Текст Юрия Григоровича:
Для нас Вацлав Нижинский - легенда Прекрасна и драматична его судьба. Прекрасна по яркости художнического таланта, по оставленным нам ценным откровениям, и драматична - по краткости творческого созидания и жестокости судьбы.
К легендарному имени Нижинского имела отношение семья моей матери. Он постоянно бывал в ее доме, дружил с Георгием Розаем, моим дядей, с которым они учились в одном классе Петербургской балетной школы. В 1907 году, закончив школу, они поступили на службу в Мариинский императорский театр.
Идеальный классический танцовщик, блестящий актер, Нижинский поразил необычностью таланта, доселе невиданного, способностью не зависеть от академических канонов, которыми он владел в совершенстве. Абсолютно новое выражение мироощущения, естественность и свобода, возрождение мужского танца - вот что привнес в балет молодой Нижинский.
Сохранилось много свидетельств о танце Нижинского. Самые восторженные отклики профессионалов, критиков и публики подтверждали истину - новое имя заняло достойное место среди других, где были и такие звезды, как А. Павлова и Т. Карсавина.
Но в Мариинском театре В. Нижинский работал недолго. Всего четыре сезона. Он станцевал весь классический репертуар театра того времени. Конфликт с администрацией театра по сугубо творческим причинам решил его дальнейшую судьбу. В 1911 году он был уволен со службы и теперь уже перешел на постоянную работу в труппу С. Дягилева, с которой он уже успел выступить в Русских сезонах в Париже.
Великий талант танцовщика Нижинского встретился с возможно не менее великим талантом русского театрального деятеля и организатора С. Дягилева, который оказал огромное, хотя, может быть, в чем-то противоречивое, влияние на дальнейший творческий путь танцовщика. Дягилев, как никто другой, смог угадать и оценить фантастически богатое дарование Нижинского.
Началась новая жизнь, новые творческие искания, которые теперь уже предназначались и новым ценителям искусства.
Участвуя в Русских сезонах в Париже, Нижинский танцевал главные партии и в новых балетах М. Фокина «Карнавал», «Шахерезада», «Видение розы», «Петрушка», «Дафнис и Хлоя». Обратим внимание на обстоятельство, чрезвычайно важное в определении значения творчества Нижинского для того времени. Спектакли Русских сезонов привезли в Париж в то время, когда Европу уже потрясли художественные дерзания и откровения О. Родена, А. Тулуз-Лотрека, К. Сен-Санса, Г. Форе, К. Дебюсси, М. Равеля, Ф. Пуленка, А. Дункан, Н. Гильбер, Ж. Кокто, Ж. Л. Водуайс, М. Пруста и других. Эти художники восторженно восприняли русское искусство начала века, искусство, блиставшее именами Ф. Шаляпина, А. Павловой, А. Бенуа, Л. Бакста, А. Головина, Н. Рериха, И. Стравинскосо, И. Римского-Корсакова и среди них - В. Нижинского.
Приведу некоторые отзывы о Нижинском.
«Ширококрылый феникс обрушивается на столицы мира и в разноперых своих крыльях несет восторг......Все в нем было устроено так, чтобы быть увиденным издалека, при свете. На сцене он, при всей своей чересчур мощной мускулатуре, казался хрупким. Он весь вытягивался в рост (его пятки никогда не касались пола), его руки одевали листвой его движения, что до лица его - оно сияло» (Жан Кокто).
«Он возносился на высоту нескольких метров, описывал воздушную параболу и исчезал из вида публики. Когда у него спрашивали, как ему это удается, он заявлял: «Это очень легко, надо только немножко задержаться наверху, перед тем как опускаться» (Жан-Луи Водуайе).
«Он пробегает по сцене как молния и, мгновенно повернув, к нам возвращается ударом грома. Это великое создание человеческое в состоянии лирическом» (Поль Клодель).
«Он обладает даром перемещаться в красоте и обретать в ней свои линии...» (Андре Суарес).
«Узнаем ли мы когда-нибудь, какую часть себя самого вкладывает Нижинский в свои трагические или нежные роли? Истинный поэт, каков он, не может ни лгать, ни щадить себя: он отдает всего себя священному порыву своего воображения. Не будем же говорить о масках, когда речь идет о лице, которое само себя лепит заново всякий раз, для каждой страсти. Нижинский не актер, меняющий костюм, но человек, который входит в неведомые души» (Франсис де Миомандр).
Каким же современным и содержательным было искусство Нижинского, если такими словами оценивала его парижская публика! И в сущности, он раскрыл перед ней «сложный духовный опыт обширного слоя русской интеллигенции», и она восприняла то, что отвечало ее собственной интеллектуальной жизни».
Эти слова в полной мере можно отнести и к той части творчества Нижинского, которая составляет его балетмейстерские работы. Как балетмейстер Нижинский блеснул лучами новизны, которая предопределила многие хореографические откровения нашего столетия. Опередив время, он раздвинул рамки классических канонов, обнаружив новые средства и возможности для пластического выражения жизни человеческого духа. Если бы сблизились годы! Узрел бы великий первооткрыватель в опусах современных хореографов свои гениальные, но тогда поруганные, загадочные находки будущего.... Вот когда свершаются выстраданные пророчества Нижинского!
Он успел поставить всего несколько балетов. Это «Послеполуденный отдых Фавна на музыку К. Дебюсси, написанную по стихотворению С. Малларме, «Игры» на музыку К. Дебюсси, «Весну священную И. Стравинского и «Тиль Уленшпигель» на музыку Р. Штрауса.
Его постановки были приняты неоднозначно. Было много противников, среди которых оказался даже К. Дебюсси, но много было и тех, кто чутко улавливал ритм и дыхание нового времени. Глубоко понимал Нижинского Ч. Чаплин, восторженно оценивали его работы Л. Бенуа, Рихард Штраус. О. Роден с восхищением заявлял, что своим «Фавном» Нижинский заглянул в будущее балетного театра. А. Луначарский, будучи в то время политическим эмигрантом, тонко поняв суть новизны хореографии Нижинского, горячо поддержал его в журнале «Театр и искусство».
Однажды И. Стравинский, с которым я встречался, когда он уже был в преклонном возрасте, сказал мне: «И все-таки лучшим воплощением «Весны» из всех, виденных мною, я считаю постановку Нижинского...
Сколько прекрасных воспоминаний и добрых слов слышал я о Нижинском от первой исполнительницы Избранницы в «Весне священной» Марии Пильц, его сподвижницы, с которой мы часто виделись в Ленинграде в 50-е годы. Много интересного узнал я о нем от его сестры Брониславы Нижинской, замечательной балерины и его партнерши по сцене, разделившей с братом многие житейские радости и горести.
Кстати, «Весна» Нижинского сейчас имеется только в репертуаре американской балетной труппы Роберта Джоффри. Мы неоднократно говорили с ним о переносе постановки на сцену Большого, но преждевременная кончина Джоффри помешала свершиться этим планам.
Хочу закончить статью словами Вацлава Нижинского, которые сегодня звучат очень современно, подтверждая истинную ценность его творческих заветов на все времена: «Человек, которого я прежде всего вижу на сцене... - это современный человек... Мне хочется сочинить партитуру движений..., где проявилась бы бесконечность возможностей, открытых человеческому телу...
Нижинский выступал на сцене Большого театра всего один раз. Это было 2 декабря 1907 года. С Матильдой Кшесинской он танцевал Ноктюрн Ф. Шопена в постановке К. Куличевской.
Сегодня мы отмечаем 100-летие легендарного Вацлава Нижинского, посвящая его памяти вечер балета, в котором принимают участие солисты балета Большого театра и наши уважаемые коллеги из театра Гранд-Опера, сцена которого по сей день помнит волшебные полеты Призрака розы - Нижинского.
Юрий ГРИГОРОВИЧ
Владелец канала - автор серии книги "Нижинский - Великий русский Гений"
Ссылки на книги ⤵️