— Куда это меня нелёгкая занесла? — Кольвин замедлил шаг и огляделся по сторонам.
Солнце уже давно спряталось за горизонтом, уступив небосвод полной луне — почему-то не жёлтой, а белёсой, как стелющийся под ногами туман. Деревья, изначально не особо-то стройные, теперь и вовсе казались уродливыми и корявыми.
Ночевать под открытым небом не хотелось, но выбора у наёмника, похоже, не было.
— Вот тебе и срезал крюк! — раздражённо буркнул он, поводя плечами и на всякий случай нащупывая рукоять меча. — Говорил же Торфрид...
Хотя... Старый оружейник много всего наговорил. И уговорил — почти кувшин фаленского в одно рыло… Вот язык и развязался. В основном старик пересказывал древние легенды, выдавая их за собственные приключения. Многие, кстати, верили, но Кольвин в их число не входил. Благодаря одной из своих многочисленных подружек, частенько помогавшей своему отцу в архивных делах, наёмник все эти предания едва ли не наизусть знал.
Различив впереди что-то вроде развалившейся каменной ограды с большим деревом внутри, Кольвин поспешил туда.
Опавшие листья шуршали под ногами, создавая впечатление, что кто-то идёт рядом. Наёмник даже головой на всякий случай покрутил, но никого не обнаружил.
Кусты стали гуще — а затем неожиданно расступились, образовав прогалину. Кольвин сделал ещё несколько шагов и замер.
В лунном свете стали хорошо видны камни, принятые им за «ограду».
Высокие — в рост человека — конической формы, сужающиеся кверху, они казались не то священными, не то вообще могильными. Присмотревшись к ближайшему, наёмник обнаружил странные полустёртые знаки — то ли охранные, то ли предупреждающие...
Поразмыслив немного, Кольвин махнул рукой. Искать другое место для ночлега было уже бесполезно — не факт, что найдёшь — а ничего плохого он делать не собирался.
— Я только переночую, — на всякий случай произнес он вполголоса, коснувшись ладонью одного из камней.
К изумлению и лёгкому страху наёмника, ему позволили войти. По крайней мере, именно так он ощутил.
Порыв ветра растревожил опавшие листья, взвихрил их, заставил гнаться друг за другом. Кольвин зябко поёжился и нагнулся за сухой веткой, лежавшей у самых ног.
Вскоре, отогревшись у весело трещащего костра и доев остатки хлеба с сыром, наёмник почувствовал, что его клонит в сон. Завернувшись в плащ, он вытянулся прямо на голой земле, прикрыл глаза…
…и, вздрогнув, словно от толчка, открыл их.
Невдалеке раздался хриплый вой. Нехороший такой, с отчётливыми голодными нотками.
Кольвин рывком сел, одной рукой хватаясь за меч, а другой — за арбалет. Встал. Завертел головой. Одной рукой, вслепую — привычно — натянул тетиву, вложил болт в паз...
— Он далеко. Да и не придёт сюда, даже если тебя учует.
Наёмник резко крутанулся на месте, вскидывая арбалет — и медленно его опустил: этого визитёра болт не остановил бы.
Одного взгляда хватило, чтобы понять: перед Кольвином — воин до мозга костей. Из тех, что стрелу отбивают небрежным движением клинка.
Чёткие, скупые движения. Быстрые внимательные оценивающие взгляды. Постоянная бдительность, но без напряжения, а, скорее, на уровне инстинктов.
Наёмник молча положил свой меч и повёл освободившейся рукой — присоединяйся, мол. Враждовать с незнакомцем он не собирался. Во-первых, делить им нечего, во-вторых — может, повезёт узнать, что это за место, и куда дальше идти. А в-третьих — вдвоём если и не веселее, то уж точно спокойнее.
— Благодарю, — воин на мгновение чуть склонил голову и сел у костра, прямо на землю, отстегнув от пояса и положив рядом потёртые ножны, из которых торчала рукоять меча с изображением восьмиконечной звезды на «яблоке». — Меня зовут Лейвальд.
— Кольвин, — настороженно представился наёмник, усиленно гадая про себя, что же ему так не нравится в облике ночного визитёра.
Плащ — вот что!! Обтрёпанный и изорванный, Абсолютно не сочетающийся с богатым доспехом и оружием.
Воин неожиданно усмехнулся — будто угадал мысли Кольвина.
— Надеюсь, ты не суеверный? — поинтересовался он, вытянув руку и коснувшись ладонью огня.
Наёмник судорожно сглотнул, почти ощущая…
…и тут же разглядел, что пламя то ли огибает плоть, то ли вовсе проходит сквозь неё, не причиняя Лейвальду ни малейшего вреда.
Кольвин спешно припомнил всё, что доводилось слышать о неупокоившихся. Вроде, ничего особо плохого.
— Нет, — пожал он плечами, не торопясь, однако, разряжать арбалет. — Я — наёмник. А суеверные наёмники долго не живут.
— Это верно, — драуг убрал руку от костра и уселся поудобнее, опираясь спиной на один из камней.
Снова раздался вой — тягучий, надрывный, яростный.
— Кто это? — Кольвин дёрнул головой в ту сторону, откуда шёл звук. — И почему ты так уверен, что он сюда не явится.
— Во-первых, он чувствует меня, — воин снова усмехнулся. На сей раз — грустно и задумчиво. — А во-вторых, сюда вообще не каждый может попасть.
— Ну я же попал! Что — я чем-то особенный?
— Возможно, — драуг устремил на него внимательно-задумчивый взгляд.
Наёмник почувствовал лёгкий укол раздражения.
— А яснее ты не мог бы выражаться?!
— Извини, — смущённым Лейвальд, впрочем, не выглядел. — Там, за Гранью мы узнаём и начинаем понимать слишком многое. То, что скрыто от живых...
Он помолчал, запрокинув голову и рассматривая звёзды, словно не видел их давным-давно. Хотя…
— Эти деревья были совсем тонкими прутиками... — заговорил он наконец, переведя невидящий взгляд на весело танцующие язычки пламени.
…Я был молод, но уже известен своими победами. Второй сын короля. Командующий армией. Врагов у нас хватало, и слабыми они не были… Но богиня удачи хранила меня — ничем иным я не могу объяснить свои успехи тогда... и «везение», — он невесело усмехнулся, — потом...
Я раз за разом возвращался с очередной победой под звуки серебряных труб и ликующие крики, лениво отмахиваясь от лепестков, которыми меня осыпáли. Женщины наперебой дарили мне свои ласки — и я снисходительно принимал их. А потом равнодушно отсылал прочь одну красавицу — ради другой.
Скоро я пресытился женщинами. Но и мужчины не дали мне того, что я искал. Знать бы ещё, что именно...
Враги к этому времени притихли, опасаясь нападать в открытую. Ну, а подковёрными интригами ведал мой младший брат, глава Тайной Канцелярии. У него это хорошо получалось.
Я скучал.
Однажды до меня дошли слухи о жутком чудовище, что держало в страхе несколько пограничных деревень. Я обрадовался: вот он — подвиг, достойный такого героя, как я! Обо мне будут складывать легенды и песни!.. Как будто их не складывали...
Чудовище оказалось всего лишь человеком в уродливой маске. Чтобы с ним расправиться, мне хватило всего одного удара мечом. Разочарованный, я двинулся в обратный путь, но заблудился.
Я долго брёл в тумане, сам не зная, куда. Иногда замечал сопровождающие меня тусклые огни, смутные тени… Слышал неясные голоса, но не мог разобрать ни слова.
Казалось, время замерло.
Неожиданно до меня совершенно отчётливо донёсся плеск воды. Я сделал ещё несколько шагов и обнаружил, что стою на берегу реки. Её воды были совершенно чёрными, словно небо в безлунную ночь. А на волнах покачивались, сияли, будто упавшие звёзды, бледно-голубые цветы.
Странное желание охватило меня. Я захотел добыть хоть один, во что бы то ни стало! Но едва я склонился к воде, как все цветы, ярко вспыхнув, стали погружаться, сияя всё так же призывно.
Не помня себя, я рванулся вперёд. И тут же ощутил под ногами пустоту…
Лейвальд замолчал, разглядывая лунный луч, пробравшийся сквозь ветви и белёсым котёнком растянувшийся на палой листве.
— Болтают, что то чудовище, поражённое моей рукой, всё-таки достало меня, уже издыхая, — он усмехнулся в третий раз, мрачно и обречённо. — Много всего болтают...
Что-то мелькнуло в небе, закрыв на мгновение луну. Кольвин инстинктивно вскинул голову, никого — ожидаемо — не увидел...
И проснулся!
Луна давно уже уступила небосвод своему младшему брату. На ветке, над самой головой наёмника, громко и недовольно чирикала какая-то птица.
Возле ярко горящего костра, разумеется, никого не было.
Только сухие листья вяло шевелились в лёгком осеннем ветерке.
Да серебристо мерцала восьмиконечная звезда на навершии меча — то ли забытого, то ли оставленного намеренно.
Примечания:
Яблоко — навершие, голова рукояти холодного оружия. Служит противовесом, улучшая баланс оружия, и удерживает руку на рукояти. Ну, и рукоять дополнительно крепит, чтоб с хвостовика не соскальзывала.
Драуг — неупокойник из исландской мифологии. В отличие от прочих оживших мертвецов — нейтрален, а то и доброжелателен к людям. Впрочем, это зависит от того, как сами люди к нему относятся.
Во многих мифологиях сначала была темнота, а потом уже появился свет. Сначала боги создали луну, а потом уже — солнце.
Внимание! Все текстовые материалы канала «Helgi Skjöld и его истории» являются объектом авторского права. Копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем ЗАПРЕЩЕНО. Коммерческое использование запрещено.
Не забывайте поставить лайк! Ну, и подписаться неплохо бы.
Желающие поддержать вдохновение автора могут закинуть, сколько не жалко, вот сюда:
2202 2009 9214 6116 (Сбер).