К вечеру изрядно похолодало. Да ещё и сыростью откуда-то потянуло.
— Река, что ли, близко? — пробормотал Кольвин, принюхиваясь, как волк. — Или болото? Хорошо бы — река всё же. Или ручей хотя бы.
Воды в потëртой кожаной фляжке плескалось — только запить сегодняшний ужин. Завтрак уже нечем будет. Впрочем, завтрака, скорее всего, тоже не будет. Его сперва добыть надо, а ни дичи, ни её следов наëмник пока не увидел.
И это было странно.
Впечатления заколдованного лес не производил. И жутко опасных тварей в нëм тоже, вроде, не должно было водиться...
Но почему-то и обычных животных тут не было тоже.
***
По счастью, вскоре Кольвин вышел к реке. А прошагав по крутому обрывистому берегу ещё немного, воспрянувший духом наëмник обнаружил не слишком удобный, но всё же — спуск.
— Пожалуй, тут и заночую, — Кольвин покрутился на месте и решил, что раз до сих пор боги его хранили — то и теперь присмотрят.
От реки стал медленно подниматься туман. Лëгкий ветерок ему помехой не стал, так что наëмник поспешил наполнить фляжку и дособирать веток и сучьев для костра — чтобы на всю ночь хватило.
А затем, чуть поразмыслив, вытянул из ножен меч, подаренный драугом в прошлом году и очертил им широкий круг — так, чтобы можно было лечь у огня, вытянувшись во весь рост.
И сразу как-то уютнее стало.
***
Туман продолжал сгущаться, подниматься и расползаться по обоим берегам. Что-то звучно плеснуло... ещё раз... Хрустнула ветка.
Кольвин напрягся и взялся за рукоять меча, но тишину, успевшую вернуться, больше не нарушал даже шелест осенней листвы.
Наëмник бесшумно выдохнул и чуть расслабился, косясь на рукоять Лейвальдова подарка. Синий камень, вделанный в неё, уже несколько раз предупреждал своего нового владельца о подбирающихся или затаившихся поблизости тварях. Но сейчас он «молчал». Значит, прямой угрозы не было.
«Наверное, можно рискнуть и поспать! Хотя бы подремать...» — Кольвин опять, в который уже раз, покрутил головой, осматриваясь, но не увидел вообще ничего — туман поднялся выше головы и застилал не только звезды, но и верхушки деревьев.
Но едва наëмник устроился поудобнее, как неподалёку снова кто-то заплескался, а потом раздались тихие, но отчëтливо приближающиеся шаги.
Камень на рукояти меча слабо засветился.
«Ну... Вроде, не сильно опасное...»
Шаги замедлились — и стали крадучись перемещаться вокруг защитной черты.
Кольвин бесшумно поднялся и так же бесшумно зарядил арбалет, а затем выпрямился, держа оружие наготове. Но таинственное нечто не торопилось являться на свет костра, наворачивая по кустам уже третий или четвëртый круг.
Всё, что удалось разглядеть наëмнику — смутный тëмный силуэт. Вроде бы — кого-то худого и высокого. Хотя в этом клятом тумане не разберешь толком!..
Кольвин тихонько выдохнул сквозь зубы. Спать в такой компании расхотелось напрочь. Мало ли, кто ещё может явиться.
«Эх!.. И что бы мне у той симпатичной вдовушки не остаться? Ну и что, что у неё на лбу написано было мечтание брачный венок на меня нацепить? Сбежал бы опять. В первый раз, что ли? Пока она к жрецам — я бы успел... В прошлый раз, правда, едва успел...».
Шаги затихли.
«Ушло? Или...»
Не ушло. Нежный женский голос запел на непонятном языке что-то медленное и печальное. То ли грустную колыбельную, то ли балладу о несчастной любви...
«Да плевать! Лишь бы не заклинание какое!..»
Наëмник с опаской прислушался к себе, но пока самым неприятным ощущением было урчание в животе, куда недоложили ужина.
Неожиданно пение затихло. Послышался испуганный вскрик... Громкий плеск...
Камень на мече засветился чуть ярче.
«Та-ак... И что за дрянь теперь пожаловала?..»
Кольвин прислушался — всматриваться бесполезно, всё равно ни демона не видно в белëсой мгле — и услышал ровно столько же. Уши как будто шерстью заткнули.
Наëмник мысленно выругался, потряс головой и завертел ею по сторонам, но увидел только светлое пятно в небе — луну.
Снова раздался плеск... то ли рычание, то ли ворчание... раздражëнное — похоже, охота (или рыбалка?) не удалась.
«Надеюсь, я для него невкусный...»
Синий камень стал медленно гаснуть — опасность удалялась прочь. Но едва Кольвин перевëл дух, как со всех сторон заверещали и гнусно завыли...
Наëмник прислушался.
«Ахулы! Вот их только не хватало!!!»
Сами по себе эти тварюшки были не опасны — ни поодиночке, ни стаей. Но их крики могли привлечь кого-то более крупного и опасного.
Неожиданно снова раздалось пение. Сначала тихое и едва различимое, оно становилось всё громче... А, нет — это ахулы замолкали.
Наконец воцарилась почти тишина. Песня водяной жительницы — не в счёт.
Кольвин был уверен, что компанию ему составляет никса. С которой можно попытаться договориться. Чем бы её задобрить только? Вроде кто-то что-то рассказывал...
«Гребень ей подарить! Точно! Угу... Где ж я его возьму-то? Разве что в сумке завалялся... хе-хе...»
К немалому удивлению наëмника завалялась в сумке... флейта. Простенькая, деревянная, вырезанная кем-то из его приятелей и всученная со словами: «Девки музыку любят! Научишься хоть чë-нить играть — все... ну половина — точно... твои будут!..»
Научился Кольвин всего трëм нотам. Но их действительно хватало для того, чтобы очаровать несговорчивую и привередливую красотку, не ведущуюся на сладкие речи и медовые пряники.
От всей души понадеявшись, что никса не окажется переборчивой и избалованной ценительницей музыки, наëмник поднëс флейту к губам.
Пение стихло.
«Надеюсь, это значит, что ей нравится...»
***
Кольвин старательно вывел последнюю ноту, опустил руки и перевëл дыхание.
— Ещё! Потребовал из-за спины капризный, определëнно женский голос.
Наëмник вздрогнул и резко обернулся, но речная красотка явно не могла пересечь защитную черту. Это обнадёживало.
— А что мне за это будет, — поинтересовался Кольвин с умеренной долей наглости в голосе, старательно вглядываясь в туман.
Судя по тишине, никса призадумалась.
— Вообще-то это ты должен... — возмущëнно начала она.
— Я тебя ни о чëм не прошу, — зевнул наëмник. — Это ты хочешь, чтобы я ещё сыграл.
Водяная обитательница снова не нашлась, что ответить.
— Ну-у... я тебе... Я тебе горсть жемчуга дам.
— Идëт! — от мало-мальски ценных вещичек Кольвин никогда не отказывался. — Давай жемчуг. И рыбину побольше! — добавил он под громкое урчание живота.
— Зачем? — озадачилась никса.
— Жрать хочу.
— Хорошо, — недовольно пробурчала речная соблазнительница.
Едва слышные удаляющиеся шаги. Всплеск.
Тишина.
Наëмник подкинул в костëр несколько толстых сучьев.
***
Через некоторое время звуки повторились в обратном порядке и к ногам Кольвина шлëпнулась крупная, ещё живая и бьющаяся, форель. Следом прилетел сплетëнный из осоки туго набитый мешочек.
— Благодарствую, красавица! — весело откликнулся наëмник, убеждаясь, что никса его не обманула и жемчужины хоть и мелкие, но все настоящие.
Рыбу он, после короткого раздумья, оставил на потом, точнее — на завтрак. А пока...
А пока пришлось всё это отрабатывать.
***
Туман наконец стал... не то, чтобы редеть — хотя бы светлеть. Стволы деревьев проступали теперь сквозь него более явственно. И не только они — Кольвин разглядел у самой границы защитного круга явно человеческий силуэт.
— Ох... устал, — выговорил наëмник и в самом деле онемевшими губами.
— Красиво играешь, — никса встала и приблизилась к черте вплотную, давая возможность полюбоваться своими формами и изгибами. — А хочешь — научу ещё лучше?
— Нет уж, благодарствую, — замотал головой Кольвин. — Я — не потешечник бродячий, а воин.
— Но всё равно бродячий, — рассмеялась никса, как-то угадав род занятий наëмника.
— Ну... Да, — неохотно согласился тот с немного обидным словом. Бродячие — кобели на помойках. А он — свободный человек, который сам выбирает, кому служить.
Никса снова засмеялась — и направилась к реке, вскоре исчезнув в начинающем рассеиваться тумане.
— Уф! Ну и ночка!.. — пробормотал Кольвин, зевая во весь рот. — Давненько такой беспокойной не было.
А, с другой стороны — и похуже случались. Так что грех жаловаться.
Наëмник подкинул в костëр ещё дров и начал потрошить рыбу.
***
К тому времени, как форель изжарилась и была съедена, туман рассеялся почти окончательно. Вот и отлично!
Кольвин тщательно затоптал остатки костра, вскинул сумку на плечо и двинулся в путь, стараясь держаться поближе к реке — пока она течëт в нужном ему направлении.
Пару раз в воде мелькнуло что-то тëмное и довольно крупное.
Примечания:
Драуг — неупокойник из исландской мифологии. В отличие от прочих оживших мертвецов — нейтрален, а то и доброжелателен к людям. Впрочем, это зависит от того, как сами люди к нему относятся.
Ахул — криптид из индонезийской мифологии, похожий на здоровенную летучую мышь или даже на летучую обезьяну.
Никсы — водяные духи как мужского, так и женского рода из германской мифологии.
Откуда у Кольвина взялся меч — читайте тут👇
Внимание! Все текстовые материалы канала «Helgi Skjöld и его истории» являются объектом авторского права. Копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем ЗАПРЕЩЕНО. Коммерческое использование запрещено.
Не забывайте поставить лайк! Ну, и подписаться неплохо бы.
Желающие поддержать вдохновение автора могут закинуть, сколько не жалко, вот сюда:
2202 2056 4123 0385 (Сбер)