Утром Валентина еле встала. Голова гудела, тело ломило, будто она не спала, а всю ночь разгружала вагоны. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь грязное окно, резал глаза. Из кухни доносилось настойчивое урчание Аббадона и запах подгоревшей колбасы.
— Хватит хозяйничать! — хрипло прикрикнула Валя, появляясь на пороге.
Кот, успевший растащить по углам содержимое её вчерашних запасов, лишь презрительно фыркнул:
— Кто рано встаёт, тому Бог подаёт. А кто валяется до полудня, тот остаётся без завтрака. Я уже всё проверил — ничего съестного. Надо отправляться за продуктами.
В кухне Фёдор, паря над разложенными на столе старыми бумагами, что-то помечал в воздухе прозрачным пером. Неля, свесившись с люстры, с интересом наблюдала за ним.
— С добрым утром, спящая красавица! — проскрипела она, завидев Валю. — А мы тут пока твою родословную копаем. Интересные вещи всплывают.
— Какие ещё вещи? — Валя уселась на стул, с тоской глядя на пустой холодильник.
— Фёдор тут выяснил, что этот Дмитрий — не просто призрак. Он был стражем. Таким же, как и та, что в углу твоей спальни прячется. — Неля перевернулась, ухватившись за люстру костлявыми ногами. — И способности эти, выходит, по наследству передаются.
Валя сжала виски. Мысли путались, в ушах звенело.
— То есть вы хотите сказать, что я… из их рода?
— Возможно, — отозвался Фёдор, не отрываясь от бумаг. — А возможно, артефакт просто признал в тебе родственную душу. Но факт остаётся фактом — печать откликнулась именно на тебя. И теперь та «трещина», о которой писал Дмитрий, проявилась с новой силой.
— Я думаю, что нужно заглянуть на дачу к нашему уважаемому родственнику Григорию Аркадьевичу, может он чего знает. Он-то в своё время всяким разным занимался, может, у него в архиве что-то нужное нам завалялось, — проговорил Аббадон, жуя рыбий хвостик. — Но прежде тебе нужно выпить кофе, ну или чай.
— Вот только завтракать мне нечем. Кто-то всё слопал, - Валя сердито посмотрела на кота.
— Там в шкафчике остались овсяные печенья. Мне они не зашли, так что ешь на здоровье.
— Ой, ну спасибо, удружил, — скривилась Валя, вставая со своего места.
Она с грохотом открыла кухонный шкафчик и действительно обнаружила завалявшуюся пачку овсяного печенья. Развернув её, она с тоской посмотрела на несколько крошащихся кружков.
— Пир горой, — пробормотала она, заваривая чай. — И с чего ты решил, что Григорий Аркадьевич захочет со мной говорить? В прошлый раз, когда я случайно уронила его фарфорового гусара, он устроил такой сквозняк, что у меня уши потом болели. Потом две недели не появлялся и разговаривать со мной не желал.
Аббадон, вылизывая лапу, сделал многозначительную паузу.
— Потому что сейчас речь идёт не о повреждённом антиквариате, а о «трещине». Даже самый вредный призрак понимает, что это серьёзнее его обид. К тому же, он обожал всё систематизировать. Если кто и вёл семейные хроники, так это он.
Фёдор, оторвавшись от бумаг, кивнул.
— Логично. Григорий Аркадьевич при жизни собирал не только фарфор, но и легенды вашего рода, ну и профессия у него была соответствующей. Его неприкаянный дух наверняка сохранил эти знания.
— Ладно, — Валя с обречённым вздохом допила чай. — Значит, надо ехать на дачу. Жаль, что его сюда вызвать нельзя.
— Вот да, привязался к тому дому и сидит там, как сыч один, — фыркнула Неля. — Ещё и запечатал все входы и выходы, и попасть к нему нельзя, а то бы мы с блоховозкой давно его посетили.
— Ладно, дружочки, всё это замечательно, но мне пора идти в госпиталь. Хочу поговорить с этим Орловым, — сказала Валя, убирая остатки печенья в шкафчик.
— Ну-ну, — хмыкнул Аббадон.
Она собралась и направилась в госпиталь. По дороге заскочила в пекарню и купила себе булочку.
В ординаторской сидели врачи, кто-то просматривал карты пациентов, кто-то пил кофе, кто-то болтал. Профессора Шапиро не было на месте. Валентина села за свободный стол и достала свой блокнот с пометками. Вдруг перед ней на стол откуда-то сверху упала целая стопка карт пациентов.
— Скучаешь, новенькая? — к ней наклонился новый знакомый — Артем и широко улыбнулся. — Вот, держи, изучай. Потом пройдёшься по палатам, поговоришь с пациентами, так сказать, составишь клиническую картину.
— А как же капитан Орлов? Мне профессор Шапиро велел его вести, - с удивление сказала она.
— Валентина, ничего не знаю ни про какого Орлова, у нас такого в отделении нет. Шапиро ушёл на больничный, может, через пару дней выйдет, а может и нет. Он человек странный и непредсказуемый. Тебе же нужна практика?
— Да, — Валя на него растерянно посмотрела.
— Ну вот и бери, — улыбнулся он.
Валя с удивлением смотрела на стопку историй болезни. Орлова нет? Но как? Она же сама видела его в палате, разговаривала с профессором о его случае. Хотя если он из другого отделения, то это все объясняет.
— Спасибо, — механически произнесла она, перебирая бумаги.
Артём, не замечая её смятения, продолжил болтать:
— Шапиро иногда так чудит. Может, твоего капитана перевели? Или выписали? Скорее всего, он не из нашего отделения. Профессор вечно всех собирает. Кстати, смотри, — он ткнул пальцем в верхнюю карту. — Палата №7, новый пациент, Борис Игнатьев. Интересный случай, галлюцинации, утверждает, что за ним ходит тень с красными глазами. Не переживай, он не буйный.
Она взяла карту и поднялась.
— Пойду, познакомлюсь.
Войдя в палату №7, она увидела пожилого мужчину, который сидел на кровати и с ужасом смотрел в угол.
— Доброго утра, Борис Иванович, я клинический психолог Валентина. Как вы себя чувствуете?
— Она здесь… — прошептал он, не отводя взгляда от пустого угла. — Снова здесь… Говорит, что я следующий… Она пугает меня.
Валя настроилась и почувствовала, что в палате, кроме них, есть ещё кто-то. Она достала из кармана камень-печать. Он был ледяным. В углу палаты воздух начал мерцать, и она увидела ту самую густую, плотную тень, точно такую же, что преследовала Лику.
— Выходи, — тихо сказала Валя.
Тень зашевелилась, и из угла послышался скрипучий шёпот:
— Печать… Ты новая Хранительница… Но ты не справишься… Все Стражи пали… Дмитрий был первым… Ты будешь последней…
В этот момент в палату вошёл Артём.
— Валя, всё в порядке? Я услышал голоса…
Он замолк, уставившись на мерцающую тень в углу. Его лицо исказилось ужасом.
— Что… что это?
Тень с шипением ринулась к нему. Валя инстинктивно выставила вперёд печать. Камень вспыхнул холодным светом, и тень отшатнулась с болезненным визгом.
— Беги! — крикнула она Артёму.
Когда они выскочили из палаты, Валя обернулась. Тень исчезла, а Борис лежал без сознания.
— Что это было? — дрожащим голосом спросил Артём.
Валя сжала в кармане печать. Теперь она понимала — исчезновение Орлова и профессора Шапиро не было случайностью. «Трещина» действовала уже здесь, в госпитале, и у неё появился сообщник среди людей.
Автор Потапова Евгения