Тишина в квартире была тяжелой. Евгения Петровна стояла у окна, бесцельно следя за струйками дождя по стеклу.
Разговор начался в машине, по дороге с ужина, где она, набравшись храбрости, поделилась с мужем:
— Коля, Ольга зовет меня в ноябре в Прагу. Всего на неделю. Чудесные билеты нашла, я бы могла…
— В Прагу? — Николай Иванович даже не повернул головы. — С какой стати? Вы уже все без меня решили?
— Я советуюсь. Я так давно никуда не выбиралась...
— Обсуждать нечего! — отрезал он, и этот знакомый фыркающий звук означал конец дискуссии.
До самого дома супруги больше не проронили ни слова. Скандал вспыхнул уже в прихожей, когда она снимала пальто.
— Так вы с дочерью уже все планы наметили? Без моего ведома? — голос мужа был тихим и ядовитым.
— Коля, это только идея..
— Идиотская идея! — он швырнул ключи на тумбочку. — Ты подумала о моей матери? Она одна, скучает, а ты по Европам собралась кататься!
Евгения Петровна замерла. Этот маневр был предсказуем, но от этого не менее отвратителен.
— При чем тут Маргарита Степановна? — сдавленно спросила она.
— При том, что она тебе как мать! — Николай Иванович прошел в гостиную и рухнул в кресло. — И ты не имеешь права шастать по кабакам, когда моя мать сидит в одиночестве!
Она подошла к буфету, ее рука задрожала, когда она наливала себе в стакан воду.
Мысль о Маргарите Степановне, ее вечном ворчании, ее "давлении", ее манипуляциях "я старая, я больная", ее критике всего на свете, бросила в дрожь.
— Я не собираюсь "шастать по кабакам", — сквозь зубы проговорила женщина. — И у Маргариты Степановны есть кружок и соседки.
— Недостаточно! — он ударил кулаком по подлокотнику. — Поездка — это хорошо, но ехать с Ольгой полнейший эгоизм. А вот взять маму… Это будет хорошо для вас обеих.
Внутри у Евгении Николаевны все закипело. Она представила семь дней ада со свекровью: вечные упреки, невозможность сделать шаг в сторону, нотации и сравнения.
— Нет, — вырвалось у нее, резко и громче, чем она планировала. — Нет, Коля.
— Что? — не понял он.
— Я сказала, что нет, я не поеду никуда с твоей матерью.
— Ты отказываешься взять в поездку мою мать? — он приподнялся с кресла, его лицо исказилось от гнева.
— Да! — крикнула она, и многолетнее напряжение вырвалось наружу. — Я отказываюсь! Мне не нужна рядом в отпуске никакая ворчливая бабка!
Она сама испугалась своей резкости, но остановиться уже не могла. Слишком долго Евгения Николаевна молчала.
— Это мой отдых! Мой и Ольгин! Мы хотим гулять, смеяться, есть, что хотим, и когда хотим! А не слушать целыми днями, как все плохо и как мы все делаем не так! Это не отдых, а пытка!
Николай Иванович стоял посреди гостиной, опешивший. Он никогда не слышал от жены подобного. Его губы побелели.
— Так, — прошипел он. — Значит, так. Либо мама едет отдыхать с тобой, либо ты тоже никуда не поедешь! Выбирай. Или берешь мою мать, или я сейчас же звоню Ольге и отменяю твою поездку!
Он достал телефон и демонстративно положил его на стол. В этот момент зазвонил ее мобильный и высветилось "Олечка".
Николай посмотрел на звонок, потом — на нее, с молчаливым торжеством. Евгения Петровна глубоко вздохнула, подобрала с тумбочки свой телефон и приняла вызов.
— Мам, привет! Ну что, папа в ярости? — послышался беззаботный голос дочери.
Евгения Петровна не сводила глаз с мужа. Ее голос прозвучал на удивление четко.
— Здравствуй, родная. Нет, не в ярости. У него другое предложение.
— Какое? — насторожилась Ольга.
— Он считает, что нам будет скучно вдвоем. Он настаивает, чтобы мы взяли с собой в Прагу бабушку Маргариту.
В трубке наступила мертвая тишина. Потом раздался оглушительный, почти истерический возглас.
— Что?! Бабушку? В Прагу? Мам, ты шутишь! Это же кошмар наяву! Она сведет нас с ума за один день! Нет, нет и еще раз нет!
— Я знаю, — холодно сказала Евгения Петровна. — Я только что сказала твоему отцу то же самое. Дословно. Что мне не нужна никакая бабка в нашем отпуске.
Николай Иванович от ярости подпрыгнул на месте. "Как ты посмела так выразиться?!"— закричал он.
— Что? Что происходит? — испуганно спросила Ольга.
— А происходит то, — сказала Евгения Петровна, все так же глядя на мужа, — что мы с тобой едем в Прагу вдвоем без посторонних, и это окончательное решение.
— Женя, я тебе запрещаю куда-либо уезжать! — неожиданно взревел Николай Иванович.
— Ты ничего мне не можешь запретить, Коля, я совершеннолетняя, да и ты не мой родитель, — она повернулась к мужу спиной. — Решение принято. Билеты купим завтра.
— Мам, ты уверена? Он же… он тебя…
— Он ничего мне не сделает, — перебила ее Евгения Петровна, уже стоя в дверном проеме. — Все, Оля, до связи.
Женщина сбросила звонок и, не глядя на мужа, вышла из комнаты и прикрыла дверь.
Николай Иванович посмотрел ей вслед и громко чертыхнулся. Он был в гневе оттого, что жена вздумала самовольничать.
Они двадцать пять лет были в браке, и за это время Евгения Петровна почти никогда не спорила с мужем.
Спустя час после ссоры с Николаем, раздался звонок в дверь. Женщина не пошла открывать, решив, что это сделает муж.
Действительно, он сделал это, впустив незваную гостью в квартиру. Кем она была, Евгения Петровна поняла практически сразу — голос Маргариты Степановны нельзя было спутать ни с чьим другим.
— Где она? — заголосила на весь дом свекровь. — Я сейчас ей устрою! Со свекровью нужно ладить!
Через пару секунд в комнату к Евгении Петровне влетела Маргарита Степановна.
— Значит, в Прагу собралась, но меня с собой брать не хочешь? Я для тебе, выходит, обуза? — подбоченилась свекровь, застыв в дверном проеме.
— Скажите, а почему я должна вас брать с собой? — переспросила невестка. — Мне кажется, нам необязательно отдыхать вместе! Я еду с дочерью!
— Я тоже с вами хочу, — выпалила Маргарита Степановна. — Я разве плохой компаньон?
— Плохой? Вы отвратительный и компаньон, и человек! За время брака с вашим сыном вы меня просто измотали! — Евгения Петровна решила не сдерживаться и рубить всю правду-матку.
— Я тебя измотала? — Маргарита Степановна невинно захлопала глазами. — И не стыдно так говорить матери мужа?
— Не стыдно, — уверенно ответила женщина. — Вы мне и так покоя не даете, а хотите, чтобы я вас еще и в Праге терпела?
— Терпела? Какие слова-то, а?! — лицо свекрови стало ярко-красным. — Значит, война, да, Женечка? — добавила она и, развернувшись, выскочила из комнаты.
Затем громко хлопнула входная дверь, что означало одно — Маргарита Степановна ушла.
Спустя полчаса в комнату вошел Николай Иванович. Он выглядел очень злым и возмущенным.
— Ты хоть поняла, что сделала?
— А что я плохого сделала? Отказалась ехать с ней в Прагу и трепать себе нервы?! Разве я не имею на это права?
— Знаешь, Женя, я не ожидал от тебя такого! — процедил сквозь зубы мужчина и вышел из комнаты. — Сейчас ты перечеркнула весь наш двадцатипятилетний брак!
— В каком смысле? — удивленно спросила Евгения Петровна.
— Если ты уедешь в Прагу с Ольгой, я подам на развод, — мужчина снова заглянул в комнату.
— Подавай! Прямо сейчас беги! — усмехнулась женщина и потянулась к чемодану, который уже приготовила.
— Ты свой выбор сделала! — резко бросил Николай Иванович. — Раз тебе Чехия дороже... хорошо...
Как только Евгения Петровна купила билеты в Прагу, муж подал заявление на развод.