Это должен был быть самый счастливый вечер в её жизни. За неделю до свадьбы. Белое платье, пахнущее чистотой и новыми начинаниями, висело в шкафу. Приглашения разосланы. Кольца лежали в бархатных коробочках, готовые скрепить их любовь навеки. Всё было… ИДЕАЛЬНО.
Анна парила. Буквально. Её ступни едва касались асфальта, когда она подходила к подъезду Артёма. У неё в сумке болталась бутылка дорогого итальянского Просекко и два хрустальных бокала — сюрприз. Спонтанный порыв отметить последние деньки свободы. Её свободы, которую она с такой радостью меняла на статус жены. Его жены.
Она набрала код домофона. Сердце трепетало от предвкушения. Она представила, как он откроет дверь, улыбнётся своей спокойной, уверенной улыбкой, как он обнимет её и прошепчет на ухо: «Скоро, совсем скоро ты будешь моей навсегда».
Лифт поднимался на девятый этаж мучительно медленно. Она даже пропела вполголоса мелодию их первого танца. Ту самую, что они репетировали всего три дня назад. Он тогда кружил её в своей гостиной, а она смеялась, уткнувшись носом в его грудь, впитывая знакомый, родной запах его одеколона.
Дверь его квартиры была приоткрыта. Странно. Он обычно всегда закрывался на все замки, параноик. Анна улыбнулась. Может, он ждал её? Почему-то сердце ёкнуло. Не от радости. Что-то холодное и незнакомое шевельнулось где-то глубоко внутри.
Она тихо вошла. В прихожей горел свет. И тут она услышала. Смех. Женский. Высокий, серебристый, абсолютно чуждый. И его смех — расслабленный, такой, каким он смеялся только в самые счастливые моменты.
Они стояли на кухне. Спиной к ней. Артём и… какая-то девушка. Высокая, стройная, в коротком чёрном платье. Его рука лежала у неё на талии. Так, как он обычно держал Анну. Собственнически. Нежно.
В голове у Анны что-то щёлкнуло. Звук был такой же громкий и окончательный, как щелчок предохранителя на спусковом крючке. Весь воздух из лёгких вышел одним тихим свистом.
— Артём? — произнесла она. Её собственный голос показался ей доносящимся издалека.
Они обернулись. Один — два портрета. На его лице — сначала удивление, затем мгновенная паника, которая через долю секунды сменилась ледяным, непроницаемым спокойствием. На её — наглое, хищное любопытство.
Анна смотрела на него. Не веря. Мозг отказывался обрабатывать картинку. Это был её Артём. Тот самый, что вчера целовал её в макушку и говорил, как боится её потерять. Тот самый, что выбирал вместе с ней обои для детской. Он стоял здесь, с другой женщиной, в их… в ЕГО квартире, которая через неделю должна была стать ИХ.
— Анна, — сказал он. Голос ровный. Без единой нотки вины или сожаления. — Что ты здесь делаешь?
Она не ответила. Она не могла. Она смотрела на его руку, всё ещё лежавшую на талии незнакомки. Эта рука вчера гладила её по волосам.
— Я… сюрприз, — выдавила она наконец, поднимая сумку с Просекко. Жест был идиотским, жалким. Бутылка бренчала о бокалы, выбивая сумасшедшую трель.
Девушка в чёрном снисходительно улыбнулась.
— Мило, — произнесла она. И этот голос, бархатный и ядовитый, вонзился Анне в самое сердце.
— Анна, успокойся, — сказал Артём. Так говорят истеричным пациентам в психушке. — Всё не так, как тебе кажется.
— А КАК?! — крик вырвался из её горла сам собой, рваный, полный боли. — Как это должно выглядеть, Артём? За неделю до нашей свадьбы! Нашей, чёрт возьми, СВАДЬБЫ!
Она смотрела на него, ища в его глазах хоть что-то — раскаяние, страх, хоть каплю той любви, что была там ещё вчера. Но видела только ровную, голубую гладь отчуждения. Как будто смотрела на незнакомца.
И тогда он произнёс. Произнёс ту самую фразу, что навсегда останется в её памяти, выжженная раскалённым железом.
— Между нами ничего нет, — заявил он. Чётко. Твёрдо. Как будто зачитывал официальное заявление для прессы.
В комнате повисла тишина. Абсолютная. Анна услышала, как за стеной включился лифт. Мир не рухнул. Он замер. Застыл в этом нелепом, сюрреалистичном кадре: она с дурацкой бутылкой в руках, он с другой женщиной, и эта фраза… эта чудовищная, невозможная фраза.
— Что? — прошептала она.
— Ты меня слышала. Между мной и Ирой ничего нет. Она просто зашла по делу. Ты всё неправильно поняла.
Неправильно поняла. Слова, как град, забарабанили по её сознанию. Ничего нет. Просто зашла. Неправильно поняла.
Она посмотрела на Иру. Та не спорила. Она смотрела на Артёма с каким-то странным, почти профессиональным одобрением. И в этот миг Анна всё поняла. Это была не первая их встреча. И не последняя. Это была система. Целая жизнь, параллельная той, что была у них.
И этот ужасающий покой на его лице… это была не маска. Это было лицо человека, который уже давно, очень давно живёт двойной жизнью и прекрасно себя в ней чувствует.
— Ничего нет, — повторила она, и это прозвучало как приговор её собственному разуму. — Ты стоишь с другой женщиной. За неделю до того, как мы должны были поклясться друг другу в вечной верности. А между вами… ничего нет.
— Именно, — кивнул он. — Ты всегда всё драматизируешь, Анна.
У неё подкосились ноги. Она схватилась за косяк двери. В глазах потемнело. Этот человек, её любимый, её будущий муж, не просто изменил ей. Он пытался убедить её, что ЧЁРНОЕ — это БЕЛОЕ. Что её боль, её шок, её разрушенный мир — это всего лишь плод её болезненной фантазии.
— А наши кольца? — голос её был тихим, как шелест опавшего листа. — Наша свадьба? Наши планы? Детская?
— При чём тут это сейчас? — он раздражённо вздохнул. — Я говорю о конкретной ситуации. Мы с Ирой просто разговаривали.
Ира. Он назвал её имя. С такой непринуждённостью.
Анна выпрямилась. Медленно. С невероятным усилием. Она опустила сумку с Просекко на пол. Звук бутылки, глухо брякнувшейся о паркет, прозвучал как выстрел.
Она смотрела на него. Смотрела долго. Ища в его чертах того человека, которого любила. Его не было. Его не было уже очень давно. Перед ней стоял лжец. Чужая, холодная, отвратительная в своей спокойной наглости сущность.
— Знаешь что, Артём? — сказала она, и её голос приобрёл незнакомую ему твёрдость. — Ты прав.
Он удивлённо поднял бровь.
— Между нами и правда ничего нет. Больше. Ни-че-го. Ни любви. Ни доверия. Ни уважения. Ни общего будущего. Ты только что сам это подтвердил.
Она сняла с пальца обручальное кольцо. То самое, которое он надел ей три месяца назад, опустившись на одно колено. Оно было ещё тёплым от её кожи. Она не швырнула его ему в лицо. Не бросила на пол. Она аккуратно, с ледяным спокойствием, положила его на табурет в прихожей. Рядом с его ключами.
— Оно тебе больше не понадобится, — сказала она. — Как и я.
Она повернулась и пошла к двери. Шагала ровно, не оглядываясь. Не позволяя себе дрогнуть.
— Анна, подожди! Ты не понимаешь! — крикнул он ей вслед. Но в его голосе уже не было уверенности. Был страх. Страх человека, который только что потерял над кем-то контроль.
Она вышла в подъезд. Дверь закрылась за ней с тихим щелчком. Гораздо более тихим, чем та катастрофа, что только что произошла внутри.
Лифт спускался так же медленно, как и поднимался. Она стояла, глядя на свои отражения в блестящих стенках. Их было много. И все они были разбиты.
Она вышла на улицу. Сделала вдох. Воздух был другим. Мир был другим. Всё было другим.
Она достала телефон. Открыла чат с подругами. Тот самый, где они всего пару часов назад обсуждали последние приготовления к свадьбе.
Она написала всего три слова: «Всё отменяется. Расскажу позже».
Потом она отключила телефон. Подняла голову. Пошла вперёз. По тротуару, по которому она только что летела на крыльях любви.
Теперь она шла по нему одна. Но впервые за последний год — абсолютно свободная. Он был прав. Между ними ничего не было. Одна лишь иллюзия. И она только что разбила её о каменную стену его лжи.
Благодарю каждого, кто поставил лайк, написал комментарий или подписался! Вы — движущая сила! 💪