— Вик, открой, это я!
Виктор Сергеевич замер у двери с пакетами продуктов в руках. Голос за дверью был знакомым до боли — Лена, младшая сестра Марины. Он посмотрел на часы: девять вечера, понедельник.
— Секунду, — он нащупал ключи, открыл.
На пороге стояла Лена с огромной дорожной сумкой. Волосы растрёпаны, тушь размазана, взгляд отчаянный.
— Можно войти? — она не дождалась ответа, протиснулась мимо него в прихожую. — Я знаю, что поздно, но мне некуда идти.
Виктор поставил пакеты на пол. В животе неприятно сжалось. Он видел эту сцену уже трижды за последние три года. И каждый раз она начиналась одинаково.
— Марина дома?
— На кухне, — Лена уже сбрасывала куртку. — Викуля, ты же знаешь, я бы не пришла, если бы не крайняк. Опять с Димкой поругались, он сказал — убирайся. Я всего на пару дней, честно.
Виктор молча прошёл на кухню. Марина сидела за столом, помогала Егору с математикой. Десятилетний сын старательно выводил цифры в тетради.
— Привет, — жена подняла глаза, увидела его лицо и поняла всё. — Лена?
— Ага.
Марина закрыла тетрадь, встала.
— Егор, иди в комнату. Доделаешь потом.
Мальчик, почувствовав напряжение, быстро собрал учебники и исчез.
Лена вошла на кухню с видом побитой собаки. Села на стул, уткнулась лицом в ладони.
— Марин, прости. Я понимаю, что надоела вам, но мне правда некуда. Дима сказал, что я должна съехать из квартиры. Она на его маму оформлена, он имеет право выгнать. Я думала, мы помиримся, но он… он меня предал.
— Ты мне это уже рассказывала, — Марина налила себе воды. — Три месяца назад. И полгода до этого. И год назад тоже.
— Но сейчас по-другому! Он нашёл другую!
— И что ты планируешь делать?
— Не знаю, — Лена всхлипнула. — Мне нужно время подумать. Найти работу. Снять жильё. Может, недельки две…
Виктор стоял у холодильника и слушал. Внутри нарастало знакомое раздражение. Две недели. Как всегда. А потом две превращались в месяц, месяц — в три, три — в полгода.
Первый раз Лена появилась у них в декабре 2021 года. Тогда Виктору было тридцать восемь, Марине тридцать шесть, Егору семь. Лена приехала из Самары в Казань "на пару дней", чтобы "разобраться с Димой". Разбирательства затянулись на четыре месяца. Она спала на диване в зале, ела их еду, пользовалась интернетом, обещала "вот-вот найти работу". Уехала только в апреле, когда Марина в открытую сказала: хватит.
Второй раз — август 2022-го. Снова Дима, снова скандал, снова "некуда идти". На этот раз Лена прожила у них пять месяцев. Виктор помнил, как в январе они с Мариной подсчитали расходы: дополнительные двадцать тысяч в месяц уходили на еду, свет, воду. Лена обещала компенсировать, как только устроится. Не компенсировала.
Третий раз — май 2023-го. Три месяца. Опять обещания, опять "я скоро встану на ноги".
И вот сейчас — ноябрь 2024-го. Четвертый заход.
— Лен, — Марина села напротив сестры. — Ты понимаешь, что это не решение? Ты убегаешь от проблем, а не решаешь их.
— Я не убегаю! Просто мне нужна поддержка близких!
— Поддержка — это одно. А жить три года на нашей шее — другое.
— Три года?! — Лена вскинула голову. — Это была временная помощь! Я всегда уезжала, как только…
— Как только я прямо говорила, что пора, — Марина перебила. — Ты сама ни разу не ушла. Ни разу не сказала: спасибо, я справлюсь.
Виктор подошёл ближе. Сердце стучало громко, в висках пульсировало. Он всегда молчал в таких ситуациях. Марина была мягче, она сама справлялась с сестрой. А он просто терпел. Но сейчас что-то внутри щёлкнуло.
— Сколько ты собираешься пробыть на этот раз? — спросил он.
Лена посмотрела на него с удивлением. Виктор редко встревал в их разборки.
— Ну… недели две-три. Максимум месяц.
— Нет, — сказал он.
— Что?
— Нет. Ты не будешь здесь жить.
Повисла тишина. Марина смотрела на мужа с непонятным выражением лица. Лена открыла рот, закрыла.
— Ты… серьёзно? — наконец выдавила она.
— Абсолютно.
— Но я твоя свояченица! Родная сестра Марины! Как ты можешь?!
Виктор достал телефон, открыл заметки. Он вёл их последние полгода, после того как в очередной раз подсчитал семейный бюджет.
— Декабрь 2021 — апрель 2022. Четыре месяца. Расходы на еду, коммуналку — восемьдесят тысяч рублей. Август 2022 — январь 2023. Пять месяцев. Сто пять тысяч. Май — август 2023. Три месяца. Шестьдесят тысяч. Итого — двести сорок пять тысяч. Это только прямые расходы. Если считать, что ты занимала диван, и Егору приходилось спать с нами в спальне — это отдельная история.
Лена побледнела.
— Ты… ты считал?
— Да. Я считал. Потому что я работаю водителем автобуса, получаю шестьдесят тысяч в месяц, Марина — медсестра, получает сорок пять. У нас ипотека, ребёнок, кредит на машину. Мы не можем себе позволить содержать взрослого человека, который не хочет работать.
— Не хочет?! — голос Лены сорвался на крик. — Я ищу работу! Просто рынок сейчас сложный!
— Три года ты ищешь, — Марина вздохнула. — Лен, мы устали. Правда устали.
— Значит, вы выгоняете меня на улицу?! Посреди ночи?!
— Девять вечера, — Виктор посмотрел на часы. — У тебя есть время добраться до съёмной квартиры. Или к подруге. Или в гостиницу. Но не сюда.
Лена встала, схватила сумку.
— Я не забуду этого, — прошипела она. — Когда мне будет плохо, я буду помнить, как вы меня бросили!
Она выбежала в прихожую, хлопнула дверью так, что задрожали стёкла.
Виктор и Марина остались вдвоём. Жена смотрела на него долгим взглядом.
— Спасибо, — тихо сказала она.
— За что?
— За то, что сказал. Я три года не могла.
Виктор сел на её стул, взял её за руку.
— Я тоже не мог. До сегодняшнего дня.
— Что изменилось?
Он подумал. Что именно? Может, просто накопилось. Может, он устал чувствовать себя банкоматом. Или дело было в другом — в осознании, что если не остановить это сейчас, они будут содержать Лену до старости.
— Я понял, что если мы не поставим границу, она нас сожрёт, — медленно сказал он. — Не специально. Она не злая. Но она привыкла, что мы всегда подставим плечо. И будет использовать это, пока мы сами не скажем: хватит.
Марина кивнула. Глаза у неё были влажными, но она не плакала.
— Как думаешь, она вернётся?
— Попытается. Завтра позвонит, будет плакать, давить на жалость.
— И что мы скажем?
— Нет, — Виктор сжал её ладонь. — Просто нет.
Они сидели на кухне, держась за руки. За окном шёл дождь. Квартира казалась тихой, почти пустой. Виктор вспомнил, как полгода назад Егор спросил: "Пап, а тётя Лена будет жить с нами всегда?" Тогда он не нашёл, что ответить. Теперь бы ответил: "Нет, сынок. Не будет".
Телефон Марины завибрировал. Сообщение от Лены:
"Надеюсь, вы довольны. Я сижу в кафе, жду подругу. Мне холодно и страшно. Но вам всё равно".
Марина показала экран Виктору. Он прочитал и покачал головой:
— Не отвечай.
— Но она…
— Не отвечай. Это манипуляция. Если ответишь — она почувствует слабину и начнёт давить.
Марина заблокировала телефон, положила его экраном вниз.
— Знаешь, что самое странное? — сказала она. — Мне не жалко. Я думала, что буду мучиться виной, а мне… легче.
Виктор понимал это чувство. Он тоже ждал, что накроет стыд, раскаяние. Но вместо этого была пустота. Не злая, не холодная. Просто — пустота. Как будто что-то тяжёлое отвалилось, и теперь можно дышать полной грудью.
— Мы сделали правильно, — сказал он. Не для Марины. Для себя.
Егор выглянул из комнаты.
— Можно я доем уроки на кухне?
— Конечно, — Марина поднялась, обняла сына. — Иди, солнышко. Мы уже закончили.
Мальчик сел за стол, открыл тетрадь. Виктор смотрел на него и думал: вот для кого надо беречь силы. Для сына. Для жены. Для их маленькой, хрупкой семьи. А не для тех, кто воспринимает помощь как должное.
Ночью Виктор долго не мог уснуть. Прокручивал в голове сцену с Леной, её последние слова. Марина лежала рядом, дышала ровно — спала.
Телефон мигнул. Виктор взял его, увидел сообщение от неизвестного номера:
"Виктор, это Дима. Лена написала, что вы её выгнали. Хотел сказать — молодцы. Я три года пытался её заставить встать на ноги, но она всё время находила, к кому сбежать. Может, теперь она поймёт. Удачи вам".
Виктор перечитал сообщение дважды. Усмехнулся. Значит, Дима не выгонял. Лена сама сбежала, как обычно, зная, что есть запасной аэродром.
Он удалил сообщение, положил телефон.
Утром позвонила мать Марины.
— Лена рыдала всю ночь, — голос тёщи был обвиняющим. — Как вы могли?! Она же ваша родная!
— Она взрослая женщина тридцати четырёх лет, — спокойно ответила Марина. — Пора самой отвечать за свою жизнь.
— Но…
— Мам, я тебя люблю. Но это наше решение. И оно окончательное.
Она отключилась. Руки дрожали, но голос был твёрдым.
Виктор подошёл, обнял её со спины.
— Выдержишь?
— Да, — она развернулась, посмотрела ему в глаза. — А ты?
— Тоже.
Они стояли на кухне, обнявшись, и за окном всходило солнце. Обычное ноябрьское утро. Обычный рабочий день. Обычная жизнь.
Только теперь — без Лены.
Виктор подумал о двухстах сорока пяти тысячах рублей. Можно было купить Егору компьютер для учёбы. Или съездить всей семьёй на море. Или просто отложить на чёрный день.
Теперь они будут откладывать. Для себя. Для своей семьи.
А Лена… Лена справится. Или нет. Но это уже не их история.