— Ну что, звонили по объявлению? — Алина помешивала ложечкой остывающий чай, глядя на мужа. Олег сидел за столом, уставившись в экран телефона, и его большой палец бездумно пролистывал какую-то ленту новостей. Он не ответил. — Олег, я тебя спрашиваю. По квартире. Уже неделя прошла, как я выставила ее на аренду. Обычно в первые три дня самый шквал звонков. А тут тишина. Может, с номером ошибка?
Он медленно поднял на нее глаза. Взгляд у него был странный — тяжелый, немного виноватый, и в то же время упрямый. Такой взгляд Алина видела у него, когда он в чем-то провинился, но признавать этого не собирался.
— Алин, там это… — он положил телефон на стол экраном вниз. — Ты сними объявление пока.
— Снять? Почему? Цена слишком высокая? Я ставила среднюю по рынку, даже чуть ниже, чтобы быстрее сдать. Нам же деньги нужны, мы на них рассчитывали, когда планировали отпуск.
— Дело не в цене, — он откашлялся, потер шею. — В общем, жильцов пока не ищи. Я ключи от твоей квартиры дал Ольге с детьми.
Алина замерла с ложечкой в руке. Несколько секунд она просто обрабатывала информацию, не веря собственным ушам. Чайная ложка со звоном упала в чашку, расплескав по столу коричневатые капли.
— Что ты сказал? — переспросила она тихим, почти шепотом.
— Я говорю, ключи отдал Ольге. С Дашей и Павликом. Им нужно где-то жить.
Алина смотрела на него, и мир вокруг сузился до его лица. Лица, которое еще вчера казалось ей самым родным. Он говорил это так буднично, будто сообщил, что купил хлеба. Ключи. От ее квартиры. Квартиры, которая досталась ей от бабушки, где прошла половина ее детства, где каждая трещинка на потолке была знакома. Он отдал ключи своей бывшей жене. Без спроса. Без намека.
— Ты… ты в своем уме, Олег? — голос сорвался. — Какое право ты имел? Это моя квартира! Моя!
— Ну что ты начинаешь? — он нахмурился, и виноватое выражение мгновенно сменилось раздраженным. — Не твоя, а наша. Мы семья. И потом, это же не навсегда. У них там форс-мажор. Хозяин квартиры, которую они снимали, решил ее продать. Их попросили съехать в течение недели. Куда им было деваться? На улицу? С двумя детьми?
— Есть родители, есть другие съемные квартиры! Есть, в конце концов, ты, ее бывший муж и отец ее детей, который должен решать эти проблемы! Но не за мой счет! — Алина вскочила, опрокинув стул. Грохот отозвался в звенящей тишине кухни.
— А я и решаю! — повысил голос Олег. — Я решаю как могу! У меня нет свободных сотен тысяч, чтобы вот так сразу выложить залог и оплату за новую квартиру! А у Ольги их тем более нет! Ты же знаешь ее положение. Она одна их тянет.
— Знаю! И еще я знаю, что эта квартира — моя личная собственность, полученная по наследству до брака! Она не имеет к тебе никакого отношения! Как ты мог, Олег?! Просто взять и впустить туда чужих людей?
— Они не чужие люди! Это мои дети! — Он тоже встал, возвышаясь над ней. — Даша и Павлик. Или ты забыла, как их зовут? Они что, должны в подворотне жить, пока их мать ищет варианты? У тебя сердце есть вообще? Квартира все равно пустует! Какая тебе разница, постоит она пустой месяц-другой или там поживут люди? Мои дети!
Слово «твои» он произнес с таким нажимом, будто отделял их от нее невидимой стеной. Алина почувствовала, как по щекам потекли слезы. Но это были слезы не жалости, а ярости и бессилия.
— Разница в том, что это называется предательством, Олег. Ты просто растоптал меня. Ты принял решение за меня, распорядился моим имуществом, даже не посчитав нужным поставить меня в известность.
— Да что я должен был делать?! — закричал он. — Ольга позвонила вчера вечером, вся в слезах, дети на заднем плане ревут. «Нас выгоняют, Олег, помоги!» Что я должен был ей сказать? «Извини, дорогая, моя нынешняя жена будет против, так что ночуйте на вокзале»? Так, что ли? Я поступил как нормальный мужик и отец!
— Нормальный мужик сначала бы поговорил с женой! — выкрикнула Алина в ответ. — Нормальный мужик нашел бы другой выход! А ты просто выбрал самый легкий путь, подставив меня!
Он отвернулся, тяжело дыша. Было видно, что он считает разговор оконченным и себя — абсолютно правым.
— Все, прекрати истерику. Они уже там. Перевезли вещи первой необходимости. Побудут месяц, может, полтора, пока Ольга не найдет что-нибудь подходящее. Ничего с твоей квартирой не случится.
Он подобрал с пола стул, поставил его на место и вышел из кухни, оставив Алину одну посреди этого разгрома — и реального, и душевного. Она стояла, обхватив себя руками, и дрожала. В голове не укладывалось. Он не просто отдал ключи. Он уже впустил их. Они уже там. В ее квартире. Спят, возможно, на бабушкином диване, ходят по паркету, который она сама циклевала и покрывала лаком. Пользуются ее вещами. Чужие.
На следующий день Алина не пошла на работу, отпросившись по состоянию здоровья. Она не спала всю ночь, прокручивая в голове вчерашний разговор. Олег спал рядом как ни в чем не бывало, лишь изредка недовольно ворочаясь. Утром он вел себя так, будто ничего не произошло. Спросил, какой галстук ему надеть, и чмокнул ее в щеку перед уходом. Этот поцелуй обжег ее холодом.
Она должна была что-то делать. Сидеть сложа руки и ждать, пока бывшая жена мужа соизволит съехать из ее квартиры, было выше ее сил. Алина оделась, взяла сумку и поехала по знакомому адресу. Сердце колотилось где-то в горле. Она не знала, что скажет и что сделает. Знала только, что должна увидеть все своими глазами.
Поднявшись на свой этаж, она увидела приоткрытую дверь квартиры. Изнутри доносились детские голоса и звук работающего телевизора. Алина толкнула дверь и вошла в прихожую. Сразу в нос ударил чужой запах — смесь каких-то незнакомых духов, детского питания и еще чего-то неуловимо чужеродного. На вешалке, где обычно висели пара старых курток для дачи, теперь красовалось женское пальто песочного цвета и две детские курточки. На полу стояли чужие ботинки и крошечные сапожки.
Из комнаты вышла Ольга. Она была в домашнем халате, с небрежно собранными в пучок волосами. Увидев Алину, она не смутилась. На ее лице отразилось лишь легкое удивление, сменившееся настороженной вежливостью.
— Алина? Здравствуй. А я не ждала тебя. Олег сказал, ты… не в восторге.
— Здравствуй, Ольга, — голос Алины был ровным и холодным, она сама удивилась своему спокойствию. — Я пришла в свою квартиру. Мне для этого не нужно приглашение.
— Конечно-конечно, — Ольга засуетилась, запахивая халат плотнее. — Проходи. Только у нас тут беспорядок, мы еще не совсем разобрались.
Алина прошла в комнату. В центре на ковре сидели дети — девочка лет десяти и мальчик лет семи. Они подняли на нее любопытные глаза. Комната выглядела обжитой. На диване валялись пледы и подушки, на журнальном столике стояла чашка с недопитым чаем и лежали детские рисунки. У стены громоздились коробки и сумки.
— Мы очень тебе благодарны, — начала Ольга вкрадчивым голосом. — Ты нас так выручила. Если бы не ты и Олег, я не знаю, что бы мы делали. Представляешь, просто выставили на улицу. Сказали, покупатель нашелся, срочно нужно освободить. Куда я с ними?
Она говорила так, будто Алина сама радушно распахнула перед ней двери. Эта тактика выбивала из колеи. Алина ожидала скандала, спора, но не этой липкой, приторной благодарности.
— Ольга, давай будем честны, — Алина остановилась посреди комнаты. — Меня никто не спрашивал. Меня поставили перед фактом. И я не «выручала». Моей квартирой воспользовались без моего разрешения.
Ольга поджала губы, и маска любезности на мгновение треснула, обнажив что-то жесткое и расчетливое.
— Ну, это ты с Олегом решай. Он отец своих детей. И он посчитал, что они не должны ночевать на улице. Я его попросила о помощи, и он помог. Любой нормальный отец на его месте поступил бы так же.
— Речь не о нем, а о тебе, — отрезала Алина. — Ты знала, что у него есть жена. Ты знала, что это моя квартира. Почему ты не позвонила мне? Почему не попыталась поговорить?
— А что бы это изменило? — Ольга пожала плечами. — Ты бы сказала «нет». А мне нужно было решение, а не вежливый отказ. У меня дети. Пойми, когда твои дети могут остаться без крыши над головой, ты пойдешь на все. Ты, бездетная, этого, наверное, не понимаешь.
Последняя фраза была ударом под дых. Точным, выверенным и жестоким. Алина почувствовала, как к горлу подступает тошнота.
— Когда вы собираетесь съезжать? — спросила она, игнорируя укол.
— Ну, как только что-то найду, — неопределенно ответила Ольга, снова принимая вид жертвы обстоятельств. — Ты же понимаешь, это не так просто. Нужна приличная квартира, рядом со школой, и чтобы по деньгам приемлемо. Я буду искать, конечно. Каждый день смотрю объявления. Олег обещал помочь с залогом, как только сможет.
«Как только сможет». Эта фраза означала «никогда». Алина поняла, что Ольга не собирается никуда торопиться. Она устроилась здесь, в чужой, но бесплатной квартире, и будет сидеть до последнего.
— Я даю тебе две недели, — сказала Алина твердо. — Через две недели квартира должна быть свободна.
Глаза Ольги округлились.
— Две недели? Это невозможно! Я за месяц-то вряд ли управлюсь! Алина, войди в положение! Куда я с ними пойду?
— Это твои проблемы, Ольга. Ты их создала, тебе их и решать. У тебя было время, чтобы найти жилье, когда тебя предупредили о выселении. Но ты решила пойти легким путем. За мой счет. Две недели. Это мое последнее слово.
Алина развернулась и пошла к выходу, не оглядываясь. Спиной она чувствовала прожигающий взгляд Ольги. Уже в дверях она услышала, как девочка, Даша, спросила тоненьким голоском: «Мам, это та самая тетя, из-за которой папа от нас ушел?»
Алина захлопнула за собой дверь и сползла по ней на лестничной клетке. Ноги не держали. Фраза ребенка, наверняка вложенная в ее уста матерью, била наотмашь. Она сидела на холодном бетоне, и мир рушился окончательно.
Вечером состоялся второй раунд. Олег вернулся с работы хмурый. Было очевидно, что Ольга уже успела ему позвонить и пожаловаться.
— Ты была у них? — спросил он вместо приветствия.
— Я была в своей квартире, — поправила Алина. Она сидела на диване в гостиной, закутавшись в плед. Весь день ее бил озноб.
— Зачем ты устроила этот цирк? Зачем ставила ультиматумы? Я же сказал тебе, они съедут, как только смогут!
— Они не съедут никогда, если их не заставить, Олег! Твоя Ольга — профессиональная манипуляторша! «Ты, бездетная, этого не поймешь», — передразнила Алина. — Это ее слова! Она прекрасно знает, на какие точки давить!
— Она была на эмоциях! Ты пришла, начала на нее наезжать…
— Я?! Я на нее наезжать?! — Алина вскочила. — Да она вела себя так, будто я к ней в гости без приглашения заявилась! Она уже чувствует себя там хозяйкой! И дети ее… ты знаешь, что сказала твоя дочь? Она спросила у матери, не я ли та тетя, из-за которой ты от них ушел! Можешь себе представить?
Олег отвел глаза.
— Дети есть дети. Они говорят, что слышат.
— Вот именно! Что слышат! От своей матери! Она настраивает их против меня, живя в моей квартире! Ты понимаешь весь абсурд ситуации?
— Алин, успокойся. Это все нервы. Ну поживут они там немного. Потерпи. Ради меня. Ради детей.
— Нет, Олег. Не ради тебя. И уж точно не ради чужих мне детей. Я дала ей две недели. И это не обсуждается. Если через две недели они не съедут, я вызову полицию и сменю замки.
— Ты не посмеешь! — в его голосе прозвучала угроза. — Выставить на улицу женщину с двумя детьми?
— Посмею. Потому что это моя собственность. И мое терпение лопнуло.
Он посмотрел на нее долгим, холодным взглядом. В нем не было ни любви, ни сочувствия. Только злость и упрямство.
— Я понял, — сказал он тихо. — Я тебя понял.
Разговор был окончен. В следующие дни они почти не разговаривали. Дом наполнился ледяным молчанием. Алина чувствовала себя чужой в собственной жизни. Человек, с которым она прожила пять лет, оказался для нее незнакомцем. Человеком, который с легкостью перешагнул через нее ради своего прошлого.
Отчаявшись, Алина решилась на шаг, который раньше ей и в голову бы не пришел. Она позвонила свекрови, Валентине Петровне. Отношения у них были ровные, но не близкие. Валентина Петровна была женщиной старой закалки, прямой и немногословной. Она жила в другом городе, и виделись они редко. Она никогда не лезла в их с Олегом жизнь, и Алина была ей за это благодарна.
— Валентина Петровна, здравствуйте, это Алина, — начала она, когда свекровь взяла трубку.
— Слушаю, Алиночка, — голос у свекрови был, как всегда, спокойный и рассудительный.
Алина, запинаясь и сбиваясь, рассказала ей всю историю. Про квартиру, про Ольгу, про ультиматум. Она ожидала чего угодно: что свекровь начнет защищать сына и внуков, что посоветует потерпеть, проявить женскую мудрость. Но ответ Валентины Петровны ее ошеломил.
— Гони ее в шею, — сказала она без малейших колебаний. — И Олега своего приструни. Совсем голову потерял.
— Вы… вы не считаете, что я должна войти в положение? — растерянно спросила Алина.
— В чье положение? Этой пиявки? — хмыкнула Валентина Петровна. — Алиночка, я эту Ольгу знаю как облупленную. Она из Олега все соки выпила, когда они женаты были. Он пахал на трех работах, а ей все мало было. То шубу ей подавай, то машину новую. А как только у него начались временные трудности с деньгами, она тут же нашла себе другого и подала на развод. А когда с тем не сложилось, опять вспомнила про Олега и про «несчастных деток». Она им манипулирует уже десять лет. Чуть что — «дети голодные», «детям нечего надеть». А сама на себя тратит больше, чем он на алименты посылает.
Алина слушала, затаив дыхание.
— Он этого не видит? — тихо спросила она.
— Он видит то, что хочет видеть. Чувство вины — страшная вещь. Она на этом чувстве, как на коне, скачет. Он до сих пор считает, что это он виноват в их разводе, что он их бросил. А она эту мысль в нем усердно поддерживает. Так что не жди от него трезвого взгляда на ситуацию. Действуй сама. И будь жесткой. С такими, как Ольга, по-другому нельзя. Иначе она тебе на шею сядет, ножки свесит и погонять будет. Твоя квартира — это только начало.
Разговор со свекровью придал Алине сил. Она не одна. Ее правоту признал самый близкий для Олега человек — его мать. Это означало, что она не сошла с ума, что ее чувства и ее гнев были оправданы.
Две недели истекали в субботу. Всю пятницу Алина провела как на иголках. Олег демонстративно не касался этой темы. Он уходил рано, приходил поздно, всем своим видом показывая, что ждет, когда Алина «одумается». Но Алина не одумалась. В субботу утром она собралась.
— Ты куда? — спросил Олег, который сидел на кухне и пил кофе.
— По своим делам, — коротко ответила она.
Она вызвала мастера по замене замков и поехала к своей квартире. Подходя к подъезду, она увидела Ольгу с детьми, выходящими на прогулку. Ольга бросила на нее победоносный взгляд. Мол, видишь, я никуда не делась, и ничего ты мне не сделаешь. Алина молча прошла мимо.
Мастер приехал через полчаса. Пока он работал, Алина собирала в большие мусорные мешки оставшиеся чужие вещи: какие-то детские игрушки, разбросанную одежду, посуду. Она действовала методично, без злости, с холодным спокойствием хирурга. Она отрезала от себя эту часть жизни.
Когда работа была закончена, и в руке у нее оказались новые ключи, раздался звонок в дверь. Алина посмотрела в глазок. На пороге стояли Ольга с детьми и Олег. Он приехал. Приехал защищать свою бывшую семью.
Алина открыла дверь.
— Что здесь происходит? — спросил Олег, увидев мастера и мешки в коридоре.
— Я меняю замки, — спокойно ответила Алина.
— Ты с ума сошла? — лицо Олега побагровело. — Я же просил тебя!
— А я просила тебя освободить мою квартиру. Ты не выполнил мою просьбу. Так что я решаю проблему сама.
— Мама, а где мы теперь будем жить? — заплакал маленький Павлик, цепляясь за Ольгу.
Ольга прижала детей к себе и посмотрела на Олега взглядом, полным укора и страдания. Это был ее коронный прием.
— Алина, немедленно прекрати! — Олег шагнул к ней. — Дай им хотя бы вещи собрать!
— Вещи собраны, — Алина кивнула на мешки. — Можете забирать. И уходите.
— Ты не человек! — выкрикнула Ольга. — У тебя нет ничего святого!
— Святое — это мой дом, в который вы вломились без спроса, — отрезала Алина. — Олег, забери свои мешки и свою… семью. И уходи.
— Мы поговорим об этом дома! — прошипел он.
— Нам не о чем больше говорить. Ни дома, ни где-либо еще. Ключи от нашей общей квартиры можешь оставить на тумбочке в прихожей. Тебе они больше не понадобятся.
Олег замер, глядя на нее. Кажется, до него только сейчас начало доходить, что он теряет не просто спор. Он теряет ее. В его глазах на мгновение промелькнул испуг.
— Алина… ты серьезно? Из-за этого?
— Не «из-за этого», Олег. А из-за тебя. Из-за того, что ты меня не уважаешь. Из-за того, что ты не считаешься со мной. Из-за того, что ты готов в любой момент пожертвовать мной и нашим настоящим ради своего прошлого. Я не хочу так жить. Забирай вещи. И уходи.
Она смотрела ему прямо в глаза, и он не выдержал ее взгляда. Он молча подхватил два самых больших мешка. Ольга взяла детей за руки и еще один пакет. Они молча вышли из квартиры. Алина захлопнула за ними новую, прочную дверь и повернула ключ в новом, надежном замке.
Она осталась одна в пустой, гулкой квартире, пахнущей пылью и старыми книгами. Ее квартире. Слезы, которые она так долго сдерживала, хлынули из глаз. Она плакала не от горя, а от опустошения и странного, горького чувства свободы. Впереди была неизвестность, развод, раздел имущества. Но сейчас, в эту минуту, она была у себя дома. И больше никто и никогда не посмеет распоряжаться ее жизнью. Она сама будет решать, кому давать от нее ключи.