— Ты же понимаешь, сколько они стоят?
Сергей стоял у окна спиной ко мне, руки в карманах, плечи напряжены. За окном шёл дождь. Март в этом году выдался мокрым.
Я кивнула, хотя он меня не видел.
— Понимаю. Пятьсот тысяч рублей.
— Так. И ты серьёзно думаешь, что можешь их просто так потратить?
Я сжала в руках договор на оплату курсов. Курсы переводчиков. Год обучения. Пятьсот тысяч за мой шанс стать кем-то, кроме «жены Сергея» и «мамы Даши».
— Это не просто так. Я хочу работать.
Он обернулся. На лице — привычное недоумение.
— У тебя есть работа. Дом, ребёнок. Этого мало?
Мало.
Но я не сказала этого вслух. Просто положила договор на стол и вышла из комнаты.
Мне было тридцать два. Замужем десять лет. Дочери восемь. Последние пять лет я не работала — Сергей убедил, что ребёнку нужна мать дома. Я согласилась. Думала, временно. Но годы складывались в рутину: школа, секции, готовка, уборка. Я растворилась.
А потом случайно наткнулась на объявление о курсах. Английский я знала хорошо — в университете был красный диплом. И что-то внутри щёлкнуло: я хочу. Не для кого-то. Для себя.
Деньги были мои. Бабушка оставила мне квартиру в наследство год назад. Я её продала. Один миллион двести тысяч рублей лежали на моём счёте. Сергей знал. Не возражал. Пока не узнал, что я хочу их потратить.
— Марина, ты меня слышишь?
Я вздрогнула. Сергей сидел на диване, смотрел на меня тяжело.
— Я говорю с тобой. Эти курсы — глупость. Тебе тридцать два. Кто тебя возьмёт на работу без опыта?
— Я получу опыт.
— За пятьсот тысяч? — он усмехнулся. — Лучше вложи в Дашину школу. Или отложи на её будущее.
— Это мои деньги, — тихо сказала я.
Тишина.
— Повтори?
Я подняла голову.
— Это мои деньги. От моей бабушки. Я вправе ими распоряжаться.
Сергей встал, подошёл ближе. Не угрожающе. Просто смотрел сверху вниз. Как всегда.
— Мы семья, Марина. Или у тебя другие планы?
В горле встал комок. Я отвернулась.
— Планов нет. Просто хочу учиться.
Он вздохнул и вышел из комнаты.
Я знала, что сейчас будет. Позвонит матери. Потом сестре. Скажет, что я «снова выкидываю деньги на ерунду». Соберут семейный совет. Будут уговаривать, давить, объяснять, что я не права.
Так и вышло.
Через два дня вся его семья собралась у нас дома. Людмила Сергеевна, свекровь, сидела на почётном месте во главе стола. Сестра Сергея, Алла, рядом. Её муж Игорь молча пил чай. Дочь Даша играла в своей комнате.
— Ну что, Мариночка, — начала Людмила Сергеевна сладким голосом. — Сергей нам рассказал про твои курсы.
Я налила себе чай. Руки дрожали, но я старалась держаться спокойно.
— Да, хочу пойти.
— Зачем? — спросила Алла. — У тебя же семья, ребёнок. Сергей хорошо зарабатывает. Зачем тебе работа?
— Я хочу быть самостоятельной.
Свекровь поджала губы.
— Самостоятельной… А кто будет за Дашей смотреть? Кто уроки проверять? Кто ужин готовить?
— Я всё успею. Занятия вечерние.
— Вечерние! — Алла всплеснула руками. — То есть муж придёт с работы, а ты убежишь учиться? Это как?
Игорь кашлянул:
— Может, и правда, Марина, подумай. Деньги можно на дело потратить. Дачу подремонтировать. Машину поменять.
Я посмотрела на них. Они все смотрели на меня с одинаковым выражением: осуждение, недоумение. Как на ребёнка, который капризничает.
— Это мои деньги, — повторила я. — Моё решение.
Людмила Сергеевна вздохнула тяжело.
— Ты, Марина, всегда была странная. Помню, как вы поженились, я Серёже говорила: смотри, какая-то она несерьёзная. Но он тебя любил. Взял. А ты вот как благодаришь.
Меня как кипятком ошпарило.
— Что значит «взял»?
— Ну да. Студентка без гроша. Он тебя на ноги поставил. Обеспечил. А ты теперь вот так.
Я встала.
— Извините. Мне нужно к Даше.
Вышла из кухни. В коридоре навалилась на стену, зажмурилась. Слёзы жгли глаза, но я не позволила им выйти. Не при них.
Из кухни доносились голоса. Сергей что-то бормотал оправдывающимся тоном. Свекровь отвечала: «Ты слишком мягок с ней. Надо твёрже».
Я зашла в комнату к Даше. Она сидела на полу, собирала пазл.
— Мам, а бабушка зачем приходила?
— Так, по делам.
— Она ругалась?
Я присела рядом.
— Нет, солнышко. Просто разговаривали.
Даша посмотрела на меня внимательно — слишком внимательно для восьми лет.
— Я слышала. Она сказала, что папа тебя «взял». Это что значит?
Господи.
— Это… просто так говорят взрослые. Не обращай внимания.
Даша нахмурилась, но промолчала.
Вечером Сергей зашёл ко мне в спальню. Я лежала с книгой, хотя не могла читать. Буквы сливались.
— Мама просто волнуется, — начал он. — Не хочет, чтобы ты ошиблась.
Я закрыла книгу.
— Сергей, я хочу учиться. Это не каприз. Я десять лет сидела дома. Мне нужно что-то своё.
— У тебя есть дочь.
— Даша ходит в школу. У неё свои дела. А у меня?
Он сел на край кровати, потёр лицо руками.
— Послушай. Давай так. Отложи эти курсы на год. Подумай спокойно. Если через год всё ещё будешь хотеть — иди. Но сейчас рано.
— Почему рано?
— Потому что Даша ещё маленькая.
— Ей восемь!
— Именно. Ей нужна мать.
Я села, посмотрела ему в глаза.
— А мне нужна жизнь.
Он молчал. Потом встал и вышел.
Я записалась на курсы без его согласия. Перевела деньги, подписала договор. В сентябре начались занятия. Три раза в неделю, с семи до девяти вечера.
Первые два месяца было тяжело. Сергей демонстративно молчал. Свекровь звонила каждый день, причитала: «Как Дашенька? Не голодная? Сергей небось остался без ужина?»
Но я выдержала.
Занятия мне нравились. Я снова чувствовала себя человеком, а не придатком. Преподаватель хвалил, говорил, что у меня талант. Однокурсники — в основном женщины моего возраста — понимали. Мы пили кофе после пар, делились историями. Кто-то тоже боролся с семьёй. Кто-то уже работал, совмещал.
Через полгода я получила первый заказ. Небольшой — перевод инструкции к прибору. Заплатили десять тысяч. Я держала эти деньги в руках и не могла поверить. Мои. Заработанные мной.
Сергей пожал плечами:
— Ну, молодец. Только на курсы ты потратила пятьсот, а заработала десять. Выгодно.
Я не ответила.
Потом были другие заказы. Статьи, договоры, письма. К концу первого года я зарабатывала тридцать-сорок тысяч в месяц. Немного. Но мои.
А потом случилось то, что всё изменило.
Даше было девять. Она заболела. Ничего серьёзного — простуда. Но температура держалась три дня. Я взяла больничный на работе (к тому моменту я уже устроилась в небольшое бюро переводов), сидела с ней дома.
На четвёртый день позвонила Алла.
— Марина, привет. Слушай, у меня к тебе просьба.
Я напряглась. Алла никогда не звонила просто так.
— Слушаю.
— У меня дети заболели. Оба. Я на работе, муж в командировке. Можешь забрать их из садика? Часа на три. Я потом заберу.
У Аллы двое сыновей. Четыре и шесть лет. Шумные, неуправляемые.
— Алла, у меня Даша болеет.
— Ну так что? Твоя уже большая. Справишься.
— Нет.
Пауза.
— Что — нет?
— Не могу. Извини.
— Серьёзно? — голос стал холодным. — Я тебя прошу. Один раз. А ты отказываешь?
— У меня больной ребёнок.
— У тебя температура спала. Даша уже играет. Я видела в твоих сторис.
Меня передёрнуло. Она следит за моими соцсетями? Проверяет?
— Всё равно нет.
Она бросила трубку.
Вечером Сергей пришёл мрачный.
— Алла звонила?
— Да.
— И ты отказала?
— Да.
Он сел, снял ботинки, тяжело вздохнул.
— Марина, это моя сестра.
— Я знаю.
— Она просила помочь. Один раз.
— У меня больной ребёнок.
— У неё тоже больные дети! — он повысил голос. — Но ей некому помочь. А ты…
— А я что?
— Ты же дома сидишь!
Я поставила чашку, чтобы не разбить её об стену.
— Я не сижу. Я работаю.
— На дому, — он махнул рукой. — Это не настоящая работа.
Что-то щёлкнуло.
— Не настоящая? — я встала. — Я зарабатываю сорок тысяч в месяц. Это не настоящие деньги?
— Сорок тысяч, — он усмехнулся. — Я зарабатываю сто. И содержу семью.
— Которую ты «взял на ноги», верно?
Он замолчал. Посмотрел на меня долго.
— Ты о чём?
— Твоя мать так и сказала. Что ты меня «взял». Без гроша. Обеспечил.
— Ну так это правда, — он пожал плечами.
Воздуха не хватило.
— Вот как.
Я пошла в спальню, закрылась. Легла на кровать, уткнулась в подушку. Плакать не хотелось. Хотелось кричать.
Но я молчала.
Утром Людмила Сергеевна позвонила сама.
— Марина, ты что творишь? Алле отказала? Семья должна помогать!
— Людмила Сергеевна, у меня дочь болела.
— Болела! Уже выздоровела. Ты просто эгоистка. Всегда такой была.
Я положила трубку.
Следующие недели семья Сергея объявила мне бойкот. Никто не звонил. На семейные праздники не приглашали. Сергей ходил один. Я не возражала.
А потом я нашла ту работу.
Крупное международное агентство искало переводчика. Полная занятость, хорошая зарплата. Восемьдесят тысяч в месяц. Я отправила резюме. Не надеялась.
Но меня пригласили на собеседование. Потом на второе. Потом взяли.
— Сергей, мне предложили работу, — сказала я за ужином.
Он жевал котлету, смотрел в телевизор.
— Какую?
— В агентстве переводов. Полный день.
Он повернулся.
— Полный? То есть каждый день в офисе?
— Да.
— А Даша?
— Даша в школе до трёх. Потом продлёнка. Я заберу в шесть.
— А ужин?
Я посмотрела на него.
— Ужин приготовлю вечером. Или ты можешь.
Он фыркнул.
— Я?
— Почему нет?
— Потому что я работаю.
— Я тоже буду работать.
Он помолчал.
— Восемьдесят тысяч — это несерьёзно.
— Для меня серьёзно.
— Мне хватает моих денег. Зачем тебе?
— Чтобы не зависеть от тебя.
Тишина. Долгая.
Сергей отложил вилку.
— Повтори.
— Я хочу иметь свои деньги. Не просить у тебя. Не отчитываться.
— Я никогда не заставлял тебя отчитываться.
— Но ты всегда считал, что раз деньги твои — решения тоже твои.
Он встал.
— Ты охренела, Марина. Совсем.
И ушёл.
Я вышла на работу через две недели. Даша отнеслась спокойно. Ей нравилось на продлёнке — там были подруги, кружки. Я забирала её в шесть, мы ехали домой, ужинали, делали уроки. Вечером я готовила на завтра, убиралась. Было тяжело. Но я справлялась.
Сергей демонстративно не помогал. Приходил, ужинал тем, что я оставляла, смотрел телевизор. Я не просила помощи. Не хотела слышать: «А я говорил».
Прошло полгода. Однажды вечером я сидела на кухне, считала деньги. Восемьдесят тысяч зарплата плюс подработки — ещё двадцать. Сто тысяч. Столько же, сколько у Сергея.
И вдруг поняла: мне не нужно его разрешение. Ни на что.
Я открыла ноутбук. Нашла объявление — сдаётся двухкомнатная квартира. Тридцать тысяч в месяц. Район хороший, недалеко от Дашиной школы.
Позвонила.
— Добрый вечер. Квартира ещё актуальна?
— Да. Хотите посмотреть?
— Да.
На следующий день я пошла смотреть. Квартира была светлая, чистая. Мебель простая, но всё нужное было.
— Беру, — сказала я хозяйке.
Она удивилась:
— Так быстро? Может, подумаете?
— Не нужно. Беру.
Подписали договор. Первый месяц плюс залог — шестьдесят тысяч. У меня как раз были.
Вечером я сказала Сергею.
— Я съезжаю.
Он оторвался от телефона.
— Что?
— Я нашла квартиру. Снимаю. Переезжаю через неделю.
Он смотрел на меня, будто впервые видел.
— Ты шутишь?
— Нет.
— Из-за чего? Что я сделал?
Я села напротив.
— Ничего. Просто я больше не хочу жить так.
— Как?
— Быть никем. Твоей тенью.
Он молчал. Потом встал, прошёлся по комнате.
— Это из-за моей семьи? Из-за Аллы?
— Нет. Из-за меня.
— Даша останется?
— Даша поедет со мной. Ты сможешь видеться с ней, когда захочешь.
— Я не хочу разводиться.
— Я тоже пока не хочу. Просто хочу пожить отдельно.
Он сел, обхватил голову руками.
— Мама убьёт меня.
Я усмехнулась.
— Вот именно.
Через неделю я собрала вещи. Даша отнеслась на удивление спокойно.
— Мам, а папа будет приезжать?
— Конечно.
— А бабушка?
Я задумалась.
— Если захочет.
Людмила Сергеевна узнала через Сергея. Позвонила мне. Кричала в трубку минут десять. Я слушала молча. Потом сказала:
— Всё?
Она захлебнулась.
— Ты… ты…
— Я поступаю так, как считаю нужным. До свидания.
Положила трубку.
Мы переехали в апреле. Весна была тёплая. Я купила цветы на балкон, повесила новые шторы. Даше выделила отдельную комнату — она была счастлива.
Сергей приезжал два раза в неделю. Забирал Дашу на выходные. Мы почти не разговаривали. Он смотрел на меня как на чужую.
А через год я получила повышение. Руководитель отдела. Сто двадцать тысяч. Плюс подработки — ещё тридцать. Сто пятьдесят в месяц.
Я позвонила родителям. Рассказала. Мама плакала от радости. Отец сказал: «Молодец, доченька. Я знал, что ты справишься».
Мне было тридцать пять. Я снимала квартиру, растила дочь одна, работала по двенадцать часов в день. Уставала. Иногда плакала по ночам. Но просыпалась утром и понимала: я свободна.
И это дороже всего.
Сейчас мне тридцать восемь. Даше одиннадцать. Она учится в хорошей школе, занимается танцами, мечтает стать дизайнером. Сергей видится с ней регулярно. Мы с ним общаемся вежливо, без ссор. Развод пока не оформляли. Может, и не нужно.
Его семья не звонит. Алла удалила меня из друзей во всех соцсетях. Людмила Сергеевна один раз встретила нас с Дашей на улице. Прошла мимо, не поздоровавшись.
Мне не больно.
Работа идёт хорошо. Я купила машину. Планирую взять ипотеку. Хочу свою квартиру. Небольшую, но свою.
У меня есть подруги. Есть любимое дело. Есть дочь, которая мной гордится.
А когда-то я была просто женой Сергея. Той, которую «взяли».
Теперь я — Марина. И этого достаточно.