Щепка против.
Представьте, мне вчера приснился страшный сон.
Я ехал — вернее, меня везли в машине для перевозки заключённых. Уже не помню, как она называлась. Это было ночью. А ведь почти все преступления совершаются именно ночью.
В чём смысл этой перевозки? Подследственных забирали из городского изолятора (гортюрьмы) и везли в СИЗО. Судя по всему, после многочисленных жалоб на пытки со стороны работников тюрьмы и их сексотов («лохмачей»), которых использовали для выбивания показаний, решили, что удобнее отправлять людей именно в СИЗО. Там можно спокойно избивать. Объясняли это просто: до гортюрьмы далеко ехать, а тут всё под рукой, легче организовать работу следствия.
Я был готов ко всему. Жизнь научила рассматривать все возможные варианты и заранее продумывать пути преодоления проблем. К тому же у меня была «инструкция» от сокамерников в гортюрьме — они всё подробно объяснили, как устроена эта система. Главное, что там говорили: «Гортюрьма покажется раем». Так оно и оказалось.
Во двор СИЗО машина въезжала задним ходом, издавая противное пиликанье, а в ответ раздавался собачий лай. Эти два звука я возненавидел на всю жизнь. И ещё — откуда-то с первых этажей доносился душераздирающий крик. Жутко. Я тогда подумал: а почему соседи молчат? Никто не жалуется. Странно…
При выгрузке мы сразу столкнулись с главным «дерьмом» этого заведения. Внешность у него была самая заурядная: небольшой рост, простое лицо, ничем не выделяющееся. Страха он не вызывал — только презрение. Но чтобы не нажить проблем, по совету бывалых, нужно было изображать страх. Я пытался, но это само по себе вызывало у меня улыбку. А это существо прекрасно чувствовало фальшь. Очень мстительное, оно потом заставило меня пожалеть об этой «улыбке».
Оно профессионально создавало проблемы, было мастером подлости. Запомнился один случай: он пытался вывезти меня в прокуратуру в грязной, вонючей одежде, с пятнами крови. Умыться и переодеться не позволил. Жена приходила в прокуратуру — увидь она меня в таком виде, у неё случился бы инфаркт. Пришлось отказаться ехать, а это сразу нарушение, за которым тянулись тяжёлые последствия. Вот такая была «гадина». Когда-то мелькнула мысль, что после всего стоит с ним «встретиться». Но потом таких, как он, было так много, что он потерялся в этом стаде.
Перед размещением нас заставили переодеться в самую плохую одежду, сдать все вещи. Даже туалетные принадлежности выдавались только по утрам, вместе с водой для умывания. Поражало, как смиренно все это принимали. Видно, каждый был готов к происходящему. Ужас.
Меня поселили на третьем этаже. Там хоть не так громко слышно крики с первого, где пытали людей. В камере тусклый свет, холодно, окна без стекол — только решётки. Если бы не чапан (ватный халат), можно было и не выжить. Я лёг на нижнюю койку, усталость была невероятная. Над головой увидел надпись на днище верхней койки: «И это пройдёт». Усмехнулся. Но поспать не удалось.
В камере нас было шестеро.
— Первый — парень лет 25, скорее всего будущий представитель «блатного мира». Он воровал аккумуляторы с ретрансляторов сотовой связи. Чистый уголовник. Ему, по сути, не место в СИЗО, но здесь дело касалось серьёзной иностранной компании, поэтому применяли жёсткие меры. Хотя он и не скрывал своего преступления. Обычный дворовый парень, готовившийся к такой судьбе.
— Второй — 17-летний. Мразь. Таких, как он, я потом встречал немало, и их существование оправдывает самые жестокие меры. Он воровал обувь в мечети, изнасиловал девочку и совершал ещё множество мерзостей. Жил у дяди в городе, разносил молоко соседям. Добрая пожилая пара всегда его угощала, относилась по-человечески. А однажды ночью он задушил их собаку, арматурой избил старика и старуху. Женщина умерла. Телефон, ради которого всё это, он так и не купил. Ублюдок.
— Третий и четвёртый — так называемые «вовчики», религиозные экстремисты. На них издевались особенно жестоко, им везде был «зелёный свет». Старший — железнодорожник, которого мучили из-за жены, связавшейся с сомнительной религиозной группой. Её не трогали — дети. А его дубасили за неё. Сказал однажды: «Голова сильно болела, ударили дубиной, пошла кровь, и стало легче». Крепкий хорезмский мужик, но видно было — психика ломалась.
Второй, молодой, около 25 лет — искренний верующий. Читал намаз, несмотря на запреты. Хотел в Сирию, мечтал стать шахидом. Я понимал, что за всеми этими «течениями» стоят спецслужбы, но говорить ему это было бессмысленно — в камере сидел сексот.
— Шестой был именно он — сексот. Конченая тварь. Привилегии его выдавали: умывался, когда хотел, имел насвай и кипяток. Прикрывался «блатным авторитетом», но при первых же вопросах «о жизни» — плавал. В пыточных СИЗО настоящим ворам не место.
Каждого новенького вначале били — от одного до трёх раз. Это делали местные менты. Никогда не поверю, что они не знали. Все знали. После — вступали в дело сотрудники спецслужб. Они руководили, менты выполняли грязную работу.
В моём случае вопросы не имели ко мне никакого отношения. Но я знал главное правило: молчать. Тогда максимум три дня побьют — и всё. Так и вышло. Они спрашивали про свадьбу моего сына, которого у меня никогда не было. Показывали фотографии людей, которых я не знал. Я молчал. На третий день получил пару оплеух — и обо мне забыли.
Но потом на моих документах появилась красная галочка. Человек в пиджаке сказал: «Ты молодец, но всё равно получишь по полной. Знаем, что ты имеешь отношение к Ней. Суду всё равно». И так и вышло.
Суд сначала шёл честно: договора не подписывал, оплаты не производил — обвинения рушились одно за другим. Но потом появился тот же человек из спецслужб — и мне дали долгий срок. Последний оплот закона рухнул. В последнем слове я говорил о налогах, выплаченных государству, о том, что нет заключения КРУ, но всё было бесполезно.
Зона… Там свои порядки. Хождения строем, собаки, барабаны. Всё как в фильмах про войну. Только это была реальность. Больше всего мучили колени от вечного сидения на корточках. Контроль тоже держали спецслужбы.
Главный вывод: врагами для нормального человека здесь являются зоновские менты и «блатной мир». Обе группы живут за счёт насилия и издевательств над обычными людьми. А когда заключённый говорит: «Я сижу ни за что», они ржут: «Здесь не за что не сидят. Ха-ха-ха!»
По шариату такие твари подлежат уничтожению. Но живём мы не по шариату. Поэтому остаётся одно: презрение. Нормальное общество не должно уважать этих людей. Ни менты зоны, ни блатные не заслуживают ни рукопожатия, ни авторитета.
Потом в стране сменился Президент. Пришёл человек, который разрушил систему кланов спецслужб и дал многим хозяйственникам шанс выйти на свободу. Ему будем благодарны всю жизнь. Он знал многих лично.
Сегодня в соцсетях видел парня, моющего памятник бывшему Президенту. Люди нашего поколения помнят, что такое Сталин.
И тот Президент сделал очень много для страны. Фактически создал её и передал будущим поколениям.
Я помню, как он критиковал Сталина и его выражение: «Лес рубят — щепки летят», оправдывающее гибель невинных ради великих целей.
А теперь по всей стране звучит восхваление и почитание, чуть ли не обожествления прежнего Президента.
Так вот:
Щепка против!