Предыдущая часть:
Анна, не сводя глаз с подозрительного места, притворилась, что шарит в углу.
— Ага, вот она! — отозвалась она, а сама резко нажала пальцем в середину прямоугольника.
Штукатурка осыпалась легко. Тонкий сухой слой провалился внутрь, открыв пустоту и край плотной полиэтиленовой упаковки. Анна торопливо расширила дыру, отковыривая куски руками. Фонарик осветил ровную нишу, а внутри — туго набитые пачки денег. Она застыла, не в силах шевельнуться от удара.
— Анечка, что там у тебя? — послышался шум шагов вниз. Ольга Ивановна подошла ближе.
Её глаза упали на раскрытую нишу, и она ахнула, зажав рот рукой.
— Боже мой, что это такое? Откуда оно взялось?
Анна неторопливо встала и повернулась к свекрови. В её взгляде сквозил подлинный шок — или ловкая маска?
— Не в курсе? — негромко спросила Анна, не отрывая глаз. — Лёша же здесь ремонт ладил. Разве он не наведывался к вам перед тем ограблением?
Лицо свекрови перекосилось от беспокойства.
Она бросила взгляд на тайник, на невестку, опять на деньги.
— Да, наведывался, — прошептала она в смятении. — Анечка, ты о чем? Нет, Лёша на такое не способен, он порядочный.
Но слова эти вышли без былой твердости. В глазах мелькал жуткий вопрос, тот же, что терзал Анну. Она глядела на пачки денег в холодной нише и не сомневалась — это те самые, банковские. Муж вышел не пострадавшим, а вором.
— Порядочный, — горько выдохнула Анна. — Тогда откуда это взялось? Кто запрятал и зачем Лёша заглядывал именно перед той историей?
Ольга Ивановна замолчала, уставившись на деньги, будто в первый раз их заметила, и на лице её сражались боязнь и недоверие. Анна отвернулась. Перед ней — улика обмана и злодеяния. Но как доложить Сергею Петровичу? Как передать ему эту находку, не свалив на мужа всю мощь закона? Даже теперь, в злости на враньё, она не могла просто его погубить. Деньги отыскались, но что предпринять с этой истиной? Анна стояла в прохладном подвале, ощущая, как всё вокруг разваливается, а стены с потайным местом надвигаются на её существование.
Как-то утром, заглянув в палату пораньше, Анна увидела там молодую санитарку Веронику, с которой за неделю они пару раз переговорили. Девушка обновляла воду в графине.
— Ох, Анна, — вздохнула Вероника тише, пока Алексей дремал. — Вы так за ним присматриваете, а та другая дама, которая к нему наведывается, тоже не отходит.
Анна застыла. Холодная дрожь прошла по телу.
— Другая дама? — переспросила она, стараясь держать голос ровно.
— Ага, — кивнула Вероника, не уловив перемены. — Симпатичная, стройная, в белом халате, но не наша, вроде из соседнего корпуса. Заходит часто, когда вас нету. Сидят подолгу, шепчутся о чём-то.
Вероника улыбнулась неловко.
— Я гадала, может, сестра или родня какая.
Анна уставилась на неё, не мигая. Слова Вероники сплелись с тем ласковым тоном из подвала. Теперь пазл сложился с пугающей четкостью: тайник, подставное ограбление, похищенные деньги — всё под маской больничной комнаты и халата.
— Когда она обычно заходит? — с трудом произнесла Анна.
— Около одиннадцати, перед тем как вы приходите, — ответила Вероника, глянув на часы. — Как раз сейчас должна появиться.
Анна не запомнила, как покинула палату. Уселась на прохладную лавочку в пустом коридоре, вцепившись в сумку с едой. Её колотило. Она пялилась на часы. Минуты ползли, а мысли роились обрывками. И вот в одиннадцать в конце коридора возникла фигура. Женщина высокая, грациозная, с темными волосами в каре, уложенными в аккуратный хвостик. В белом медицинском халате, но без значка. Шагала уверенно, сосредоточенно, не оглядываясь. Подошла к палате Алексея, мягко толкнула дверь и скрылась внутри.
Анна вскочила, адреналин перекрыл страх. Подошла к двери — та не захлопнулась плотно. В щель виднелся уголок комнаты. Незнакомка в халате устроилась на краю кровати Алексея. Его ладонь покрывала её.
— Полностью надежно, — долетел кусок фразы. — Никаких намеков на подозрения. Ты справился, Лёш. Ещё немного потерпеть осталось.
Хватило. Анна не выдержала. Рванула дверь, влетела в палату. Её голос, охрипший от злости, эхом разнесся в тихой комнате.
— Что ему потерпеть — меня рядом?
Алексей и женщина вскочили, как ужаленные. Улыбка слетела с лица мужа, сменилась шоком и быстрой гримасой боли. Женщина отшатнулась. Её миловидное лицо перекосило от испуга и досады.
— Ань, ты чего? — начал Алексей слабеньким голосом, хватаясь за голову.
— Замолчи! — рявкнула она, не глядя в его сторону. Взгляд прилип к женщине в халате. — Вы кто такая и что здесь делаете?
Незнакомка пришла в себя скорее. Выпрямилась, надела холодную профессиональную маску.
— Это вы кто? — поинтересовалась она морозным тоном. — Нет у вас права влетать и орать. Пациенту мешаете.
— Врач? — истерично хохотнула Анна. — Какой ещё осмотр? Вы только что на кровати у него сидели и шушукались. Я видела. Вы его баба.
— Ань, ты спятила? — заорал Алексей. Но ор вышел слишком звонким и наигранным.
— Уймитесь сейчас же, — отрезала незнакомка. — Истерику закатываете зря. Пациента травмируете. Он после серьезной травмы.
— Травмы? — Анна захлебывалась от злых слёз. — Он притворщик, и вы с ним в одной упряжке.
В дверь ворвались медсестра с санитаром. Женщина в халате ткнула пальцем в Анну.
— Она тут разборки устраивает, меня и пациента оскорбляет, лечение срывает, не в себе совсем. Вытащите её, и охрану зовите, если не уймётся, — скомандовала незнакомка.
— Вам пора на выход, — произнес санитар, хватая Анну под руку.
— Вы что, не врубаетесь, — всхлипывала она, дергаясь. — Они в связке. Меня дурили.
— Выходите сейчас же, — жестче прикрикнул мужчина. Медсестра глядела с подозрением и неприязнью.
Анну вытолкали за дверь. В коридоре собрались зеваки. На неё пялились, как на чокнутую скандалистку, которая мешает несчастному пациенту. Анна вывернулась и бросилась бежать по коридору. Слёзы лились потоком, душили, а сзади шушукались. Она ощущала жалостливые и обвиняющие взгляды. Её растоптали, сделали посмешищем, а муж продолжал свою игру.
Она вылетела на улицу под ослепительное солнце и замерла, захлебываясь слезами. Всё обвалилось насовсем, и она осталась с этой истиной в одиночестве: униженная, осмеянная, без шанса, что кто-то поверит.
После скандала в больнице отчаяние сменилось холодной решимостью. Надо действовать. Но как именно? Обратиться прямо к Сергею Петровичу? Она уже тянулась к телефону, чтобы набрать банкира, как поймала на себе чей-то цепкий взгляд. У подъезда поджидал незнакомец, тощий, в темном пальто, с заурядной внешностью.
— Анна? — спросил он негромко, но уверенно. — Поговорим?
— Вы кто такой? — напряглась она, вцепившись в сумку.
— Зовут Ильяс. Я от Громова, — выдержал паузу парень, приглядываясь к её лицу. — Нам известно, что ваш муж не чист на руку в той истории с ограблением.
Анна оледенела.
— Чего вам надо?
— Сотрудничать, — осклабился он, но ухмылка вышла косой. — Вы в курсе, где бабки. Взгляд его заострился. Давайте по-хитрому: покажете схрон, поделим поровну, а шефу доложим, что пустышка. Уверяю, этих денег хватит, чтоб завести новую жизнь без обманщиков и жуликов.
Предложение зависло, мерзкое и заманчивое. Половина сворованного...
Анна посмотрела на этого наглого типа и почувствовала, как тошнит.
— Вы мне предлагаете влезть в это дело? — прошептала она. — Нет, я, допустим, и открою тайник, но лишь Сергею Петровичу, ему одному.
Ухмылка стерлась с лица посыльного, а глаза блеснули холодом.
— Зря вы так, Анна, очень зря, — угрожающе выговорил Ильяс. Развернулся и ушел, бросив её с бьющимся сердцем.
На следующий день, пока сын направлялся на авиамоделирование, Анна вышла на балкон. Увидела, как Миша шагает по тротуару бодро, хотела махнуть рукой, но краем глаза поймала тень. Из подворотни вынырнул тот тип от Громова, быстро и целенаправленно пошел к мальчику. Анна ахнула, метнулась к двери, но опоздала. Ильяс догнал ребенка, схватил за плечо и что-то втолковывал, таща вбок от дороги к стоящей машине. Миша дергался. Его перепуганный вопль дошел до Анны. Она неслась по лестнице, всхлипывая, осознавая, что не поспеет.
Но тут случилось непредвиденное. Дверь дома творчества отворилась, и вышел Дмитрий Сергеевич. Он вмиг разобрался: перепуганный пацан, чужак тянет его. Всё его привычное спокойствие и доброта улетучились мгновенно. Плечи выпрямились. Взгляд заострился, как нож.
— Отпустите ребенка, — раздался голос Дмитрия Сергеевича, низкий, ровный, но полный власти. Без вариантов для спора. — Немедленно.
Ильяс попробовал вякнуть, но Дмитрий подскочил. Движения точные, стремительные, не учительские, а бойцовские. Один выверенный захват за руку, и похититель взвыл от боли, согнулся. Учитель встал стеной между ними, Миша кинулся к нему в слёзы.
— Валите отсюда, — повторил Дмитрий, уставившись в глаза. Взгляд морозный, ничего доброго не обещающий. — Пока целы, и близко не подходите к моим ребятам.
Ильяс, баюкая руку, злобно зыркнул на учителя, потом на прибежавшую Анну, которая подхватила сына, и, осознав провал, сплюнул и рванул к машине.
— Мам, он меня утащить хотел, твердил, что ты велела, — хныкал Миша.
— Всё в порядке, солнышко, всё нормально, — бормотала Анна, крепко обнимая его, а после взглянула на Дмитрия Сергеевича.
Он опять сделался привычным педагогом, немного растерянным, приветливым. Лишь испарина на висках намекала на недавний накал.
— Спасибо вам от души, — выдохнула Анна. — Как вы так ловко его скрутили?
Мужчина отмахнулся.
— Армейские навыки. Когда-то служил в ВДВ, учил рукопашке. Оберегать беззащитных — обязанность любого приличного человека. Главное, что с Мишей ничего.
Продолжение: