— Деньги где?
Тамара подняла глаза от телефона. Олег стоял в дверях кухни, красный.
— Какие деньги?
— Матери. На ипотеку. Сегодня второе число.
Тамара поставила кружку на стол.
— Не буду переводить.
Олег шагнул вперёд. Схватился за спинку стула.
— Это шутка?
— Нет.
Он развернулся, выбежал в коридор. Хлопнула входная дверь.
Тамара допила чай. Руки не дрожали. Три года она ждала этого разговора.
Через час Олег вернулся. Ввалился в квартиру, швырнул ключи на тумбочку.
— Мать в истерике! Шестого всё заблокируют! Банк не церемонится!
— Пусть сын платит, — Тамара открыла холодильник, достала йогурт.
— Я плачу за машину!
— Машина стоит тридцать восемь в месяц. Ипотека матери — шестьдесят пять. Считать умеешь?
Олег сжал кулаки. Подошёл вплотную.
— Ты ставишь под удар мою мать!
— Твоя мать получила квартиру сто двадцать квадратов за мой счёт. Нас впихнула в сорок пять. Справедливо?
— Мы договаривались!
— Договаривались платить пополам, — Тамара закрыла холодильник. — Ты платил два месяца. Потом исчез. Я одна тянула три года.
Олег замолчал. Отвернулся к окну.
— Завтра возьмёшь из своих накоплений и переведёшь, — он говорил в стекло.
— Нет.
— Как "нет"?!
— Переводить не буду.
Он ушёл хлопнув дверью. Тамара убрала посуду, вытерла стол. Села на диван, открыла книгу.
Три года назад Валентина Петровна сказала: «Я помогу вам с жильём. Оформим две квартиры по ипотеке. Вам маленькую, мне побольше. Платить будете пополам».
Тамара тогда поверила. Олег кивал, обещал. «Мать права, она нам помогает».
Первые два месяца он переводил тридцать две с половиной тысячи. Половину от шестидесяти пяти. Потом купил внедорожник в кредит. Сказал: «Задержу немного, потом догоню».
Не догнал. Тамара платила одна. Зарплата сорок три тысячи. Минус шестьдесят пять на свекровь. Минус пятнадцать коммуналка. Оставалось минус тридцать семь. Брала подработки. Убиралась в офисах по выходным за две тысячи смену.
Валентина Петровна звонила каждую неделю: «Томочка, не забудь перевести! Шестого срок!»
Олег молчал. Покупал себе кроссовки за двенадцать тысяч. Ужинал с друзьями в ресторанах. Тамара считала копейки.
Теперь он стоял у окна, сжав челюсти.
— Я погашу в этом месяце, — сказал он не оборачиваясь. — Из своих накоплений.
— Хорошо.
— Когда вернёшь?
— Никогда.
Он резко развернулся.
— Что?
— Я три года платила одна. Ты мне должен сто семнадцать тысяч. Верни сначала свой долг, потом обсудим.
Олег побледнел. Открыл рот, закрыл. Вышел из комнаты.
Следующие дни прошли в молчании. Тамара уходила рано, возвращалась поздно. Останавливалась у подруги Ларисы, которая уехала в командировку. Кормила кошку, поливала фикус. Там было тихо.
Шестого числа она вернулась домой. Олег сидел на кухне, мрачный.
— Заплатил, — бросил он. — Взял из резерва. Пятнадцать тысяч осталось на чёрный день.
— Молодец.
— Отец твой даст взаймы?
Тамара налила себе воды. Медленно выпила.
— Даст. Под залог квартиры.
Олег вскочил.
— Какого чёрта?!
— Его деньги, его условия, — Тамара поставила стакан в раковину. — Отец даст сто восемьдесят тысяч. Этого хватит на три месяца ипотеки матери. Под залог этой квартиры. Оформлена на тебя — значит, ты подписываешь.
— Он спятил?!
— У тебя есть другие варианты?
Олег метался по кухне. Телефон зазвонил. Валентина Петровна. Он схватил трубку.
— Да, мам... Решаю... К нотариусу схожу... Хорошо.
Положил телефон на стол. Посмотрел на жену.
— Договаривайся.
Нотариальная контора на третьем этаже старого здания. Пахло пылью и сыростью. Илья Семёнович уже сидел в кабинете. Седой, в тёмном костюме.
— Здравствуйте, Илья Семёнович, — Олег попытался улыбнуться. — Спасибо что выручаете!
Тесть кивнул молча.
Нотариус разложила документы. Начала зачитывать. Олег кивал, не слушая. Главное — получить деньги и закрыть эту тему.
— Подпишите здесь... и здесь, — нотариус протягивала бумаги.
Олег размашисто ставил подписи. Илья Семёнович проверял каждую страницу, сверял паспортные данные.
— Готово, — сказала нотариус. — Вот деньги.
Олег схватил конверт. Пересчитал. Сто восемьдесят тысяч.
— Отлично! Побежал! — он расписался в получении и выскочил за дверь.
Илья Семёнович посмотрел на дочь.
— Ты уверена?
— Да, пап.
— Через месяц встретимся?
— Через месяц.
Тамара обняла отца и вышла.
Валентина Петровна перестала звонить. Олег ходил довольный. Тамара читала книги, гуляла по городу. Не работала.
Через две недели Олег не выдержал.
— Когда устроишься?
— Не знаю.
— Надо возвращать долг! — он повысил голос.
— Какой долг?
— Как "какой"?! Я плачу матери из денег твоего отца! Значит, ты должна мне!
Тамара отложила книгу.
— Я три года платила за твою мать одна. Ты мне ничего не вернул. Теперь требуешь долг с меня?
— Квартира благодаря матери! — заорал Олег.
— Твоя мать получила квартиру вдвое больше нашей за мой счёт. Я переплатила достаточно.
Олег вышел, хлопнув дверью.
Месяц пролетел незаметно. Тамара варила кофе, когда услышала шум в прихожей. Олег пытался открыть дверь. Ключ не входил в замок.
Она подошла, открыла изнутри.
— Замок сломался, — сказал Олег, пытаясь протиснуться мимо.
Тамара преградила путь.
— Замок новый. Работает нормально.
— Зачем меняли?
— Не я меняла. Отец.
— Зачем твой отец менял замок в моей квартире?!
— В своей квартире, — спокойно ответила Тамара.
Олег замер.
— Что?
— Ты продал квартиру месяц назад. Сегодня отец получил документы. Теперь это его собственность.
— Какого... — Олег толкнул жену.
Тамара отступила. Из глубины квартиры вышел Илья Семёнович. Высокий, широкоплечий.
— Убирайся, — сказал он ровным голосом.
— Это моя квартира! — заорал Олег.
— Была. Месяц назад ты продал её мне. Договор купли-продажи с правом обратного выкупа в течение года. Год не прошёл, деньги не вернул. Квартира моя. Уходи.
— Обманули! В суд подам!
— Пожалуйста, — пожал плечами Илья Семёнович. — Документы в порядке. Прощай.
Он закрыл дверь. Олег колотил снаружи, кричал. Потом стихло.
Тамара стояла у окна. Внизу Олег садился в машину. Уезжал.
Илья Семёнович подошёл, положил руку на плечо дочери.
— Всё позади.
— Да, пап.
Она обняла отца. Квартира теперь принадлежит ему. Он обещал переписать на неё. Олег ушёл. Валентина Петровна больше не сможет требовать денег.
Победа.
Но почему так пусто?
Тамара подошла к столу. Села. Посмотрела на пустую кружку.
Три года жизни на человека, который использовал её. Три года в квартире, где у неё не было никаких прав. Три года оплаты чужой мечты.
Илья Семёнович сел напротив.
— Чай?
— Да, — кивнула Тамара.
Он встал, поставил чайник. Достал две чашки. Заварил. Поставил перед дочерью.
Тамара обхватила чашку ладонями. Тепло.
— Спасибо, пап.
— Всегда, доченька.
Она сделала глоток. Горячо. Правильно.