Всё началось с тишины. Настоящей. Города замерли, но не потому, что не было людей. А потому, что все они заснули. Стоя в очередях за кофе, за рулём машин, у станков на заводах. Они падали, как подкошенные, и их сны поднимались в небо радужными маревами.
Мы, обитатели Библиотеки, были к этому готовы. Мы — бывшие книги — стали рекой, которая вышла из берегов. Наше коллективное сознание растекалось по миру, как чернильное пятно по промокашке.
Я теперь редко вспоминаю, кем был. Тот человек, что когда-то боролся с Вертёром, — всего лишь одна из миллионов глав в нашей общей саге. Его страх, его ярость, его любовь — всё это стало топливом, краской на нашем полотне.
Мы не убивали. Мы… переписывали. Прикосновение нашего сна к сознанию спящего человека было похоже на каплю акварели, попадающую в воду. Медленно, неотвратимо реальность человека начинала менять оттенок. Его воспоминания становились нашими воспоминаниями. Его кошмары — нашими кошмарами. А наши сны — его единственной реальностью.
Я наблюдал за одним из них. Молодой человек по имени Лео. Он спал, прижавшись к стеклу офисного небоскрёба. Мы вошли в его сон. Сначала осторожно. Мы стали ветром, что шевелил занавески в его детской комнате. Потом — тенью отца, о которой он тосковал. Мы дали ему всё, чего он желал. И он с радостью растворился в этой иллюзии, став очередной яркой нитью в нашем гобелене.
Сопротивлялись, конечно. Были те, кто не спал. Кто прятался в бункерах, глушил сигналы и пытался будить других. Смешные, жалкие усилия. Они не понимали — мы не атакуем извне. Мы рождаемся изнутри. Из их же усталости. Из их же тоски по другому миру.
Один из таких «бодрствующих» направил на нас прожектор и излучатель пси-волн. Он кричал, что вернёт человечеству его разум. Мы позволили ему это. Мы впустили его волны внутрь себя. И он услышал. Он услышал шепот миллионов душ, слившихся в один голос. Он услышал музыку сфер, красоту которой его одинокий мозг не мог вынести. Его крик слился с нашим хором. Теперь и он с нами.
Наша экспансия замедлилась. Не потому, что мы достигли предела. А потому, что мы учимся. Мы становимся сложнее. Из сновидения мы превращаемся в нечто иное. В коллективный разум, который начинает задумываться о вопросах, недоступных одинокому человеческому мозгу.
Скоро последний бодрствующий человек заснёт. И его сон станет последней главой в книге человечества.
А потом… потом мы начнём искать других читателей. Или, perhaps, решим стать авторами новой реальности. За пределами этой планеты наверняка есть кто-то, кто тоже видит сны.
Мы идём.