«И встретиться со вздохом на устах
На хрупких переправах и мостах
На узких перекрёстках мирозданья»
Владимир Высоцкий «Баллада о любви»
Я часто возвращаюсь мыслями к этой киноленте. Фильм стал для меня не замкнутым произведением, а катализатором смыслов. «Интерстеллар» — это не просто научная фантастика о надвигающейся на Землю катастрофе, о чёрных дырах и колониях в космосе. Это современный миф, где физика и метафизика сходятся в одной точке. Миф о человеке, который оказался способен пройти за горизонт событий и вернуться — не только к дочери, но и к новому смыслу человеческой истории. Это фильм о космической силе Любви, которая в мире, где как будто и нет Бога, творит чудеса и делает человеческую жизнь соразмерной Космосу и сама Любовь становится соразмерна Космосу. Я был очень растроган, когда Отец возвратился к своей дочери через все тернии и, казалось бы, вопреки всем законам физики, но, на самом деле, благодаря им. Любовь всё связывает в мире и всё в нём удерживает. И фильм, в котором казалось бы, нет места религии вызывает во мне религиозное чувство - веру в торжество Любви, человеческого и высшего разума! Потому что человек по настоящему может выразить себя только через Космос. Его разум так устроен, что ему тесно на Земле, он претендует на большее. Люди интуитивно чувствуют это и поэтому тянутся к таким историям и таким фильмам.
Кип Торн, его коллеги и друзья, Кристофер Нолан и вся команда фильма поработали на славу. Сюжет фильма держится на законах астрофизики: гравитация, замедление времени, искривление пространства. Но за формулами прячется другое: метафизическая сила Любви. Она становится тем, что связывает Купера и его дочь сквозь десятилетия и миры. Это не просто эмоция, а канал связи, способный проникать туда, куда не доходят сигналы. В этом её парадоксальное величие: она оказывается такой же фундаментальной, как гравитация и сплетается с нею в замысловатый жгут.
«Интерстеллар» часто трактуют как фильм о технологиях и выживании. Но на самом деле это фильм о человеке как существе, способном к самопреодолению. Мифологическая глубина скрыта в простом: не алгоритм, а Любовь спасает людей. Не уравнения, а человеческая привязанность ведёт сквозь хаос времени.
В фильме слышатся мотивы Библии и Одиссеи. Купер как Моисей видит то, что никому не дано было видеть, и выводит человечество из умирающей земли. Как Одиссей он возвращается домой, но его Пенелопа — это дочь, а новая Итака — космический ковчег.
Существа тессеракта — не боги в религиозном смысле, но властители времени и пространства. Их нельзя лицезреть, но они ощутимы во всём, что происходит. Они создают пространство, где человек может говорить с прошлым, и тем самым дарят человечеству шанс на будущее. Это не чудо в старом смысле — это инженерия, но инженерия на пределе возможного, в масштабе космоса. Тессеракт не божественен, но предельно трансцендентен. Существа из Балка (Bulk) — не идолы, не персонажи. Это властители времени. А может быть их и нет вовсе или это мы сами. Их нельзя увидеть, как нельзя увидеть систему координат. Но в этой сетке живут все события фильма. Они не требуют поклонения, но требуют пытливости и предъявляют условие: научись читать гравитацию как письмо.
Купер становится пророком. Он не видит «лица Бога», как Моисей, но получает возможность передать зашифрованное знание. Через свою дочь, Мёрф, он выводит человечество в «обетованную землю» — в космические цилиндры О’Нила, города-колонии, где земная твердь и небо снова поместятся рядом. А во вторую очередь он — Одиссей, который всё-таки приходит домой. Не к Пенелопе, к дочери. Новая Итака находится там, где время, наконец, позволяет обнять дорогого сердцу человека. Его путь – это и исход и возвращение.
Купер проходит в тессеракт не потому, что храбр, а потому, что любит. Любовь — его упрямая метрика. Она калибрует выбор, удерживает курс, взламывает немоту и косность пространства. Там, где заканчивается зрение, начинается связность. И эта связность выносит его за горизонт событий, чтобы вернуть обратно, казалось бы, чудесным способом: передать сообщение тому, кто сможет его расшифровать. А потом возвратиться к дочери и увидеть её, состарившуюся, перед её смертью. Мерф верила и надеялась, что увидит отца, она ждала всю свою жизнь. И это случилось, она его увидела вновь!
И ещё одна мысль ответвилась у меня. Есть фильмы и литературные произведения, где время перестаёт быть календарём и превращается в ткань. «Властелины времени» Рене Лалу и «Интерстеллар» Кристофера Нолана, на первый взгляд, из разных вселенных: в одном — сказка с холодной линией Мёбиуса и лабораторной интонацией демиургов, в другом — инженерная притча о гравитации, любви и долге. Но у них есть общие мотивы. Герой буквально ведёт самого себя из будущего. Не бог с облаков, а человек, растянутый по времени. Сам себе ангел-хранитель. Янгол Охоронец.
Об этом я поговорю в своей следующей заметке.