Когда Анна впервые вошла в новую квартиру, у неё возникло чувство, что всё теперь наладится. Старая однокомнатная на отшибе осталась в прошлом, а здесь — светлая двушка с парком за окном, чистые стены и надежда на счастливую семейную жизнь. Дмитрий, сияя от радости, вносил коробки и без устали повторял, словно заклинание:
— Теперь-то и начнётся наша настоящая жизнь! — произнёс он, запыхавшись, бросая сумку в прихожей.
Анна улыбнулась. Настоящая жизнь… Что ж, кто бы спорил. Однако почему-то от этих слов на душе стало неспокойно.
Уже спустя пару дней «настоящая жизнь» напомнила о себе. Сначала дело дошло до свадебных остатков.
— Анечка, ты не возражаешь, если я заберу салатики и тортик? У вас ведь места мало, а у меня морозилка просторная, — сладким голосом проговорила Галина Сергеевна, свекровь, укладывая контейнеры в багажник своей машины.
— Конечно, забирайте, — ответила Анна. Что она могла сказать? Ругаться из-за еды? Пусть уж лучше будет мир.
Но мир, как выяснилось, был весьма условным. Уже через неделю Галина Сергеевна явилась в квартиру с тремя родственницами и огромной кастрюлей борща.
— Я же хотела вам помочь! Молодые должны отдыхать, а я всё приготовлю! — торжественно изрекла она, будто вручала государственную награду.
На кухне запахло луком, чесноком и… безапелляционными указаниями. Анна заметила, как Дмитрий устроился в комнате с телефоном, делая вид, что его это не касается.
— Дима, иди помоги матери! — позвала она.
— У меня работа, — пробурчал он, не отрывая взгляда от экрана.
В итоге «помощь» свекрови вылилась в гору грязной посуды, хаос на кухне и Анну, до глубокой ночи отдраивающую плиту.
«Вот тебе и помощь», — с горечью подумала она. Добро пожаловать в настоящую жизнь.
Спустя месяц начался настоящий балаган.
— Анечка, мы с Димочкой решили пригласить моих подруг, ты ведь не против? — объявила Галина Сергеевна, не потрудившись предупредить заранее.
— А когда? — настороженно спросила Анна.
— Сегодня. Они уже в пути. Ты же у нас такая хозяйственная!
— Мам, может, как-нибудь в другой раз? — вяло вставил Дмитрий.
— Что значит «в другой раз»? — сверкнула глазами Галина Сергеевна. — Люди едут! Твоя жена не справится с салатом? Или руки у неё не из того места растут?
Анна замерла посреди кухни, сжимая в руке нож. Она не знала, кому в этот момент хотела вонзить его больше — себе, мужу или свекрови.
— Мам, ну это действительно неожиданно… — пробормотал Дмитрий, но тут же съёжился под её взглядом.
— Неожиданно? А ваша свадьба разве была запланированной? Я что, не могу порадоваться за сына? Не могу познакомить его друзей с новой женой?
— Но это же наша квартира, — тихо сказала Анна.
— «Наша»? — прищурилась Галина Сергеевна. — Ах, вот как? А кто за неё кредит платил? Кто Диму на ноги поставил? Это, между прочим, и мой дом тоже. Я имею полное право.
Анна с силой поставила нож на стол, так что лезвие звякнуло.
— Знаете, Галина Сергеевна, мне иногда кажется, что вы тут скоро и прописаться захотите? Чтобы окончательно почувствовать себя хозяйкой?
— Как ты разговариваешь! — всплеснула руками свекровь. — Я всё для семьи! Для вас же стараюсь!
Дмитрий снова уткнулся в телефон. Муж, защитник… В такие моменты Анна чувствовала себя персонажем дешёвого сериала, над чьими страданиями все смеются.
К вечеру квартира наполнилась гостями. Родственники, какие-то коллеги свекрови. Все ели, пили, а Анна металась, как прислуга.
— Анечка, а соус не слишком острый? — поинтересовалась одна из женщин.
— Анечка, а где виноград? — раздался другой голос.
— Анечка, а вода без газа есть? — спросил третий.
Анна улыбалась, а внутри у неё всё кипело. Хотелось встать на стул и закричать: «Я не служанка! Это мой дом! Убирайтесь вон!»
Но она молчала.
Только поздно вечером, когда последние гости ушли, а кухня вновь утонула в грязной посуде, Анна посмотрела на Дмитрия.
— Ты доволен? — спросила она устало.
— Ну, не всё так плохо, — пожал он плечами. — Мама ведь хотела как лучше.
— Как лучше для кого? Для тебя? Для себя? Уж точно не для меня.
Дмитрий нахмурился.
— Анна, не заводись. Это семья. Надо быть терпимее.
— Терпимее? — горько усмехнулась она. — А ко мне кто-нибудь собирается относиться с уважением?
Анна ушла в спальню, оставив его одного. Он не пошёл за ней.
В ту ночь она не сомкнула глаз. Она смотрела в потолок и думала: вот он, медовый месяц. С салатами, кастрюлями и роднёй, считающей твою квартиру общественным местом.
И в какой-то момент её осенила странная мысль: лучше бы они остались в той старой однушке, ели бы лапшу на полу, но были одни.
Она перевернулась на бок и вдруг рассмеялась. Смешно до слёз. Вот оно, семейное счастье: муж в телефоне, свекровь на кухне, а ты — уборщица в собственной жизни.
Но смех быстро сменился комом в горле. Анна закрыла лицо руками.
«Если они ещё раз придут без предупреждения — я уйду».
Она не знала, прозвучало это вслух или только в голове. Но в ту ночь её внутренний голос звучал чётче, чем когда-либо.
Утро началось с запаха жареного лука.
Анна открыла глаза и на секунду не могла понять, где находится. Казалось, она снова в родительском доме, где мама готовила завтрак перед школой. Но потом сознание прояснилось: это не мамина кухня. Это её квартира. И лук жарит не она.
Анна вскочила, босиком добежала до кухни и застыла на пороге: у плиты, в её фартуке, стояла Галина Сергеевна.
— Доброе утро, соня! — бодро сказала свекровь. — Решила тебе помочь, а то ты всё время занята, Диму нужно кормить. Мужчина должен завтракать как следует!
Анна автоматически посмотрела на Дмитрия, сидевшего за столом. Он ел яичницу и делал вид, что так и должно быть.
— Мам, спасибо, — сказал он с набитым ртом. — Очень вкусно.
— А я что говорила? — сияла Галина Сергеевна. — Всё от чистого сердца.
— Галина Сергеевна, — медленно проговорила Анна, сдерживая гнев, — вы когда успели войти?
— А у тебя дверь была не заперта, — невинно ответила та. — Вот и зашла. Я ведь своя.
— Своя? — Анна криво улыбнулась. — А то, что у нас тут личная жизнь, вас не смущает?
— Личная жизнь? — подняла брови свекровь. — Личная жизнь у вас с Димой в спальне. А кухня — место общее. Тут семья питается.
Дмитрий сглотнул, отложил вилку и тихо пробормотал:
— Анна, ну правда, мама хотела помочь.
— Помочь? — голос Анны задрожал. — Тогда пусть мама заберёт тебя к себе и кормит там сутками!
— Ты чего раздуваешь из мухи слона? — нахмурился он. — Из-за яичницы?
— Да, из-за яичницы! — почти выкрикнула она. — Потому что я просыпаюсь в своём доме и вижу, что завтрак готовит не я, а твоя мать! Это нормально?!
Галина Сергеевна закатила глаза:
— Анечка, какая ты нервная. Прямо как дитя малое. Тебе бы к неврологу сходить, полечиться.
«Вот это номер», — подумала Анна. Теперь я ещё и психически нездорова.
После этого жизнь превратилась в бесконечный поток «визитов». То дядя Коля с женой «заскочили на минуточку», то племянник «по пути с пары». Все ели, пили, оставляли после себя баррикады из грязной посуды. И каждый раз Анна оказывалась в роли бесплатной официантки.
Она перестала чувствовать запах домашней еды. Ей казалось, что из кухни пахнет не борщом, а тюремной баландой. Даже стук ножа о доску напоминал звон кандалов.
— Анна, ну чего ты всё хмурая? — спросил как-то Дмитрий, развалившись на диване после очередного «застолья».
— Я? Хмурая? — Анна взорвалась. — Потому что у нас дома, слышишь, дома! — каждый день чужие люди! И я должна их кормить, поить, улыбаться, будто это моя работа!
— Ну ты же хозяйка, — пожал плечами он. — Так положено.
— Кем положено? — зашипела Анна. — Твоей мамой?
— Семьёй, — буркнул он. — У нас такие традиции.
Анна тяжело вздохнула и вдруг усмехнулась:
— Традиции… А если бы мама сказала, что традиция — гостей голыми встречать, ты бы тоже поддержал?
Дмитрий смутился:
— Ну ты сравнила.
— Сравнила? — в её голосе зазвенела сталь. — Я ещё мягко говорю.
Вечером она рухнула на диван, но не успела перевести дух — зазвонил телефон.
— Анечка, это я, Галина Сергеевна! — радостный голос. — Мы завтра придём в полном составе. Человек десять. Ты приготовь салаты, я горячее принесу.
— А может, не завтра? — устало сказала Анна.
— Что значит «не завтра»? Люди уже ждут. Не нарушай традиции, — отрезала свекровь.
Анна положила трубку и уставилась в потолок.
«Тюрьма. Настоящая тюрьма».
Она вспомнила, как когда-то с подругами мечтала о замужестве. Тогда они представляли красивое платье, уютный дом, спокойные вечера вдвоём… А вышло — кастрюли, тарелки и Галина Сергеевна с вечным правом входить без стука.
На следующий день гости явились в пять. Шум, смех, запахи еды. Анна автоматически раскладывала салаты, подливала напитки, меняла тарелки. Она уже почти не чувствовала усталости. Только пустоту.
А потом услышала за спиной:
— Анечка, а ты что-то неважно выглядишь. Вся бледная. Может, беременна? — ехидно спросила одна из подруг свекрови.
— Может, просто устала, — сухо ответила Анна, но Галина Сергеевна тут же подхватила:
— Беременна? Ой, это же замечательно! Тогда нам тем более надо чаще приходить, помогать!
Гости оживлённо зашумели. Анна стояла с тарелкой в руках и думала: «Если я сейчас не выйду на воздух, я задохнусь».
Она вышла на балкон, глубоко вдохнула прохладный воздух. Сердце бешено колотилось.
«Они меня стирают в порошок. Я полностью исчезну».
Вернувшись в комнату, она громко хлопнула дверью, заставив всех обернуться.
— Если вы ещё раз придёте без предупреждения, я уйду, — твёрдо сказала она, глядя на свекровь.
В комнате воцарилась тишина.
— Анечка, ну что за слова… — с натянутой улыбкой произнесла Галина Сергеевна. — Мы же родные.
— Именно поэтому я предупреждаю, — отрезала Анна.
Она развернулась и ушла в спальню.
Поздно ночью Дмитрий зашёл к ней.
— Анна, ну зачем ты так? — тихо спросил он. — Все в обиде.
— Пусть, — отрезала она. — Я больше не могу.
— Ты преувеличиваешь. Мама добрая, она просто помогает.
— Помогает? — Анна усмехнулась. — Если это помощь, то врагов мне не нужно.
Дмитрий вздохнул и отвернулся к стене.
Анна лежала рядом и слушала его дыхание. В голове крутилась одна мысль: «Он не на моей стороне. Никогда и не был».
Она закрыла глаза. Приближалась развязка.
***
Вечер обещал быть тяжёлым ещё до начала. Анна с утра чувствовала: что-то произойдёт. Она предчувствовала это, как животное перед бурей.
Дмитрий вернулся домой раздражённый. Бросил куртку на стул и сразу заявил:
— Мама придёт. С подругой.
— Сегодня? — ледяным тоном уточнила Анна.
— Ну да. Что тут такого? — он даже не взглянул на неё.
— Что такого? — она встала, скрестив руки. — Мы это уже проходили. Я тебя предупреждала.
— Анна, не заводи песню, — отмахнулся он. — Просто посидим.
— Мы? — Анна повысила голос. — То есть, я буду на кухне, мама будет распоряжаться, а ты снова в телефоне?
— Боже, ну ты всегда всё драматизируешь, — раздражённо бросил он.
Анна резко развернулась и ушла в спальню. Её руки дрожали. Она знала: сегодня всё закончится. Иначе нельзя.
Когда дверь открылась и в квартиру вошли Галина Сергеевна с «подругой Лидой», Анна уже стояла на кухне. Она не готовила. Она просто стояла, скрестив руки.
— Анечка, ты чего? — бодро начала свекровь. — Мы тут подумали, раз уж ты дома, накроем стол.
— Нет, — спокойно сказала Анна.
— Что значит «нет»? — удивилась Галина Сергеевна.
— Это значит, что сегодня в этой квартире никто стол накрывать не будет.
Подруга Лида фыркнула, прикрывая рот.
— Ой, Дима, ну и жена у тебя… с характером!
— Анна, — вмешался Дмитрий, — хватит спектакля. Мама права, надо уважать гостей.
— Гостей? — Анна шагнула вперёд. — А кто их пригласил? Ты? Нет. Я? Нет. Значит, это не гости. Это оккупанты.
— Ах, вот как! — всплеснула руками Галина Сергеевна. — Значит, мы тут лишние, да? В моей-то квартире?!
— В вашей? — Анна резко усмехнулась. — Забавно. Кредит мы платим вместе. Квартира на нас с Димой. А если вам так неймётся хозяйничать, постройте свой дом и накрывайте там столы хоть круглые сутки.
— Неблагодарная! — закричала свекровь. — Я сына вырастила, а ты его у меня украла!
— Я никого не крала, — твёрдо ответила Анна. — Это вы не можете понять, что он взрослый человек.
Дмитрий шагнул вперёд.
— Анна, ты ведёшь себя ужасно. Из-за тебя мама расстраивается!
— Пусть! — выкрикнула Анна. — Я устала быть прислугой в собственном доме.
Она схватила со стола кастрюлю с борщом, принесённую свекровью, и с грохотом поставила её в прихожей.
— Вот ваша еда. Можете идти.
Подруга Лида ахнула.
— Анна, ты не в себе!
— Возможно, — горько усмехнулась она. — Но я больше не рабыня.
Галина Сергеевна приблизилась вплотную.
— Ты об этом пожалеешь. Ты останешься одна!
— Лучше одна, чем в неволе, — твёрдо сказала Анна.
Она прошла в спальню, открыла шкаф и достала чемодан. С каждой вещью, которую она клала внутрь, она чувствовала, будто сбрасывает оковы.
Дмитрий стоял в дверях.
— Ты серьёзно? — его голос дрогнул.
— Да, — ответила Анна. — Я предупреждала. Но ты не услышал.
— А если я не позволю? — прошептал он.
Анна посмотрела ему прямо в глаза.
— Тогда я уйду с пустыми руками.
Он молчал. Лишь отошёл в сторону.
Через пятнадцать минут чемодан был застёгнут. Анна взяла его и направилась к выходу. Галина Сергеевна что-то кричала ей вслед, но слова тонули в гуле собственной крови.
Анна вышла на лестничную площадку и захлопнула дверь.
Впервые за долгое время она вздохнула полной грудью. Она спустилась вниз и, не оглядываясь, пошла по улице.
Свобода оказалась ближе, чем она думала. Нужно было просто сделать шаг и уйти.