрать вещи.
Через неделю попросила Дениса поменять смеситель на кухне.
Через две — купить новую вытяжку.
Через месяц намекнула, что неплохо бы обновить линолеум в коридоре.
Катя лежала в их комнате и слушала, как Денис обещает матери всё сделать. Гладила живот. Думала о том, что их дочь родится в этой квартире. В доме свекрови. Будет расти здесь. Среди чужих стен и вечных просьб бабушки.
— Всё будет хорошо, — шептала она животу. — Потерпим годик. Накопим. Переедем.
Ребёнок толкался в ответ. Сильно. Настойчиво.
За окном садилось солнце. Город зажигал огни. В тысячах квартир люди жили своими жизнями. Мечтали. Строили будущее.
А в трёхкомнатной квартире на восьмом этаже молодая женщина лежала на чужой кровати и считала, сколько ещё осталось до девятого года ожидания.
И до первого года жизни дочери в доме, который никогда не станет их домом.