— Мам, у нас новость! — голос сына в трубке звенел от счастья. — Мы к тебе переезжаем!
Я замерла с чашкой чая в руке. За окном лил ноябрьский дождь, смывая остатки осени с серых московских улиц. А в моей уютной двухкомнатной квартире на «Академической» только что взорвалась бомба.
— Что, прости? — переспросила я, надеясь, что ослышалась.
— Ну, мы решили с Катей, что хватит нам по съёмным углам мыкаться. Будем копить на первоначальный взнос. У тебя поживём годик-другой, а? Тебе же не будет скучно одной.
Годик-другой. Я мысленно представила себе этот «годик-другой»: разбросанные по всей квартире вещи невестки, вечные споры о том, кто моет посуду, и громкая музыка по вечерам. Мне пятьдесят пять лет, я двадцать лет вдова, и последние десять лет я наслаждалась тишиной и покоем.
— Олег, — я постаралась говорить как можно спокойнее, — это очень серьёзное решение. Нам нужно его обсудить.
— А чего тут обсуждать? — удивился сын. — Мы уже всё решили. В субботу вещи привезём!
И он повесил трубку.
Я села на диван. В голове шумело. Вещи в субботу. А сегодня вторник. У меня четыре дня, чтобы что-то предпринять. Рука сама потянулась к телефону.
— Алло, Станислав? Это Антонина Павловна. У нас чрезвычайная ситуация. Нужно ускоряться.
Станислав, мой риелтор, говорил бодро и уверенно:
— Антонина Павловна, не волнуйтесь. Покупатель уже есть. Задаток внесли вчера. Как раз хотел вам звонить. В пятницу выходим на сделку.
В пятницу. За день до приезда сына с невесткой. Идеально.
***
Мой план созрел полгода назад. Олег и Катя поженились, и почти сразу начались намёки.
— Мам, а почему бы тебе не разменять свою квартиру? — как-то сказала Катя за семейным ужином. — Купишь себе студию в Новой Москве, а нам с Олегом поможешь с ипотекой.
Я тогда отшутилась. Но поняла: это только начало. Сын, мой единственный, любимый Олег, которого я растила одна, превратился в инструмент в руках своей жены. Катя была девушкой хваткой, с цепким взглядом и калькулятором в голове. Она быстро оценила мою «двушку» в престижном районе — семьдесят квадратных метров, сталинка с высокими потолками. Рыночная стоимость — около двадцати пяти миллионов рублей.
Они зарабатывали неплохо: Олег — сто шестьдесят тысяч в IT, Катя — сто десять в маркетинге. Но снимали квартиру за восемьдесят тысяч, и на первоначальный взнос в десять миллионов им пришлось бы копить лет пять, отказывая себе во всём. А им хотелось всего и сразу.
Я видела, как Катя смотрит на мою квартиру. Как хозяйка. Как на свою будущую собственность.
И я решила действовать на опережение.
Я нашла Станислава по рекомендации. Мы оценили квартиру, выставили её на продажу. Одновременно я нашла себе другую — маленькую, но уютную однокомнатную в Раменках, за двенадцать миллионов. Остальные тринадцать я планировала положить в банк и жить на проценты, путешествовать, наконец-то пожить для себя.
Сделка была сложной, альтернативной. Но покупатель нашёлся быстро — семья с двумя детьми, им идеально подходил наш район.
***
Всю неделю я жила как на иголках. Собирала вещи в коробки, врала сыну по телефону, что приболела и не могу долго говорить. Он был занят подготовкой к переезду и ничего не заподозрил.
В пятницу утром мы встретились в отделении СберБанка на Вавилова. Я, покупатели и два риелтора. Подписали договор купли-продажи, заложили деньги в ячейку. Я получила ключ от своей новой квартиры. Всё прошло гладко, как по нотам.
Вечером я сидела на коробках в пустой квартире и пила шампанское из пластикового стаканчика. Чувства были смешанные: облегчение, грусть и немного злорадства.
В субботу в полдень раздался звонок в домофон.
— Мам, открывай! Мы приехали!
Я нажала кнопку. Через пять минут на пороге появились Олег и Катя, окружённые коробками и чемоданами. А за ними — два грузчика.
— Мама, привет! — Олег попытался меня обнять, но я отстранилась.
Он удивлённо посмотрел на меня, потом на пустые комнаты. Музыка в его голосе стихла.
— А что здесь происходит? Где мебель?
Катя тоже замерла, её лицо вытянулось.
— Антонина Павловна, что случилось? Вас обокрали?
— Нет, — сказала я спокойно. — Я продала квартиру.
Тишина была такой, что, казалось, было слышно, как пылинки оседают на пол.
— Как... продала? — прошептал Олег.
— Вот так. Вчера была сделка. Я больше здесь не живу.
— А мы? — Катин голос зазвенел от ярости. — А мы куда теперь?! Мы же к тебе переезжали!
— Ко мне — это куда? — я усмехнулась. — В мою новую однокомнатную квартиру в Раменках? Боюсь, мы там втроём не поместимся. Да я и не планировала.
Олег смотрел на меня так, словно видел впервые.
— Мама, как ты могла? Ты же знала, что мы приедем!
— Знала. Именно поэтому и поторопила риелтора. Вы хотели жить у мамы? Пожалуйста. Только мама теперь живёт в другом месте. И, кстати, у риелтора. Он помогает мне с переездом.
Я указала на Станислава, который как раз входил в квартиру с последней коробкой моих вещей. Он вежливо кивнул.
Катя разрыдалась. Громко, демонстративно.
— Я так и знала! Она никогда нас не любила! Она всё сделала нам назло!
Олег подошёл ко мне вплотную.
— Мама, это не шутка? Ты серьёзно? Ты выгнала нас на улицу?
— Я никого не выгоняла, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Вы взрослые люди, Олег. У вас прекрасные зарплаты. Вы в состоянии сами решить свои жилищные проблемы. А я хочу пожить для себя. Я заслужила.
Я достала из сумки конверт и протянула его сыну.
— Здесь пятьсот тысяч рублей. На первое время, чтобы снять квартиру и прийти в себя. Это всё, чем я могу помочь.
Олег на конверт даже не посмотрел. Он развернулся и пошёл к выходу.
— Поехали отсюда, Кать.
Катя бросила на меня полный ненависти взгляд и пошла за мужем. Грузчики растерянно переглядывались.
— Вещи выгружать? — спросил один из них.
— Выгружайте, — усмехнулся Станислав. — Прямо здесь, в подъезде. Думаю, хозяева скоро за ними вернутся.
Я осталась одна в пустой квартире, которая ещё вчера была моей. На полу стояли коробки с моей прошлой жизнью. А впереди была новая. Свободная. И, надеюсь, счастливая.
Через час позвонил Олег. Он не кричал. Он говорил тихо и холодно.
— Я никогда тебе этого не прощу. Ты для меня больше не мать.
И повесил трубку.
Я знала, что так будет. Но я не жалела. Иногда, чтобы спасти тонущего, нужно оттолкнуть его, чтобы он начал барахтаться сам. Я дала сыну всё, что могла. Теперь его очередь становиться взрослым. А я, пожалуй, съезжу в Сочи. Всегда мечтала увидеть, как цветёт магнолия.