— А если разведётесь? Мне снова по углам скитаться?
Валентина Петровна смотрела на сына так, будто он предлагал выгнать её на улицу. Игорь уткнулся в телефон.
— Мам, не надо так.
— Как не надо?! Там же мои деньги от машины! А квартира на вас! Удобно!
Полина сидела рядом, смотрела на свекровь. Два месяца назад они закрыли ипотеку. Два месяца были свободны.
— Валентина Петровна, мы только вышли из кредита, — Полина старалась говорить ровно. — Два месяца прошло.
— Вам хорошо, у вас своё есть! А я что, не человек?
Свекровь всхлипнула. Игорь продолжал смотреть в телефон.
Полина помнила первые месяцы с Игорем. Он признался, что прописан в полуразвалившемся доме под Москвой. Краснел, отводил глаза.
— Всю жизнь по съёмным. Стыдно было друзей звать — какой дом, если каждый год новое место?
Полина пожала плечами.
— У меня квартира мамина. Будем строить с нуля.
Игорь смотрел на неё благодарно.
Пять лет они платили ипотеку. Зарплата Полины — 52 тысячи, Игоря — 48. Платёж — 35 тысяч в месяц. На жизнь оставалось 65. Вычесть коммуналку 7 тысяч, продукты 20, проезд 5. Оставалось 33 на двоих.
Никакого моря. Никаких ресторанов. Одежду брали на распродажах.
Когда внесли последний платёж, Игорь обнял её.
— Свобода, Поля! Мы свободны!
Она прижалась к нему.
— Теперь можно о ребёнке думать.
— А вдруг двойня?
— С чего бы? Но и одному рада буду.
Два месяца. Два месяца они были свободны.
Потом пришла Валентина Петровна с этим своим "помогите купить квартиру".
Полина вспомнила, как свекровь пять лет назад возмущалась их решением.
— Уму непостижимо! Банку такие деньги отдавать! На эти деньги квартиру снимать можно! Я без долгов живу!
Тогда Полина промолчала. Но думала: а что будет, когда Валентина Петровна на пенсию выйдет?
Не денется, конечно. Полина это знала.
А свекровь тем временем жила. Ездила на юг дважды в год, покупала дорогую косметику, одевалась в бутиках.
— Живём один раз! Всю молодость в обносках ходила!
Игорь кивал, переводил деньги на "непредвиденные расходы".
Три года назад свекровь купила машину в кредит.
— Мечтаю научиться водить!
Игорь помог с первым взносом — 80 тысяч. Полина молчала.
Через полгода машина встала в гараже.
— Бензин дорогой, — буркнула Валентина Петровна.
Теперь эта машина стала "первым взносом" за квартиру, которую должны были купить они.
— Считайте вложением в будущее, — продолжала свекровь. — Родится ребёнок, вырастет, будет ему жилплощадь. Родные люди должны помогать!
Полина молчала. Слова рвались наружу: "А на себя вы не рассчитывали? Сорок лет на съёме и ни копейки не накопить?"
Но она молчала. Потому что Игорь уже принял решение.
Вечером они поругались. Полина кричала, Игорь сидел с ноутбуком, смотрел сайты застройщиков.
— Она специально! Дождалась, пока мы кредит выплатим!
— Она моя мать, — глухо ответил Игорь. — Она растила меня одна. Совсем одна. Муж погиб, мать умерла, свекры отвернулись. Никого не было. Да, может, недодала. Но старалась. Теперь мой долг помочь.
— А я? А наша семья? А ребёнок?
— Возьмём студию. Небольшую. Справимся.
— Это нечестно! Мы пять лет...
— Знаю, сколько платили, — отрезал Игорь. — Помню каждую цифру. Но это моя мать. Не чужая тётка. И я не брошу её.
Полина ушла в спальню. Проплакала полночи.
Утром поняла, что проиграла.
Через месяц оформили ипотеку на студию в новостройке на окраине. 22 квадрата, седьмой этаж без лифта, вид на промзону. Платёж — 18 тысяч в месяц на 15 лет.
Валентина Петровна плакала от счастья.
— Своё! Наконец-то своё!
Представляли. Ещё как представляли.
Свекровь занялась обустройством. Покупала шторы, подушки, картины. Приглашала их в гости, кормила деликатесами.
Игорь смотрел на мать влюблёнными глазами. Полина молча пила чай и думала: "Мы ещё пятнадцать лет будем платить. За её счастье".
О беременности Полина узнала в феврале. О двойне — в апреле.
Игорь был счастлив. Валентина Петровна заявила, что в их роду были близнецы.
— Жаль, альбомы пропали! Воры залезли в деревенский дом, ещё при маме моей. Вещи взяли, а альбомы зачем прихватили — ума не приложу!
Полина слушала вполуха. Токсикоз измучил. Врач велел больше ходить.
Она бродила по парку, мечтала о дочерях. Как они будут расти, смеяться.
Июль выдался жарким. Полина с трудом передвигалась, но упрямо ходила в парк каждое утро.
В тот день она присела на лавочку. Закружилась голова. Зазвонил телефон.
— Полина Андреевна? Это полиция. Вы дочь Светланы Николаевны Соколовой?
— Да.
— Вам нужно приехать. Вашей матери... Она скончалась сегодня ночью. Сердце.
Телефон выпал. Перед глазами серые круги. Где-то далеко кто-то кричал: "Женщине плохо! Беременна!"
Полина очнулась в скорой. Живот сводило. Голова раскалывалась.
Преждевременные роды. Экстренное кесарево. Две крошечные девочки в кювезах. Игорь бледный метался между реанимацией и палатой.
Полина лежала и думала: "Мама умерла. Просто так. А я даже не знала, что у неё больное сердце".
Потом был кошмар: хоронить мать и бояться за дочерей. Девочки выжили, но первые два месяца Полина была в тумане. Физически слаба после операции, морально раздавлена.
И тут появилась Валентина Петровна.
Взяла отпуск за свой счёт, переехала к ним. Вставала по ночам к девочкам, меняла подгузники, кормила, укачивала. Готовила, убирала, стирала.
Полина лежала в кровати.
— Спи, я сама справлюсь, — говорила свекровь.
Через месяц Полина пришла в себя. Валентина Петровна сказала:
— Родные люди должны помогать. Кто тебе поможет, если не я? Считай меня второй мамой.
Полина заплакала. Обняла свекровь.
— Спасибо. Спасибо вам.
Игорь смотрел и улыбался. Вечером обнял Полину.
— Видишь? Мы правильно поступили. Мама рядом, помогает. Родные люди должны держаться вместе.
Полина кивнула.
А внутри оборвалось.
Теперь они должны Валентине Петровне. Должны за помощь, за заботу, за бессонные ночи. Должны вечно.
Игорь был счастлив. Его решение оправдалось. Разве он не был прав?
Полина смотрела на дочерей, на мужа, на свекровь и чувствовала себя пойманной.
Пятнадцать лет ипотеки. Свекровь, которая теперь имеет право вмешиваться, потому что "спасла". Муж, который видит в этом справедливость.
Год спустя Полина вернулась на работу. Вика и Маша подросли, пошли в ясли. Валентина Петровна переехала обратно в свою студию.
Всё вернулось на круги. Зарплата 52 тысячи, платёж по первой ипотеке закрыт, по второй — 18 тысяч в месяц.
В сентябре позвонила Валентина Петровна.
— Игорёк, у меня котёл сломался. Нужно 35 тысяч на новый.
Игорь посмотрел на Полину.
— Мам, сейчас денег нет. В следующем месяце поможем.
— Как нет?! А платёж за мою квартиру?
— Это другое.
— Ничего не другое! Я вам с детьми помогала! А вы?!
Полина слушала и думала: началось.
В октябре свекровь попросила 20 тысяч на стиральную машину. В ноябре — 15 на зимнюю куртку. В декабре — 25 на лекарства.
Игорь переводил. Полина молчала.
В январе Валентина Петровна заявилась к ним с чемоданом.
— Затопили соседи сверху. Ремонт делать. Поживу у вас недельку.
Недельки растянулись на месяц. Свекровь лежала на диване, смотрела сериалы, критиковала, как Полина готовит.
— Ты же хозяйка! Надо мужу угождать! А то разведётся, найдёт другую!
Полина молчала. Готовила ужин, убирала квартиру, укладывала дочерей.
В феврале пришла квитанция на платёж. 18 тысяч за студию Валентины Петровны.
Полина посмотрела на цифру. Потом открыла банковское приложение.
Отменила автоплатёж.
Вечером сказала Игорю:
— Я больше не буду платить за квартиру твоей матери.
Он оторвался от ноутбука.
— Что?
— Не буду платить.
— Ты с ума сошла?!
— Нет. Просто не буду.
Игорь вскочил.
— Мы договаривались!
— Мы договаривались о многом. Помнишь? О ребёнке. Об отдыхе. О том, что будем свободны.
— Это моя мать!
— Твоя мать, — Полина взяла со стола чашку, понесла к раковине. — Пусть она и платит.
— Она на пенсии! У неё пенсия 18 тысяч!
— Ровно столько, сколько платёж, — Полина включила воду.
— Ты хочешь, чтобы она на улице оказалась?!
— Хочу, чтобы ты выбрал. Меня или её.
Игорь смотрел на неё.
— Ты это серьёзно?
— Абсолютно.
Он развернулся, вышел из кухни. Хлопнула дверь в спальню.
Полина вымыла чашку. Поставила в сушилку. Вытерла руки.
На следующий день Игорь не разговаривал с ней. Вечером сказал:
— Мама позвонила. Спрашивает, почему платёж не прошёл.
— Скажи правду.
— Какую правду?!
— Что я больше не плачу.
Игорь схватил телефон, вышел на балкон.
Полина слышала обрывки разговора. "Не знаю, что на неё нашло", "Я поговорю", "Конечно, не оставлю".
Через час он вернулся.
— Я сам буду платить.
Полина кивнула.
— Хорошо. Твоё решение.
Игорь посмотрел на неё с удивлением. Видимо, ждал скандала.
Но Полина была спокойна.
Прошёл месяц. Игорь платил за мамину квартиру из своих 48 тысяч. Вычесть платёж 18, на жизнь у него оставалось 30.
Полина не давала ни копейки на общие расходы больше своей половины. Продукты — пополам. Коммуналка — пополам. Одежда детям — пополам.
Игорь сначала молчал. Потом начал возмущаться.
— Ты что, копейки считаешь?!
— Считаю. Ты тоже теперь считай.
— Мы же семья!
— Семья, — Полина достала калькулятор. — Твоя половина за садик — 7500. Плюс твоя половина продуктов — 10 тысяч. Плюс коммуналка — 3500. Итого 21 тысяча. У тебя остаётся 9 на себя и на маму.
Игорь побледнел.
— Ты издеваешься?
— Нет. Я просто считаю.
В марте Валентина Петровна попросила 30 тысяч на новый телевизор. Игорь ответил, что денег нет.
— Как нет?! Ты же работаешь!
— Мам, я плачу за твою квартиру. Больше не могу.
— А Полина пусть поможет!
— Полина отказалась.
Повисла тишина. Потом свекровь закричала так, что Игорь отодвинул телефон от уха.
Вечером он пришёл мрачный.
— Мама сказала, что ты разрушаешь нашу семью.
Полина сидела с дочерьми, собирала пазл.
— Угу.
— Ты хоть понимаешь, что делаешь?
— Понимаю. Отказываюсь платить за чужую квартиру.
— Это не чужая! Это моей матери!
— Твоей матери. Не моей.
Игорь ушёл на кухню. Хлопнула дверца холодильника. Полина продолжала собирать пазл с Викой и Машей.
Прошло ещё два месяца. Игорь худел, нервничал, на работе начались проблемы. Валентина Петровна названивала каждый день, плакала, жаловалась.
— Я столько для вас сделала! А вы меня бросили!
— Мам, я плачу за квартиру! Каждый месяц!
— А помощь?! Мне же на жизнь нужно!
Игорь клал трубку и смотрел на Полину так, будто она виновата.
Полина молчала.
В мае Валентина Петровна заявилась к ним без звонка. Села на диван, сложила руки.
— Я хочу поговорить.
Полина кивнула.
— Слушаю.
— Ты разрушаешь мою семью, — свекровь говорила медленно, глядя прямо в глаза. — Настраиваешь сына против матери. Ты неблагодарная. Я тебе помогла, когда было тяжело. А ты?
Полина посмотрела на неё.
— Валентина Петровна, вы помогли. Это правда. Я благодарна. Но это не значит, что я должна вам всю жизнь.
— Должна! Родные люди...
— Родные люди не вешают на шею долг за каждую помощь, — Полина встала. — Вы помогли нам год назад. Мы платим за вашу квартиру уже год. 18 тысяч в месяц. Итого 216 тысяч. Этого достаточно.
Свекровь вскочила.
— Ты считала?!
— Считала. И буду считать. Потому что вы не просто помощь оказали. Вы купили себе вечную индульгенцию на вмешательство в нашу жизнь.
— Да как ты смеешь?!
— Смею. Это моя семья. Мой дом. Мои дочери. И я не собираюсь всю жизнь отрабатывать ваш месяц помощи.
Валентина Петровна схватила сумку.
— Игорь! Ты это слышишь?!
Игорь стоял в дверях. Бледный.
— Слышу.
— Ты позволишь ей так со мной разговаривать?!
Игорь молчал. Долго. Потом сказал:
— Мам, иди домой.
Свекровь застыла.
— Что?
— Иди домой. Мы поговорим позже.
— Ты выбираешь её?!
Игорь закрыл глаза.
— Я выбираю свою семью.
Валентина Петровна развернулась и вышла. Дверь хлопнула так, что задрожали стёкла.
Игорь и Полина стояли молча.
— Я продолжу платить за квартиру, — наконец сказал он. — Но помогать больше не буду. Пусть живёт на свою пенсию.
Полина кивнула.
— Это твоё решение.
Он посмотрел на неё.
— Ты правда считала?
— Считала.
— 216 тысяч за год?
— Да.
Игорь медленно сел на диван.
— Я даже не думал...
Полина села рядом.
— Теперь думай.
Прошло полгода. Игорь продолжал платить за мамину квартиру. Валентина Петровна больше не просила денег на "непредвиденные расходы". Звонила раз в неделю, разговаривала сухо.
Полина не чувствовала вины.
Вечером, когда дочери уснули, она сидела на балконе. Игорь вышел, встал рядом.
— Ты не жалеешь?
— О чём?
— Что так получилось.
Полина посмотрела на него.
— Нет. Я жалею, что не сделала это раньше.
Он кивнул.
Они стояли молча. Где-то внизу смеялись дети, играя в футбол. Полина смотрела на огни города и думала: "Я свободна. Наконец-то свободна".
Пятнадцать лет ипотеки впереди. Но это её выбор. Её решение.
И больше никто не скажет ей, что она должна.