– Может, священника позвать? Вы исповедуетесь – и станет на душе легче, – ласковым голосом говорила Марине Сергеевне Валентина, послушница, направленная в больницу. – Бог никогда и никого не наказывает. Если человек оступился, совершил грех, то Всевышний дает ему испытание, чтобы наставить на путь истинный.
– Если бы я только знала, в чем мой грех, – отвечала Марина Сергеевна, пациентка паллиативного отделения. – Жила по совести, не крала, не прелюбодействовала, родителей до конца их дней досмотрела, беременность ни разу не прерывала. Одного-единственного сыночка родила, Димочку, да и того похоронила почти тридцать лет назад.
Взгляд Марины Сергеевны упал на тумбочку, где лежали три краснобоких яблока – Валентина принесла после службы.
– Вот как раз на Спас яблочный он и умер, на море. Выскочил в зону купания катер, а мой Димочка под винтом и оказался. Ему тогда всего-то двадцать восемь лет исполнилось, только женился. Они с Юленькой, женой его, в свадебное путешествие отправились, а вот как вышло.
Марина Сергеевна погрузилась в воспоминания. Она знала, что умирает, и пыталась проанализировать свою жизнь, чтобы найти тот поступок, тот грех, за который сейчас расплачивается болью, одиночеством и тревогой, что уйдет в мир иной должницей, оставив на земле незавершенные дела.
А Валентина терпеливо ждала, когда она продолжит свой рассказ. По опыту знала, что иногда человеку нужно просто выговориться кому-то. Послушница разглядывала все еще красивое лицо пожилой женщины, в глазах которой застыла нестерпимая мука. Больная тяжело вздохнула и, собравшись с мыслями, продолжила:
– Вот с того-то дня жизнь для меня и закончилась. С мужем расстались – не смогли пережить смерть сына. Василий все убеждал, что нужно найти в себе силы жить дальше, а меня уже ничто не радовало, как заводная, ходила на работу, делала домашние дела и с нетерпением ждала выходных, чтобы провести их на могиле Димы. Вот он и не выдержал, сказал, что хоронить себя заживо не собирается. Ушел к моей подруге. Два самых близких человека меня предали – а мне хоть бы что, никаких эмоций не осталось, ни слезинки не проронила, окаменело сердце.
– Вы бы в церковь тогда пошли, помолились об усопшем, попросили себе терпения и смирения. Да и сейчас еще не поздно к Богу обратиться, – все так же спокойно отозвалась Валентина.
– Ходила, ходила я после похорон в церковь – и ничего, только злость в душе закипала: почему забрал раньше времени моего сына. А ты говоришь, что Бог не наказывает. Да худшего наказания, чем пережить смерть своего ребенка, и придумать невозможно.
– Не дает Бог испытания, которого человек не может вынести…
Валентине пришлось прервать душеспасительную беседу, поскольку в дверь постучали, и на пороге в сопровождении медсестры показался красивый молодой человек в белом халате. . .
. . . дочитать >>