— Викуля, проходи, я ужин готовлю, — свекровь Анна Петровна открыла дверь с неизменной улыбкой, которая никогда не доходила до глаз.
Я молча кивнула, снимая куртку. Пятница. Обычный день, когда я забирала дочь Полину от свекрови после работы.
— Полечка, мамочка пришла! — крикнула Анна Петровна в глубину квартиры. — Викуля, ты ужинать будешь? Котлеты сделала.
— Спасибо, не сегодня. Нам пора домой.
— Да какая спешка? Посиди, чаю попьём.
Я осталась. Не потому что хотела, а потому что за пятнадцать лет привыкла: отказать Анне Петровне невозможно. Она обижается, звонит Дмитрию, жалуется. А я потом слушаю нотации о неуважении к матери.
Сидя за столом на кухне, я смотрела, как свекровь достаёт из холодильника контейнер за контейнером.
— Вот, суп тебе передай Димочке. И котлеты эти в морозилку положишь. А это салатик, сегодня свежий, пусть поужинает нормально.
— Анна Петровна, я сама готовлю. Дома всё есть.
— Ну что ты, Викуля, — она махнула рукой. — Ты же устаёшь на работе. А я всё равно одна, мне готовить не трудно.
Я промолчала. Спорить бесполезно. Контейнеры уже стояли в пакете, готовые к транспортировке.
Полина вышла из комнаты, прижимая к груди новую игрушку.
— Мам, смотри, бабушка купила!
Кукла. Дорогая, с длинными волосами и нарядом принцессы.
— Полечка хотела, ну я и купила, — Анна Петровна гордо улыбнулась. — Внучке ничего не жалко.
Внутри что-то сжалось. На прошлой неделе свекровь купила Полине школьную форму. Не посоветовалась, просто привела факт. Семь тысяч рублей. Я поблагодарила, хотя могла купить сама. Позавчера — новые кроссовки. Вчера — набор для рисования. Сегодня — кукла.
— Анна Петровна, вы же знаете, у Полины кукол полная комната.
— Ну и что? Детство одно. Пусть радуется.
Я взяла пакет с контейнерами, позвала дочь. Анна Петровна проводила нас до двери, на прощание крепко обняла Полину и шепнула, что завтра испечёт её любимый пирог.
В машине я молчала. Полина болтала о новой кукле. Я кивала, но мысли были далеко.
Дома Дмитрий сидел на диване с ноутбуком. Поднял глаза, увидел пакет.
— Мама опять передала?
— Угу.
— Заботливая она у меня, — улыбнулся он и вернулся к экрану.
Я поставила контейнеры в холодильник. Мой ужин, который я готовила утром, задвинула на дальнюю полку. Опять не пригодится.
Вечером, когда Полина легла спать, я села рядом с Дмитрием.
— Дим, нам надо поговорить.
— О чём? — он не отрывался от ноутбука.
— О твоей матери.
Теперь он посмотрел на меня. Насторожённо.
— Что случилось?
— Она покупает Полине всё подряд. Не советуясь. Готовит нам еду, хотя я прошу не надо. Я чувствую себя... лишней.
Дмитрий нахмурился.
— Вика, она заботится. Что тут плохого?
— Плохо то, что она не видит границ. Я — мать Полины. Я решаю, что ей покупать.
— Мама любит внучку. Разве это преступление?
— Нет. Но когда она делает это постоянно, игнорируя моё мнение...
— Игнорируя? — голос Дмитрия стал жёстче. — Она помогает! Забирает Полину из школы каждый день! Ты хоть понимаешь, как тебе повезло? Другие платят няням кучу денег!
— Я не просила её забирать Полину каждый день.
— Но согласилась же! И теперь недовольна?
Я встала. Разговор шёл по знакомому кругу. Пятнадцать лет одно и то же.
— Дим, я просто прошу, чтобы ты поговорил с ней. Объяснил, что у нас своя семья. Что я хочу участвовать в воспитании дочери, а не получать готовый результат.
— Вика, ты преувеличиваешь. Мама делает это от чистого сердца.
— Может быть. Но мне от этого не легче.
Он вздохнул, закрыл ноутбук.
— Ладно. Поговорю.
Я знала, что не поговорит. Или поговорит так: «Мам, Вика немного переживает, но ничего страшного». Анна Петровна кивнёт, а через день всё продолжится.
Так и случилось.
В субботу я пришла забирать Полину и увидела на ней новую куртку.
— Анна Петровна...
— Викуля, ну что ты сразу с претензиями? — она виноватым тоном, но глаза весёлые. — Старая куртка Полечке мала стала. Я не могла же оставить ребёнка без одежды.
— Я бы купила сама.
— Ну купила бы в следующий раз. А я уже купила. Не выбрасывать же.
Дмитрий, узнав об этом, пожал плечами:
— Вик, ну купила и купила. Какая разница?
— Разница в том, что она не спросила!
— Спрашивать разрешения на подарок внучке?
— Это не подарок, это необходимая вещь! Я — мать, я должна покупать!
— Должна, должна... — он отмахнулся. — Мама хочет помочь, а ты устраиваешь скандалы.
Я замолчала. Поняла: бесполезно.
Через месяц Анна Петровна объявила, что едет к сестре в Волгоград на две недели.
— Викуля, ты уж присмотри за Полечкой сама. Не хочу её нагружать после школы, пусть отдыхает.
Первые дни я радовалась. Забирала дочь сама, готовила ужины, помогала с уроками. Полина капризничала:
— А почему бабушка пирог не испекла?
— Бабушка уехала, солнышко. Я испеку.
— Но ты не так вкусно делаешь.
Обидно. Но я продолжала. Готовила, убирала, старалась. Чувствовала себя наконец мамой, а не статисткой.
Когда Анна Петровна вернулась, Полина кинулась к ней с воплем:
— Бабуль! Я так соскучилась! Мама не умеет пироги, и котлеты у неё не такие!
Свекровь торжествующе посмотрела на меня. Не сказала ни слова. Но взгляд говорил всё: «Видишь? Я нужна. А ты нет».
В тот вечер я не выдержала. Когда Дмитрий пришёл с работы, я сказала:
— Всё. Хватит. Твоя мать больше не забирает Полину из школы.
— Что? — он уставился на меня. — Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Вик, это глупо. Мама рада помогать.
— Она не помогает. Она вытесняет меня. Полина считает, что я готовлю хуже. Что я хуже. Понимаешь?
— Это детские слова!
— Это результат того, что твоя мать пятнадцать лет лезет в нашу жизнь!
— Не смей так говорить о моей матери!
Голос Дмитрия сорвался на крик. Полина выглянула из комнаты, испуганная.
— Мам, пап, вы чего ссоритесь?
— Всё нормально, солнышко, — я присела рядом с ней. — Иди спать.
Когда дочь закрыла дверь, Дмитрий сказал тихо, но твёрдо:
— Вика, моя мать всю жизнь посвятила семье. Она заслуживает уважения. Если тебе это не нравится, проблема в тебе, а не в ней.
— Хорошо, — я кивнула. — Тогда выбирай.
— Что?
— Выбирай. Я или она.
Дмитрий побледнел.
— Ты ставишь мне ультиматум?
— Называй как хочешь. Либо ты объяснишь матери, что у нас своя семья, свои границы, и она должна их уважать. Либо я ухожу.
— Ты не уйдёшь, — он усмехнулся нервно. — Куда ты пойдёшь с ребёнком?
— Найду куда.
Мы смотрели друг на друга. Долго. Потом Дмитрий отвернулся.
— Ты сошла с ума.
— Может быть. Но я устала быть тенью в собственной семье.
Утром я собрала вещи. Немного. Самое нужное. Полину отвела в школу, предупредила учителя, что сегодня заберу сама. Позвонила подруге, она согласилась приютить на первое время.
Когда Дмитрий вернулся с работы, квартира была пуста.
Он звонил. Много раз. Писал сообщения. Я не отвечала.
Через три дня позвонила Анна Петровна.
— Викуля, ну что ты делаешь? Димочка убивается! Полечка плачет! Вернись, мы всё обсудим!
— Обсуждать нечего, Анна Петровна. Дмитрий сделал выбор.
— Да какой выбор?! Он просто не понял, что ты серьёзно!
— Понял. Он выбрал вас.
Молчание.
— Викуля, я не хотела ссорить вас...
— Знаю. Вы хотели помочь. Но помощь, которая унижает, — это не помощь.
Я положила трубку.
Сейчас прошло полгода. Мы с Дмитрием развелись. Полина живёт со мной, видится с отцом по выходным. Анна Петровна всё ещё покупает ей подарки, но теперь это происходит в доме Дмитрия, а не в моём.
Я снимаю квартиру. Работаю. Готовлю дочери ужины, и она больше не говорит, что я делаю невкусно. Просто ест. Иногда даже хвалит.
Дмитрий на днях написал: «Может, попробуем ещё раз? Мама обещала не вмешиваться».
Я не ответила. Потому что обещания Анны Петровны ничего не стоят. А Дмитрий так и не понял главного: между матерью и женой он обязан выбрать жену. Если любит.
Он не выбрал.
Теперь у него есть мама. А я — свобода. И дочь, которая наконец видит во мне не тень бабушки, а просто маму.
Может, когда-нибудь мы с Дмитрием поговорим. Спокойно. Без криков. И я объясню, что границы в семье — это не эгоизм. Это уважение.
Но пока я просто живу. Сама. Без контейнеров с котлетами и подарков, которые покупают не для радости, а для контроля.
И мне хорошо.