— Ксюш, ну сколько можно? Возьми трубку хоть раз! — голос Андрея срывался на крик в очередном голосовом сообщении.
Ксения смотрела на экран телефона и не знала, смеяться или плакать. Двадцать три пропущенных. Четырнадцать голосовых. Сорок восемь сообщений за последние три дня.
Пять лет назад она мечтала о таком внимании. А теперь каждый звонок вызывал только раздражение.
Они познакомились в 2015-м на выставке современного искусства. Ксения работала менеджером в галерее, Андрей пришёл с друзьями — просто посмотреть. Высокий, улыбчивый, с вечно растрепанными волосами. Заговорил первым, попросил рассказать про картины, потом пригласил в кафе напротив.
Через полгода поженились. Ещё через год родился Тимофей. Ксении было двадцать шесть, Андрею — двадцать восемь. Жили в съёмной квартире на Юго-Западной, копили на первый взнос по ипотеке. Он работал в строительной компании инженером-сметчиком, она ушла в декрет и сидела дома с сыном.
Всё рухнуло в один день в марте 2018 года.
Ксения зашла в социальную сеть с ноутбука мужа — свой телефон разрядился, а нужно было срочно ответить подруге. Увидела открытую переписку. Имя девушки ничего ей не говорило, но содержание сообщений не оставляло сомнений.
"Скучаю. Когда увидимся?"
"Завтра после работы?"
"Не могу так долго без тебя".
Ксения сидела на диване и перечитывала. Руки дрожали так сильно, что ноутбук чуть не выскользнул. В комнате спал Тимофей, на кухне кипел чайник — она собиралась заварить мужу чай к его приходу.
Андрей вернулся через час. Увидел жену с ноутбуком в руках и сразу всё понял.
— Кто она? — Ксения удивилась, насколько спокойно прозвучал её голос.
Он опустился на стул у двери, уронил сумку.
— Коллега. Дизайнер в нашей фирме.
— Давно?
— Четыре месяца.
Четыре месяца. Всю зиму он врал. Целовал её перед сном, играл с сыном, строил планы на лето — и всё это время был с другой.
— Я люблю тебя, — сказал Андрей. — Клянусь, это просто... получилось. Она ничего для меня не значит.
Ксения закрыла ноутбук.
— Уходи.
— Ксюш...
— Уходи. Сейчас же.
Он ушёл. Собрал вещи в сумку за двадцать минут и уехал к матери на другой конец Москвы.
Первую неделю Ксения не плакала. Механически кормила Тимофея, укладывала спать, убирала квартиру. Мать приезжала каждый день, пыталась разговорить, но дочь отмалчивалась. Только когда Тимофей спросил "Где папа?", что-то треснуло внутри.
Андрей звонил. Каждый день. Просил встретиться, поговорить. Писал длинные сообщения — как он виноват, как хочет всё исправить, как не может без них. Ксения читала и удаляла. Не отвечала.
Через месяц он приехал без предупреждения. Позвонил в дверь вечером, когда она только уложила сына. На пороге стоял с букетом роз и красными глазами.
— Ксения, прошу тебя. Давай попробуем ещё раз. Я разорвал все контакты с ней, уволился из фирмы, нашёл другую работу. Я сделаю всё, что скажешь.
— Нет, — она взяла цветы и закрыла дверь.
Мать уговаривала простить. Подруги делились на два лагеря — одни советовали дать шанс, другие поддерживали решение. Ксения слушала всех и молчала.
Внутри была пустота. Не злость, не обида — именно пустота. Как будто вырезали кусок души, а на его месте ничего не осталось.
Развод оформили к осени. Андрей не спорил, подписал все бумаги, оставил Ксении почти всё из совместно нажитого — мебель, технику, даже машину, хотя водила она редко. Съехал окончательно. Договорились о встречах с Тимофеем по субботам.
И он начал приходить.
Каждую субботу ровно в десять утра. Забирал сына на весь день — в парк, в кино, в зоопарк. Возвращал к вечеру, помытого, накормленного, счастливого. Ксения встречала их у двери, благодарила коротко и закрывала дверь. Андрей уходил молча.
Но она видела, как он смотрит. С надеждой. С тоской. Как будто ждёт, что она скажет "останься".
Прошёл год.
Андрей похудел. Под глазами залегли тени, появились первые седые волосы на висках. Он больше не просил вернуться, но продолжал приходить. Исправно, безотказно, каждую субботу.
Ксения встречала другого мужчину. Максим работал врачом в той же поликлинике, где она устроилась после декрета — медсестрой в регистратуру. Спокойный, надёжный, без эмоциональных качелей. Познакомил её со своими родителями, те сразу полюбили Тимофея.
Они начали встречаться. Через полгода Максим предложил съехаться. Ксения согласила. Андрею сообщила коротко, в сообщении: "Мы будем жить вместе с другим человеком. Встречи с Тимофеем продолжатся по прежнему графику".
Ответа не было три дня.
Потом пришло одно слово: "Понял".
Субботы прекратились. Андрей больше не приходил. Звонил редко — уточнить, как сын, перевести деньги на карту. Голос был ровным, вежливым, чужим.
Ксения сказала себе, что так и надо. Что все правильно. Что она сделала выбор и теперь строит новую жизнь.
В декабре 2019 года Максим сделал предложение. Свадьбу отметили тихо, без гостей — только родители с обеих сторон и свидетели. Тимофей был рядом, держал маму за руку. Ему было уже пять, он привык к Максиму и называл его просто по имени, без "дядя".
Ксения была... спокойна. Не счастлива, не влюблена — спокойна. Как будто плыла по течению тихой реки, где не было ни бурь, ни порогов, только ровная гладь воды.
В 2021 году родилась дочь. Максим был внимательным отцом, помогал по ночам, менял подгузники, качал, когда Ксения валилась с ног от усталости. Идеальный муж. Идеальная семья.
Только иногда, засыпая, Ксения вспоминала, как Андрей смеялся над её шутками. Как они лежали в темноте и болтали до утра. Как он целовал её в макушку и шептал "моя девочка".
Она гнала эти мысли. Это же прошлое. Это больше не вернёшь.
Встреча случилась зимой 2024 года.
Ксения забирала Тимофея из школы — у него была олимпиада по математике, закончилась позже обычного. Выходили из здания, и она увидела Андрея.
Он стоял у ворот вместе с женщиной. Молодой, в длинном пальто, с животом. Беременной. Очень беременной — месяц, не больше, до родов. Они о чём-то говорили, женщина смеялась, Андрей придерживал её под локоть.
Тимофей дёрнул маму за рукав:
— Мам, смотри, это же папа!
Андрей обернулся. Увидел их. Лицо на мгновение замерло, потом расплылось в улыбке.
— Тима! — он подошёл, обнял сына, поднял на руки. — Вырос-то как!
Ксения стояла и смотрела. На него. На женщину. На живот.
— Познакомься, — Андрей опустил Тимофея. — Это Даша. Моя жена. А это наш сын скоро родится.
Женщина протянула руку, улыбнулась.
— Здравствуйте. Андрей много рассказывал про Тимофея.
Ксения механически пожала руку. Внутри всё сжалось в ледяной ком.
— Здравствуйте. Очень приятно.
Они простояли ещё минут пять. Андрей расспрашивал сына про школу, Даша улыбалась, Ксения смотрела куда-то в сторону. Потом попрощались. Ушли в разные стороны.
Дома Ксения заперлась в ванной. Включила воду, чтобы не слышали, и села на пол. Не плакала. Просто сидела и смотрела в стену.
Это должна была быть она.
Рядом с Андреем. Беременная вторым ребёнком. Счастливая. Любимая.
Это должна была быть её жизнь.
Она вышла через полчаса. Умылась холодной водой, приготовила ужин, уложила дочь спать. Максим вернулся с работы, поцеловал в щёку, спросил, как день. Она ответила коротко — нормально.
Ночью не спала. Лежала и смотрела в потолок. Рядом сопел Максим. Хороший человек. Надёжный. Любящий.
Но не Андрей.
Утром пришло сообщение от бывшего мужа:
"Извини за вчера. Не хотел ставить тебя в неловкое положение. Просто случайно встретились".
Ксения смотрела на экран. Пальцы зависли над клавиатурой.
Что ответить? "Всё нормально"? "Поздравляю"? "Желаю счастья"?
Она ничего не написала. Просто заблокировала номер.
Через неделю встретилась с Натальей, подругой со студенческих времён. Наталья работала библиотекарем в районной библиотеке, выглядела уставшей — трое детей, муж в командировках.
Сидели в кафе у метро, пили остывший капучино.
— Ты чего такая? — Наталья внимательно посмотрела на подругу. — Лицо осунулось, круги под глазами.
Ксения рассказала. Про встречу, про беременную жену, про то, что не может выкинуть это из головы.
Наталья слушала молча. Потом вздохнула:
— Знаешь, что я тебе скажу? Ты сама выбрала. Помнишь? Он ползал на коленях, просил вернуться, уволился, разорвал все связи. А ты сказала нет.
— Он изменил мне!
— Изменил. Один раз. За четыре месяца. Потом сам признался, сам ушёл, сам пытался всё исправить. А ты не дала ему шанса.
— Я не должна была давать! — Ксения почувствовала, как горло сжимается от обиды. — Почему я должна прощать?
— Не должна. Но ты же сейчас жалеешь. Вот в чём проблема. Ты жалеешь не о том, что не простила, а о том, что он нашёл счастье без тебя.
Слова били точно в цель.
— Он отпустил, — продолжала Наталья. — Понял, что ты не вернёшься, и построил новую жизнь. А ты всё ещё держишься за прошлое. За то, что могло бы быть. Только его уже нет. И не будет.
Ксения молчала.
— Я не говорю, что ты была неправа, — Наталья взяла её за руку. — Может, простить и правда было нельзя. Может, ты так чувствовала, и это правильно. Но тогда прими это. Прими, что ты выбрала другой путь. И живи им.
— А если я выбрала неправильно?
— Тогда это твоя ошибка. Твоя ответственность. Нельзя винить Андрея в том, что он счастлив.
Вечером Ксения сидела на кухне и смотрела в окно. За стеклом падал снег. Двор пустел, редкие прохожие торопились по своим делам.
Максим купал дочь в ванной, слышался смех ребёнка и его спокойный голос. Тимофей делал уроки в своей комнате.
Обычная жизнь. Тихая, стабильная, безопасная.
Только почему-то пустая.
Ксения достала телефон. Разблокировала номер Андрея. Открыла их переписку. Последнее сообщение от него было двухнедельной давности: "Извини за вчера".
Пальцы зависли над экраном.
Написать? Сказать, что думала о нём все эти годы? Что жалеет? Что хотела бы вернуть время?
Зачем? Он женат. Ждёт ребёнка. Счастлив.
А она... она тоже замужем. У неё двое детей, муж, работа, квартира. Всё, что нужно для жизни.
Только любви больше нет.
Ксения закрыла телефон. Встала, подошла к окну. Прислонилась лбом к холодному стеклу.
Наталья была права. Она выбрала сама. Отказалась прощать, отказалась верить, отказалась дать шанс. И теперь живёт с последствиями.
Андрей не виноват в её боли. Он просто пошёл дальше.
А она осталась стоять на том же месте, где пять лет назад закрыла дверь перед его лицом.
Из ванной донёсся голос Максима:
— Ксюш, иди помоги, она не хочет вылезать!
Ксения обернулась.
— Иду.
Она пошла к двери. Остановилась на пороге, обернулась. Посмотрела на пустую кухню, на остывший чай в кружке, на телефон на столе.
Можно ли простить себя за неправильный выбор?
Она не знала ответа.
И боялась, что не узнает никогда.