Людмила вошла в детскую комнату, взглянув мельком на часы. Было ровно семь вечера. Сегодня, как и всегда, царил привычный беспорядок: одежда валялась на полу, игрушки раскиданы повсюду. Возмущение моментально вскипело в душе женщины, превратившись в нечто большее, чем простое недовольство.
— Ну вот опять, — процедила она сквозь зубы, увидев двух маленьких девочек, игравших в углу, увлечённых своими занятиями. — Опять всё этот!
Старшей дочери исполнилось восемь лет, младшей — шесть. Обе сестры прекрасно знали характер матери, поэтому прижались друг к другу.
— Сколько раз вам повторять одно и то же? — резко выкрикнула Людмила, нервно расхаживая по комнате и пиная всё, что попадалось. — Вы можете убрать за собой нормально?!
Девочки испуганно замерли, готовые ко всему.
— Терпение моё закончилось! — прорычала женщина, размахивая руками. — Сейчас же уберёте весь этот хлам! Или...
Людмила выбежала из комнаты и вернулась с большими чёрными мешками для мусора.
– Всё, что валяется, складывайте в мешки и не нойте, – скомандовала мать. Когда все игрушки и вещи были уложены в мешки, Людмила сама их вынесла в мусорные контейнеры.
Вечером с работы пришёл Владимир. В квартире стояла пугающая тишина, дочери лежали на своих кроватях, укрывшись с головой, и всхлипывали. Отец попытался успокоить дочерей, сказал, что купит им новые игрушки.
Людмила молча стояла возле окна, плотно сжала губы и смотрела вдаль. Она выглядела сурово и неприступно, будто сама ситуация заставляла её принять столь жёсткое решение. Владимир знал, что Людмила привыкла держать всё под контролем, ценит чистоту и порядок, но сейчас казалось, что она переступила какую-то невидимую черту, отделявшую любовь к порядку от любви к собственным детям.
Владимир попытался поговорить с женой, выяснить причины её поступка. Но Людмила лишь зло посмотрела на мужа и прошипела:
— Если завтра в нашем доме появится хоть одна игрушка, я подам на развод!
Дочери услышали последнюю фразу матери и испуганно примолкли. Их глаза наполнились слезами отчаяния и страха потерять самое дорогое — родительскую заботу и внимание.
Теперь уже и Владимиру стало страшно.
С этого дня дочери боялись оставить любую вещь лежать на полу, понимая, что последствия будут непредсказуемыми. Владимир чувствовал собственную беспомощность, не зная, как убедить жену вернуться к прежнему спокойному образу жизни.
Проходили дни, и напряжение росло. Владимир пытался говорить с женой мягко, убеждать её, что детская комната должна оставаться местом игры и творчества, а не идеальным образцом порядка. Но Людмила была неумолима. Её лицо оставалось каменным, голос твёрдым и холодным. Вот уже неделю каждый вечер дети приходят к отцу с просьбой купить игрушки, а отец не знает, как поступить.
Он совсем не хочет развода.