Поделюсь одним кейсом из практики, который наглядно показывает как наше сознание и бессознательное могут устроить такую подковёрную борьбу

Поделюсь одним кейсом из практики, который наглядно показывает как наше сознание и бессознательное могут устроить такую подковёрную борьбу, что любой сериал отдыхает. Ко мне на разборы иногда приходят коллеги. Назовём очередного клиента Максимом.

Суть его запроса была проста: «Зарабатываю 100 тысяч рублей в месяц. Понимаю, что могу с легкостью зарабатывать 300. Сам копался, ходил к специалистам. Ковыряли детство, травмы, денежные установки. Всё логично, всё сходится, но результата ноль».

Выслушав эту краткую исповедь, я задал ему неожиданный вопрос, не относящийся к теме беседы: «Максим, вы женаты?» Он кивнул, добавил про детей.

Я предложил ему расслабиться в кресле и закрыть глаза, предупредив, что сейчас буду взаимодействовать с его ментальным полем и глубинами сознания. Максим — типичный портрет психолога-интеллектуала: худощавое тело, острая бородка а-ля Ленин, намечающиеся залысины и стильные круглые очки.

Я, заложив руки за голову, откинулся и совершил прыжок «внутрь».

Глубинное Сознательное (я его так называю) встретило меня неприветливо. Субличность Максима сидела в позе лотоса и делала вид, что медитирует, не обращая внимания на незванного гостя. Я подсел рядом и спросил у «Максима №2»: «В чём причина, саботаж? Почему ты перекрыл кислород талантливому парню?»

Субличность открыла один глаз и посоветовала мне отправиться куда подальше, прихватив с собой и самого Максима.

Почесав затылок, я сменил тактику: «Ладно... Говори, чего ты хочешь?»

«С этого и надо было начинать!» — пробурчало существо, вставая. Оно взяло меня за руку и повлекло вглубь, в самую пучину образов, эмоций и страданий. Собрав достаточно информации, я открыл глаза, ощупал себя — вроде «дома».

Вернувшись, я спросил Максима: «Ответьте, чего вы ждёте от жизни?»

Он весь подобрался, сел прямо и после паузы выдал: «Не могу ответить... Потерял ориентиры... Забросил хобби, супруга недовольна, дети обижены. Я снова начал курить и целыми днями залипать в телефоне. Иногда удивляюсь, как вообще умудряюсь хоть что-то зарабатывать».

Он горько улыбнулся и, дернув за бородку, вырвал волосок. Меня внезапно пронзил образ старика Хоттабыча, и я едва сдержал улыбку, представив, как Максим пытается загадать свое желание.

Но, поговорив с его субличностью, я уже представлял выход. И продолжал толкать клиента в сторону решения: «Что же вы САМИ хотите от жизни?»

Благодаря наводящим вопросам мы быстро вышли к причинам запроса: отношения с женой —Все сложно, они давно на грани развода.

«Максим, а почему вы не разведётесь?»

Он вздрогнул, будто от удара хлыстом, и пробормотал: «Развод? А дети? Это же травма! Что скажут мать, сестра, клиенты, в конце концов? Психолог, а сам развёлся — да это же анекдот!»

Я заострил вопрос, уже безжалостно чистя его от шелухи: «Максим, что вы хотите от жизни, если убрать осуждение социума и беспокойство о детских травмах? Вы же психолог, абстрагируйтесь и расскажите, что хотите лично вы?!»

Максим глубоко вздохнул, потупил взгляд и, уставившись в пространство, заговорил: «Я хочу свободы... Путешествовать... Забить на все обязательства, на долг... Не думать о травмах, которые нанёс или нанесу... Не думать, что скажет общество. Я...» Он замолчал, по его глазах блестнули слезы.

На этой ноте стоило разобраться с иллюзиями до конца, и я задал закономерный вопрос: «Что вам мешает так жить?!»

Мужчина устало протёр лицо ладонью, незаметно пытаясь избавиться от предательской влаги в глазах: «Я запутался. Не знаю. За этим и пришёл...»

«Максим, вы готовы выслушать истинную причину, от которой бежите? Не пытайтесь врать себе, ища ответ: - что произойдёт, если вы выйдете на доход 300 тысяч и выше?»

Максим отозвался, не раздумывая: «Разведусь. Буду жить один, так, как хочу».

Он посмотрел на меня, ожидая осуждение, не нашёл и спросил: «Выходит, я сам саботирую доход, чтобы не бросать семью?»

Я утвердительно кивнул и предложил травяного чая.

Максим задумчиво прихлёбывал горячий напиток, анализируя всё, что с ним произошло. «Иван, как же мне поступить? Выходит противоречие: разводиться я не хочу, но моя же субличность этого жаждет».