К декабрю 1941 года мои сверстники и знакомые уже были на фронте. Кто-то пошёл добровольцем, кого-то призвали. Я очень рвался на фронт, но меня не взяли из-за моего странного заболевания. Стоило мне получить физическую нагрузку, как подкашивались ноги, я мог даже упасть. «Какой с тебя вояка?!» - сказали мне в военкомате, но дело для меня нашли. В пяти километрах от железнодорожной станции, где я жил с мамой в двух этажном бараке, был стрелочный пост, вот меня туда и направили в качестве охраны. Заступал я на сутки. Утром приходил к коменданту станции, отмечался, получал сухой паёк и пешком на пост. Со временем я приспособился добираться на попутках, это было не так тяжело для меня. Кроме меня на посту в качестве охраны дежурили ещё двое. Тётя Надя, женщина лет сорока и девушка с красивым именем Настя. Нам выдали винтовку, пять патронов, которые мы передавали друг другу при смене. На посту безвылазно жил старик, в его обязанности входило обслуживание стрелки, хотя он ни разу при мне её не переводил. Я спросил Поликарпыча, так старик просил его называть, зачем она вообще нужна? Сделав важное лицо, он сказал, что это военная тайна. Старикан был человеком нудным, я с трудом держался, выслушивая его нытьё. До войны по этой линии ходило мало поездов, старик мог поспать или ухаживать за огородиком в низине. Овощами он снабжал себя сам, а остальное ему привозили. Теперь же мы доставляли ему продукты, отпала необходимость гонять машину ради одного человека. После начала войны поездов стало гораздо больше, они шли как ночью так и днём, поэтому времени на сон у Поликарпыча почти не осталось, что вызывало у него сильное недовольство. Он всё время материл Гитлера, считая именно его в этом виноватым. У Поликарпыча было охотничье ружьё, он предупредил нас, что это большой секрет и никто не должен его знать, особенно комендант станции. Так и жили-служили.
Наступил февраль 1942 года. День прошёл как обычно. Поликарпыч ныл, заполняя маленькое два на два метра помещение поста едким дымом, табак он тоже выращивал сам, я уже в тысячный раз слушал его рассказ о том, что он на этом посту больше десяти лет живёт, с самого момента как здесь протянули железнодорожную ветку. Устав от этих разговоров, я вышел на улицу, уже стемнело, единственным источником света была полная луна. Посмотрел на дорогу, она была пуста. Один из шоферов, довозивший меня, сказал, что им запрещено ездить ночью.
Со стороны станции раздался гудок паровоза, приближался состав. Поликарпыч, надев форменную фуражку, вышел из поста. Мы были обязаны встречать каждый состав вдвоём, машинист должен был нас видеть. Встав по обеим сторонам железной дороги, мы проводили поезд.
- Пошли ужинать, - позвал меня старый стрелочник.
- Ещё не хочется. Я позже. Меня не ждите.
- Как хочешь! – проскрипел старик и вошёл в помещение поста.
От делать нечего, я прогуливался вдоль железнодорожного полотна. До стрелки было ровно тридцать шагов, я тут уже всё в шагах измерил. В небе послышался гул. «Самолёт летит» - подумал я. Самолёты частенько пролетали над нами, поэтому тревоги у меня появление очередного не вызвало.
Задрав голову к небу, я наблюдал, как по нему летит железная птица. Вдруг в небе показались три одуванчика. Да, именно так я подумал, видя парашюты. Бегом бросился на пост.
- Поликарпыч! - крикнул я, открыв дверь.
- Чего стряслось?!
Старик сворачивал самокрутку, был недоволен, что я отвлекаю его от этого занятия.
- Там три парашюта в небе!
Поликарпыч как будто меня не слышал, продолжал своё занятие.
- Чего в небе? – наконец спросил он, его лицо сделалось серьёзным.
- Три парашюта!
- Это, Яков, плохо!
Старик всегда называл меня Яшкой, а тут вдруг Яков.
- Думаете к нам?
- К нам не к нам, но нужно быть готовыми ко всему. Занимай позицию за постом, пока я не выстрелю – молчи. Понял?
- Понял.
Поликарпыч достал из-под кровати ружьё, положил в карман несколько патронов.
- Пошли! – скомандовал он.
Облако закрыло луну, стало совсем темно. Я лежал на талом снегу, боясь даже дышать. Прошёл, наверное, час, может больше. Со стороны стрелки донеслись звуки возни. Там кто-то был, и он что-то делал. С левой стороны путей, на той стороне, где стоял пост, показалась фигура человека, он шёл в нашу сторону. Поликарпыч выстрелил, фигура упала.
- Старик, не шуми, - раздался голос со стороны стрелки, - тебе жить всего ничего осталось. Помри своей смертью.
- Тебя не спросил, что мне делать! – ответил Поликарпыч, выстрелив в темноту.
«Та, та, та» - раздались несколько выстрелов, пули стучались в дверь поста, слышался звук разбивающего стекла. Справа из-за рельса показалась голова, я не был уверен, что попаду в неё, решил подождать. Старик молчал, парашютисты или кто это были, осмелели. Голова встала. Пригибаясь, стала приближаться. Теперь мой черёд, я выстрелил, человек упал и снова «та, та, та».
- Так ты не один?! Не велика беда! – голос говорившего пробирал страхом до пяток.
Я переполз на другую сторону поста. Луна снова светила во всю свою мощь.
- Кто там ещё? – спросил тот же голос, я молчал, молчал и старик.
Раздались шаги, шуршали камни на насыпи. Возле куста, под которым стрелочник садил табак, показался человек. Он стоял, не шевелясь будто статуя. Я выстрелил, человек упал с громким криком.
И снова я боялся дышать, сердце стучало так сильно, что казалось оно пробьёт мою грудную клетку и выскочит наружу. Было тихо, я решился. Держа своё оружие наготове, спустился с насыпи и пошёл вдоль неё. Вот лежит кто-то, я толкнул тело стволом винтовки, оно не пошевелилось. Перешёл на другую сторону, там тоже проверил лежащего стволом, не шевелится. Нашёл третьего – мёртв. Но что они делали на стрелке? Дошёл до неё и сразу же заметил, что сигнальный флажок из жести смотрит в другую сторону. Попытался вернуть стрелку, как было, но кусок шпалы мешал это сделать. Упёршись ногами в рельс, толкал деревяшку что есть мочи, не поддаётся. Бросился на пост за железной лопатой, но и она не помогла, дважды сломал черенок. Единственное что пришло мне в голову, это попытаться разщепить шпалу.
Пот лил с меня градом, я боялся, что проявится моя болезнь, поэтому сразу встал на колени. Летели щепки, они впивались в моё лицо, но я не останавливался. Со стороны станции раздался стук колёс, а значит нужно торопиться, ведь я не знал как подать сигнал машинисту, что путь закрыт. Шпала дёрнулась, чуть сдвинулась вправо. Я снова стал толкать её, мне удалось освободить перевод. Перевёл стрелку и всё, без сил скатился с насыпи вниз.
Я не потерял сознание, всё слышал, поэтому удивился, что мимо не проехал поезд. Сверху раздалось:
- Эй, железнодорожник, живой? – спросил кто-то.
- Живой, - прохрипел я.
Меня подняли на руки, внесли в помещение поста. Через минуту принесли тело Поликарпыча.
- Повоевали! – сказал мужчина военной форме, - а ты молодец. Вторая ветка недостроена, было бы крушение.
- А где поезд? – тихо спросил я.
- Скоро будет. Мы выстрелы услышали, на дрезине до вас добрались. Ранен?
- Вроде нет.
- На сегодня твоё дежурство окончено.
Бойцы положили меня на дрезину рядом со стариком, на ней же увезли на станцию.
После Победы я поступил в железнодорожный техникум. Кем только после него не пришлось поработать. В 1951 году был назначен дежурным по станции, а через пять лет начальником станции. На одном из торжественных мероприятий мне вручили орден Красной Звезды. Я горжусь тем, что я железнодорожник!