— Катюш, собирайся. Алиску заберу с продлёнки, заедем за тобой. Поужинаем у мамы.
Екатерина смотрела на экран телефона и не верила, что всё закончится вот так — одним сообщением в среду вечером. Дмитрий написал без вопросительного знака. Написал как констатацию факта. Как будто она должна была согласиться.
Она набрала ответ: "Я не поеду". Стёрла. Написала: "Давай поговорим". Стёрла снова. В итоге отправила: "Хорошо".
Алиса прыгала на заднем сиденье, болтала без умолку про школу. Дмитрий вёл машину молча, пальцы сжимали руль. Екатерина сидела рядом и думала: когда он в последний раз смотрел на неё? Не мельком, не оценивающе ("накрасилась хоть"), а просто так — смотрел и видел?
Месяц назад? Два?
Или три года назад, когда она перестала замечать, что он смотрит?
Свекровь встретила их на пороге. Тамара Ивановна умела создавать атмосферу тёплого семейного ужина за пять минут. На столе уже стояли тарелки, салат, горячее. Пахло жареной курицей и чем-то сладким.
— Катенька, садись, вон там. Димочка, ты помой руки. Алисочка, иди сюда, бабушка тебе косичку заплетёт.
Екатерина села. Посмотрела на свою тарелку. На ней лежала маленькая порция салата и кусок хлеба. У Дмитрия — полная тарелка, котлета, картошка. У Алисы — детская порция с морковкой.
— Тамара Ивановна, а мне?
Свекровь обернулась:
— А ты же на диете, Катюша. Сама говорила в прошлый раз.
Екатерина не была на диете. Она просто отказалась от добавки в прошлый четверг, потому что наелась. Но Тамара Ивановна услышала по-своему.
— Я не на диете.
— Ну ладно, ладно, сейчас положу, — свекровь махнула рукой, но не встала.
Дмитрий ел, не поднимая глаз. Алиса болтала с бабушкой. Екатерина сидела с пустой тарелкой и думала: сколько раз за эти семь лет она сидела так же? Сколько раз свекровь решала за неё — что ей есть, во что одеваться, куда ехать отдыхать?
И Дмитрий молчал. Всегда молчал.
— Знаешь, Катюш, — Тамара Ивановна вдруг повернулась к ней, — я вот думала. Алиса уже большая, в третий класс пошла. Может, тебе пора работу найти? А то сидишь дома, скучаешь.
Екатерина хотела сказать, что работает. Фрилансит, редактирует тексты, зарабатывает двадцать пять тысяч в месяц. Немного, но своё. Но слова застряли в горле.
— Мам, не начинай, — Дмитрий всё-таки вмешался.
— Что не начинай? Я ж добра желаю. Вон моя подруга Зина внучку устроила в салон, девочка теперь при деле. И Катюша могла бы.
Екатерина встала так резко, что стул скрипнул. Взяла сумку.
— Я пойду.
— Катюш, ты куда? — Дмитрий наконец посмотрел на неё.
— Домой. Или не домой. Не знаю.
Она вышла на улицу. Ноябрьский ветер бил в лицо, до остановки было минут пятнадцать пешком. Телефон завибрировал — Дмитрий написал: "Подожди, я отвезу". Она не ответила.
На остановке стояла женщина с коляской и двое подростков. Екатерина достала телефон, открыла чат с Дмитрием. Последнее сообщение было от вчерашнего дня: "Молоко купи". Она пролистала выше — всё так же. "Забери Алису". "Оплати интернет". "Счёт за свет пришёл".
Когда они в последний раз говорили не о бытовом? Месяц назад? Два?
Три года?
Она вспомнила, как познакомилась с Дмитрием. 2017 год, корпоратив у подруги. Он подошёл с бокалом шампанского, сказал, что она красивая. Потом проводил до дома. Потом пригласил в кино. Через полгода сделал предложение. Через год родилась Алиса.
Тамара Ивановна сразу взяла всё в свои руки. Помогала с ребёнком, возила на прививки, выбирала одежду для внучки. Дмитрий работал — он всегда много работал, приходил поздно, уставший. Екатерина сидела в декрете и думала: как же хорошо, что свекровь помогает.
А потом Алиса пошла в садик. Потом в школу. И Тамара Ивановна осталась. Вклинилась в их жизнь так, что убрать её было уже невозможно.
Дмитрий приехал через двадцать минут. Екатерина сидела на скамейке, смотрела в телефон. Он вышел из машины, подошёл молча.
— Сядешь?
— Сяду.
Они ехали в тишине. Алиса дремала на заднем сиденье. Дмитрий смотрел на дорогу.
— Почему ты не сказал ей? — спросила Екатерина тихо.
— Что?
— Что я работаю. Что зарабатываю. Что не сижу просто так.
Дмитрий молчал. Потом пожал плечами:
— Не знал, что это важно.
— Не знал, — повторила она. — Семь лет вместе, а ты не знаешь.
Он ничего не ответил. И это был ответ.
Дома Екатерина уложила Алису спать. Села на кухне с чаем. Дмитрий зашёл через полчаса, открыл холодильник, достал йогурт.
— Слушай, — начал он, не оборачиваясь, — может, мама и перегибает иногда. Но она помогает. С Алисой сидит, когда надо. Готовит.
— Она решает за меня, — Екатерина смотрела в окно. — Что мне есть. Что носить. Как воспитывать дочь. А ты молчишь.
— Я не хочу конфликтов.
— А я хочу, чтобы меня видели.
Дмитрий закрыл холодильник. Посмотрел на неё наконец — долгим, тяжёлым взглядом.
— Катя, я устал. Работаю по двенадцать часов. Приезжаю — ты недовольна. Мама недовольна. Алиса в школе получила двойку. Счета оплатить надо. Когда мне ещё тебя "видеть"?
Екатерина усмехнулась:
— Значит, всё. Да?
— Что всё?
— Любовь кончилась. Осталась бухгалтерия. Счета, школа, быт.
Дмитрий не ответил. Ушёл в спальню. Екатерина осталась сидеть на кухне и думала: когда это случилось? Когда она из жены превратилась в функцию? В человека, который забирает ребёнка, покупает молоко, оплачивает интернет?
А он? Когда превратился в банкомат, который приезжает раз в день?
Через неделю Екатерина нашла переписку. Не специально — Дмитрий оставил телефон на кухонном столе, пришло сообщение, экран подсветился. Ирина. "Скучаю. Когда увидимся?"
Екатерина взяла телефон. Открыла переписку. Читала долго, методично. Ирина работала с Дмитрием в одном офисе. Переписка шла три месяца. Ничего откровенного — просто разговоры. О работе, о жизни, о том, как тяжело приходить домой, где тебя никто не ждёт.
"Жена вечно недовольна", — написал Дмитрий две недели назад.
"Может, ей просто не хватает внимания?" — ответила Ирина.
"Не знаю, что ей нужно", — признался он.
Екатерина закрыла переписку. Положила телефон обратно. Села на диван. Заплакать не получалось — внутри была пустота.
Дмитрий вышел из душа через полчаса. Увидел её на диване.
— Ты чего?
— Ирина тебе писала.
Он замер. Потом сел рядом.
— Катя...
— Не надо, — она подняла руку. — Не надо объяснять. Я всё прочитала.
— Там ничего не было. Просто переписка.
— Знаю.
Дмитрий молчал. Потом спросил:
— И что теперь?
Екатерина посмотрела на него. Они сидели рядом на диване, на котором целовались семь лет назад. На котором делили мандарины под Новый год. На котором она кормила Алису грудью, а он сидел рядом и боялся взять дочку на руки.
— Не знаю, — призналась она. — Но я устала, Дима. Устала быть невидимкой. Устала от того, что твоя мать решает за меня. Устала от того, что ты молчишь.
— Я не знал...
— Вот именно. Не знал. Потому что не видел. Тебе было удобно — мама помогает, жена дома, всё работает. А я задыхалась.
Он опустил голову. Екатерина встала, пошла к окну.
— Может, разъедемся? — предложил Дмитрий тихо. — На время. Подумаем.
Она кивнула. Потому что другого выхода не видела.
Екатерина сняла квартиру через две недели. Алиса осталась с отцом — так было проще со школой, с графиком. Дмитрий не возражал. Тамара Ивановна возмутилась ("Как это бросила ребёнка?!"), но Екатерина уже не слушала.
Первый месяц было тяжело. Она приезжала к Алисе каждый вечер, помогала с уроками, укладывала спать. Дмитрий здоровался сдержанно, предлагал чай. Они пили на кухне и молчали.
Екатерина устроилась редактором в небольшое издательство. Зарплата была маленькая, но своя. Она перестала зависеть от Дмитрия, от его денег, от его молчания.
Прошло полгода. Дмитрий так и не ушёл к Ирине — как выяснилось позже, ничего серьёзного между ними не было. Просто разговоры. Он пытался дважды заговорить о возвращении. Екатерина отказывалась.
— Почему? — спросил он однажды. — Я же не изменял. Я готов попробовать снова.
— Потому что ничего не изменилось, — ответила она. — Ты всё так же молчишь. Твоя мать всё так же решает за меня. А я больше не хочу быть удобной.
Он не стал спорить.
Через год Екатерина встретила человека. Андрей Витальевич работал в той же издательской сфере, был старше на восемь лет, разведён. Они начали встречаться тихо, без громких слов. Он спрашивал её мнение. Слушал, когда она говорила. Видел её.
Дмитрий узнал об этом от Алисы. Девочка проболталась случайно: "Мама вчера с дядей Андреем в кино ходила". Он написал Екатерине: "Надо поговорить".
Они встретились в кафе. Дмитрий выглядел усталым.
— Значит, всё? — спросил он.
— Да, — ответила Екатерина. — Всё.
— А если бы я раньше... если бы я попытался?
— Ты пытался, Дима. Семь лет пытался жить так, как удобно твоей маме. А я пыталась подстроиться. Мы оба старались. Но не друг для друга.
Он кивнул. Потом спросил:
— А он хороший? Этот Андрей?
— Хороший, — улыбнулась она. — Он видит меня.
Дмитрий допил кофе. Встал.
— Будь счастлива, — сказал он и ушёл.
Екатерина осталась сидеть. Смотрела в окно на осенний город. Через два месяца они оформили развод. Алиса жила у отца, но проводила с матерью выходные и каникулы. Девочка привыкла быстро — дети привыкают ко всему.
Тамара Ивановна звонила однажды. Кричала в трубку, что Екатерина разрушила семью, что виновата во всём. Екатерина слушала молча. Потом сказала:
— Тамара Ивановна, я больше не буду терпеть. Ни вас, ни вашего сына. Он сделал выбор семь лет назад. Я сделала сейчас.
И отключилась.
Прошло два года. Дмитрий женился на Ирине. У них родился сын. Алиса приняла мачеху нормально — та не пыталась заменить мать, просто была рядом.
Екатерина вышла замуж за Андрея. Они жили тихо, без драм. Он готовил ей завтрак, спрашивал, как прошёл день, целовал перед сном. Мелочи. Но из них складывалось счастье.
Однажды Алиса спросила:
— Мам, а ты папу любила?
— Любила, — ответила Екатерина честно. — Но любовь не всегда спасает. Иногда нужно что-то ещё.
— Что?
— Видеть друг друга.
Девочка кивнула. Вроде бы поняла.
Екатерина смотрела в окно. Шёл снег. Андрей сидел на кухне, читал книгу. Алиса делала уроки в соседней комнате. Обычный вечер. Тихий. Спокойный.
Счастливый.
Не потому что всё сложилось идеально. А потому что она наконец перестала быть невидимкой.