— Ты всегда был обузой!
Максим замер у раковины. Кружка выскользнула из рук, осколки разлетелись по полу.
— Четыре года я терплю! Больше не могу!
Вероника стояла в дверях кухни, скрестив руки на груди. Красное платье, новый маникюр, причёска после вчерашнего салона.
— Это дом моего отца.
— Дом? — она засмеялась. — У нахлебников нет прав на дом.
Максиму было семнадцать. Он выпрямился, сжав кулаки.
— Я учусь. Помогаю по дому.
— Помогаешь? — Вероника указала на осколки. — Разбил сервиз моей бабушки!
Максим видел такие кружки в «Пятёрочке» по 90 рублей. Но спорить было бесполезно.
Мама умерла четыре года назад. Рак. Сорок два года. Максиму тогда исполнилось тринадцать.
Отец женился на Веронике через год. Она была моложе на шестнадцать лет, красивая, весёлая. Поначалу пыталась подружиться с пасынком. Водила в кино, покупала шоколадки, расспрашивала про школу.
Потом начались придирки. Упрёки. Открытая злость.
Максим не понимал, что случилось. Старался не мешать, учился на четвёрки, убирал за собой. Но чем больше старался, тем хуже становилось.
Воскресные обеды превратились в испытание полгода назад. Валентина Ивановна, мать Вероники, стала постоянной гостьей. Тётя Ирина пыталась сглаживать углы. Денис Сергеевич делал вид, что не замечает напряжения.
— Максим, как школа? — спросила Валентина Ивановна, накладывая картошку.
— Нормально. Готовлюсь к экзаменам.
— Куда поступать будешь?
— В медицинский хочу.
Вероника фыркнула, не поднимая головы.
— Врачом захотел. С его тройками максимум на санитара хватит.
— Вероника! — Денис Сергеевич стукнул вилкой по столу.
— Что? Говорю правду. У него тройки по химии с биологией.
— Четвёрки, — тихо сказал Максим.
— Какая разница. Конкурс большой всё равно.
Ирина положила руку на плечо племянника.
— Максим молодец. Подтянется ещё. Правда, Денис?
Отец кивнул, но взгляд метался между женой и сыном. Максим видел эту усталую беспомощность и злился. На себя — что не может ответить. На отца — что молчит. На Веронику — что превратила дом в ад.
— Мам, хватит, — неожиданно сказала Валентина Ивановна. — Парень старается же.
Вероника отложила вилку.
— Ты теперь на его стороне?
— Я ни на чьей стороне. Просто будь справедливее.
— Справедливее? Я четыре года живу в доме, где меня не уважают! Где каждая вещь напоминает о той, первой! Где я терплю этого...
— Светлана, прекрати! — Денис Сергеевич встал.
Максим тоже поднялся.
— Извините, пойду к себе.
Поднимаясь по лестнице, слышал, как внизу разгорается скандал. Голос Вероники становился выше, отец что-то объяснял, Ирина просила успокоиться.
В комнате Максим сел на кровать. На стене висела фотография мамы — молодая, смеющаяся.
Он помнил разговор, подслушанный месяц назад. Спускался ночью за водой, услышал голоса из спальни. Дверь была приоткрыта.
— Не могу больше! Или он, или я!
— Это мой сын!
— Мне всё равно! Пусть живёт у твоей сестры!
— У Ирины однокомнатная квартира!
— Тогда пусть снимает! Ему семнадцать, пора становиться самостоятельным!
Максим тогда вернулся в комнату и до утра не спал. Неужели он правда такой плохой? Неужели его присутствие так отравляет жизнь отцу?
На следующий день он задержался после волейбола. Секция была единственным местом, где чувствовал себя нужным.
Возвращался домой в сумерках медленно. Проходя мимо кафе на Советской, случайно взглянул в окно.
За столиком сидела Вероника. Напротив — мужчина лет сорока в костюме. Они держались за руки, склонив головы друг к другу.
Максим отступил в тень.
Мужчина достал коробочку, раскрыл — блеснуло золото. Вероника вскрикнула, прижав руку ко рту. Обняла спутника.
Максим развернулся и пошёл прочь. Внутри всё похолодело.
Значит, вот в чём дело. Скандалы, придирки, желание выгнать из дома — просто прикрытие. Ей нужен повод разрушить семью, не выглядя виноватой.
Утром Максим спустился на кухню. Вероника готовила завтрак, насвистывая мелодию.
— Доброе утро.
Она обернулась. Взгляд метнулся — изучающий, настороженный.
— Во сколько вчера вернулся?
— В обычное. После тренировки.
— Где был?
— На тренировке же.
— Не ври!
Максим насторожился.
— Не вру. Спросите у тренера.
Вероника шагнула ближе.
— Если кому-нибудь расскажешь о том, что видел...
— Я ничего не видел.
Тишина. Они смотрели друг на друга.
— Хорошо, — наконец сказала Вероника. — Главное, помни — если откроешь рот, пострадает твой отец.
— Понял.
Следующие недели Максим ходил как в тумане. Знание жгло изнутри. Но каждый раз, видя усталое лицо отца, он молчал.
Вероника же, почувствовав власть, стала наглее. Придирки сыпались по любому поводу.
— Почему в комнате бардак?
— Почему поздно пришёл?
— Почему громко ходишь?
— Почему мало ешь? Еда плохая?
Денис Сергеевич пытался вмешаться, но получал отпор.
— Ты всегда на его стороне!
— Меня здесь вообще не уважают!
— Может, мне просто уйти?
Взрыв произошёл в субботу. Максим мыл посуду, не удержал кружку. Она разбилась.
Вероника вылетела на кухню.
— Опять! Всё ломаешь!
— Случайность.
— У тебя всё случайность! Статуэтку разбил — случайность! Диван испачкал — случайность!
— Диван я не пачкал!
— Пачкал! Я видела пятно!
— Это пятно было до меня!
— Как смеешь возражать?! — Вероника схватила солонку, швырнула в стену. — Вот так ты всё разбиваешь! Вот так!
Прибежал Денис Сергеевич.
— Что случилось?
— Твой сын! Я больше не могу!
— Вероника, успокойся...
— Не смей указывать! Устала жить в этом кошмаре! Либо он уходит, либо я!
— Не говори глупостей.
— Это не глупости! — она метнулась к лестнице. — Собираю вещи и ухожу! Раз ты выбрал его!
Через двадцать минут тащила чемодан к выходу.
— Вероника, подожди! Обсудим спокойно!
— Поздно!
Дверь захлопнулась.
Денис Сергеевич стоял посреди прихожей — растерянный, постаревший.
Максим подошёл, коснулся плеча отца.
— Пап, прости.
— Не твоя вина, сынок.
Вероника подала на развод через неделю. Денис Сергеевич мучился, не понимая, что случилось. Звонил бывшей тёще, просил встречи.
Валентина Ивановна холодно отказала.
— Вы сделали свой выбор, Денис Сергеевич.
— Какой выбор? Это мой сын!
— Вероника больше не хочет с вами жить.
Ирина приезжала каждый вечер. Готовила ужин, убиралась, пыталась развеселить. Но атмосфера была гнетущей.
— Может, мне правда съехать? — спросил Максим.
— Даже не думай! — отец обнял сына. — Это твой дом. Всегда будет твоим.
Но Максим видел боль в глазах отца. Чувствовал себя виноватым.
Всё изменилось в пятницу вечером.
Звонок в дверь. На пороге стояла Валентина Ивановна — растерянная, постаревшая.
— Можно войти?
Сели на кухне втроём — Денис, Максим и Валентина Ивановна. Женщина теребила край шарфа.
— Мне звонила Алла. Подруга Вероники. Сказала, больше не может молчать.
— О чём? — напрягся Денис Сергеевич.
— Вероника два года встречается с другим мужчиной. Женатым. Всё это время. Командировки, задержки — всё было ложью.
Тишина.
Денис Сергеевич побледнел.
— Не может быть.
— Алла показала переписку. Фотографии. Вероника хотела разрушить его семью, но он отказался. Тогда решила уйти от вас. Но нужен был повод. Поэтому скандалы с Максимом...
Денис Сергеевич закрыл лицо руками.
Ирина, пришедшая следом, обняла брата.
— Олег, всё к лучшему.
— Мне так стыдно, — Валентина Ивановна посмотрела на Максима. — Я верила ей. Думала, ты трудный подросток. Говорила отцу, что он неправильно воспитывает. Прости.
Максим молчал, глядя в стол.
— Я знал.
— Что? — все трое уставились на него.
— Видел их месяц назад. В кафе. Поэтому она злилась. Боялась, что расскажу.
— Почему молчал? — отец схватил сына за плечи.
— Не хотел делать больно. Думал, может, одумается.
Денис Сергеевич притянул Максима к себе, обнял крепко.
— Мальчик мой. Какой же ты взрослый.
Прошло три месяца.
Воскресный обед собрал семью — Дениса Сергеевича, Максима, Ирину с мужем Андреем и, неожиданно, Валентину Ивановну.
— Вкусный салат, Ирина, — похвалила женщина.
— Спасибо. Это рецепт моей сестры.
— У неё были золотые руки. Жаль, не знала её.
Максим накладывал макароны, улыбаясь.
Впервые за годы чувствовал себя дома спокойно. Не нужно контролировать каждое слово. Не нужно ходить на цыпочках.
— Максим, как дела с подготовкой? — спросил Андрей.
— Хорошо. Репетитор говорит, есть шансы на бюджет.
— Молодец! — Денис Сергеевич гордо посмотрел на сына. — Я в тебя верю.
— Вероника звонила? — осторожно спросила Ирина.
Валентина Ивановна покачала головой.
— Нет. Её мужчина не развёлся. Она осталась одна. Снимает квартиру, работает. Иногда звонит, плачет. Но я не знаю, что сказать.
— Жаль её, — тихо сказал Максим.
Все удивлённо посмотрели.
— Правда жаль. Она тоже несчастная. Просто не умеет жить честно.
Денис Сергеевич положил руку на плечо сына.
— Ты хороший человек, Максим. Намного лучше, чем я в твоём возрасте.
За окном шёл снег. На столе дымились горячие блюда. Максим смотрел на лица вокруг — близких, родных.
Наконец вернулся домой. Не в физическом смысле. В настоящем. Туда, где его любят и принимают.