------------------------------------------ IV -------------------------------------------
ОСТОРОЖНО, на всех своих четырех, подобравшись на расстояние в несколько ярдов от ближайшего жилища, иногда останавливаясь и прислушиваясь в попытках расслышать что-либо, что укажет на то, покинута деревня или нет, мы наконец, решили, что Индейцы сбежали еще до прибытия кавалерии, и перед нами не было ничего, кроме брошенных жилищ. Этот вывод несколько придал нам дерзости и ускорил наше продвижение. Когда мы добрались до первого жилища, один из нас поднял то ли полог то ли мат, который служил дверью, и мы с доктором забрались внутрь. Жилище изнутри было слабо освещено угасающими углями небольшого очага, сложенного посередине. Повсюду вокруг нас виднелись украшения и предметы, из которых складывается домашнее хозяйство Индейской семьи. По полу, как ковры, были разложены выделанные бизоньи шкуры; маты, которые подкладывали под голову, были расположены так, будто совсем недавно обеспечивали удобство своим хозяевам; парфлеши, Индейская разновидность картонки, с явно нетронутым содержимым, были аккуратно расставлены по внутренней окружности жилища. Все это, вместе с дверными матами, сумками с краской, сыромятными веревками и прочими предметами Индейского снаряжения, было оставлено так, как будто хозяева лишь ненадолго вышли. Завершая картину внутреннего вида индейского жилища, над очагом висел походный котелок, в котором при тусклом свете углей виднелось нечто, предназначенное на ужин отсутствующим хозяевам. Доктор, пребывавший в вечной готовности открыть источники новых знаний, как по истории, так и по естественным наукам, вдохнул пикантный аромат, исходивший из таившихся во мраке недр котелка с непознанным содержимым. Пошарив по жилищу в поисках какого-нибудь инструмента, который был бы ему подспорьем в его стремлении к знанию, он нашел роговую ложку, при помощи которой приступил к исследованию содержимого котелка и, наконец, преуспел в извлечении из него образца, который, исходя из его размеров, мог быть половиной утки или кролика. "Ах!" - сказал Доктор, с самой довольной из своих интонаций, - "вот она, та оказия, которой я так долго ждал. Как часто я мечтал о том, чтобы испытать на вкус индейскую стряпню. Как вы думаете, что это такое?", - и поднял повыше выловленный им кусок мяса, истекающий бульоном. Не получив искомой информации, Доктор, чей и без того отменный аппетит был обострен нашими недавними упражнениями в передвижении на манер четвероногих, с энтузиазмом приступил к трапезе и изрядно отведал загадочного содержимого котелка. "Что же это может быть?" - снова вслух озадачился Доктор. Но ему все не удавалось расширить результаты исследования дальше первого удовлетворительного вывода, а именно, - что это великолепное блюдо, достойное королей. Как раз в это время Гёрриер, полукровка, зашел в жилище, и возможно он, как тот, кто провел среди индейцев годы, мог приоткрыть завесу тайны. К нему Доктор и обратился за информацией. Тот, выловив огромный кусок и атаковав его с жадностью голодного волка, быстро справился с научной проблемой, над решением которой так истово, но безуспешно бился доктор. И первые же его слова рассеяли неизвестность: "Это собака, а что?". Не буду тут пытаться воспроизвести те немногие но крепкие слова, которые бросил охваченный порывом искреннего отвращения член братства медиков, стремительно выскакивая наружу.
Другие члены нашей маленькой группы заглянули в несколько других жилищ, но, как и первое, нашли их покинутыми. Почти ничего из их обстановки не было взято, свидетельствуя о том, насколько спешным и торопливым было бегство их хозяев. Чтобы помочь в обследовании селения, к нам подошли кое-какие подкрепления, и было решено осмотреть каждое из жилищ. Тогда же отрядили гонца к Генералу Хэнкоку, проинформировав его о бегстве Индейцев.
Входы в некоторые жилища были перекрыты наваленными поперек ветками или обрубками древесных стволов, словно в попытке закрыть доступ к находящееся внутри имуществу. У других по бокам были вырезаны крупные куски покрышки, явно прихваченные с собой в качестве временных укрытий. В очагах большинства жилищ еще тлел огонь. Я побывал в нескольких из них, не найдя ничего стоящего внимания. Наконец, в компании доктора, нашел одно, внутри которого было темновато, так как огонь в очаге почти угас. Вооружившись пучком горящего хвороста, я приготовился осмотреть его, как и предыдущие, но едва я успел войти, мой хворост подвел меня, оставив в полной темноте. Протянув его доктору, чтобы он снова его подпалил, я наощупь двинулся по внутренней окружности жилища. И прошел уже почти полный круг, как вдруг моя рука наткнулась на человеческую ступню, и в то же время голос, однозначно индейский и, очевидно, - исходивший от владельца ступни, предупредил меня о том, что я здесь не один. Первой в мою голову пришла мысль, что Индейцы, в своем поспешном бегстве, вероятно забыли одного из спавших своих. Следующей, вполне естественно, - о самом себе и о том, что я бы с радостью выбрался наружу и уже там занялся бы обдумыванием способа пообщаться с обитателем этого жилища; но к сожалению, чтобы добраться до входа, мне нужно было либо перешагнуть через обладателя упомянутых ступни и голоса, либо обойти его. Если бы я мог быть уверенным в том, что среди того, чем еще он обладал, не было томагавка, скальпировального ножа, пистолета или боевой дубинки, или еще какого-нибудь законного аттрибута национального костюма благородного красного человека, я бы рискнул попробовать проскочить к низкому и узкому проходу, служившему входом в жилище, но кто и где уже видел Индейца, не имевшего при себе одной, а то и всех этих занимательных безделушек сразу. Решившись на попытку прорваться, следовало ожидать встречи с остро отточенным лезвием ножа или ударом томагавка, и готовиться к борьбе за собственную жизнь с заведомо сомнительным исходом. Меня это не устраивало. Несколько мгновений я провел скорчившись и затаив дыхание, надеюсь что доктор сейчас вернется с заново подожженным пучком хвороста, и наверное, нет необходимости пояснять, что каждое из этих мгновений казалось столетием. Со стороны моего незнакомого соседа по тьме внутри Индейского жилища доносились еле слышные звуки, производимые какими-то движениями, что никак не добавляло мне комфорта. Где же доктор, и почему не возвращается? Наконец, я уловил приближающиеся отблески света снаружи. Когда они показались рядом со входом, я окликнул доктора и сообщил ему, что внутри жилища находится Индеец, и что ему следует приготовить к бою свое оружие. Сам я извлек свой охотничий нож из ножен, еще когда наткнулся на ступню. Оставалось ждать развязки. Доктор, с горящим пучком хвороста в одной руке и взведенным револьвером в другой, осторожно вошел в жилище, И выяснилось, что лежавший на полу точно между нами предмет моих опасений был завернутой в выделанную бизонью шкуру индейской девочкой лет, наверно, десяти. Явно не чистокровной, полукровкой. Она также ужасно перепугалась, обнаружив себя в нашей власти, и не видя вокруг никого из своего народа. Почему ее вообще здесь оставили? Позвали Гёрриера, нашего собственного полукровку-переводчика. На его вопросы она вскоре начала отвечать. И девочка из объекта нашего любопытства превратилась в объект сочувствия. Индейцы оставили ее намеренно, хотя не в их обычае было поступать так со своими. Но это, увы!, не было единственной обидой, которую ей причинили. Вскоре после того, как все селение бессовестно бросило ее здесь, несколько юношей вернулись к покинутому жилищу, и совершили над личностью этой девочки надругательства, подробности которых слишком отвратительны для того, чтобы помещать их на эти страницы. Ее доставили в форт и отдали под опеку заботливых рук и добрых сердец, которые сделали все возможное для того, чтобы ее утешить.
Другие группы, осматривавшие покинутое селение, обнаружили ветхого старца из племени Сиу, которого также оставили, так как он был уже слишком слаб для того, чтобы кочевать вместе с племенем. К нему власти форта также отнеслись с заботливым вниманием.
Ничего полезного для выяснения направления, в котором бежали Индейцы, наш осмотр селения не дал. Генерал Хэнкок, уяснив состояние дел, направил к брошенному селению несколько рот пехоты с приказом заменить кавалерию и охранять селение вместе со всем, что в нем было, от чьих-либо посягательств, пока не будет окончательно решено, как с ним поступить.
Отдав своей команде приказ выдвигаться обратно в расположение при штаб-квартире Генерала Хэнкока, я галопом помчался вперед, чтобы подробно отрапортовать Генералу. В итоге было решено, что я, с восемью ротами кавалерии, начну преследование индейцев ранним утром следующего дня (15-го Апреля). Остаток ночи команда провела без сна, полностью отдав все время приготовлениям к маршу, ни продолжительность ни направление которого нам пока не были известны...
Продолжение следует...