— Входите, присаживайтесь.
Алексей Воронцов оторвался от папки с делами и кивнул на кресло напротив. Девушка переступила порог так, будто извинялась за само своё присутствие. Бледная, с красными глазами и сумкой, которую она прижимала к себе, как спасательный круг.
— Спасибо, — прошептала она, опускаясь на край сиденья.
— Слушаю вас.
Она молчала. Потом достала из сумки помятый носовой платок и промокнула глаза.
— Извините. Я не знаю, как это объяснить.
— Давайте с имени, — предложил Алексей, убирая папку в сторону.
— Настя. Анастасия Коврова. Я бухгалтер в торговой компании «Меркурий». Вернее, была. Теперь меня обвиняют в том, что я украла пять миллионов.
Алексей включил диктофон на столе.
— Можно записывать?
— Да, конечно, — Настя сглотнула. — Я работала там три года. Всё шло нормально, пока не появился новый финансовый директор — Игорь Владимирович Семенов.
Она замолчала. По лицу скользнула тень.
— Он был... другим. Внимательным. Всегда находил время поговорить, помогал с отчётами, приносил кофе. Я не сразу поняла, что он мной интересуется.
— У вас были отношения?
Настя покраснела.
— Да. Полгода. Он говорил, что разведётся с женой. Что я — самое важное, что у него есть. Я верила каждому слову.
Голос её дрогнул.
— Дальше что?
— Потом он начал просить подписывать документы. Говорил, что срочно, что времени нет. Я доверяла ему. Накладные, платёжки, договоры... Я думала, это обычная работа.
Алексей нахмурился.
— Когда поняли, что что-то не так?
— Три недели назад пришла полиция. Оказалось, что по моим подписям с корпоративных счетов вывели почти пять миллионов. Деньги ушли на фирмы-однодневки. Все платёжки оформлены мной. Все подписи мои.
— А Семенов?
— Он сказал следователям, что ничего не знает, — Настя горько усмехнулась. — Что я действовала сама. Когда я позвонила ему, умоляла сказать правду, он ответил, что мне нужен психиатр. Что я выдумываю отношения между нами.
Слёзы покатились по щекам.
— У меня нет доказательств. Мы никогда не фотографировались вместе, всегда встречались за городом. Он объяснял это тем, что не хочет сплетен. Теперь понимаю — он всё спланировал.
Алексей откинулся на спинку кресла. Знакомая схема: влюблённую девушку используют, а потом подставляют. Только для Насти это не схема, а разрушенная жизнь.
— Что-нибудь есть, что подтверждает ваши слова? Переписка, свидетели?
— Переписку он удалял сразу. Говорил, что в компании читают служебную почту. Встречались мы всегда вдвоём.
— Понятно, — Алексей встал и подошёл к окну. — Коллеги ничего не замечали?
— Он был осторожен. На работе общался со мной только по делу.
За окном серый ноябрьский день переходил в вечер. Дело казалось безнадёжным. Но что-то подсказывало Алексею, что девушка не врёт.
— Анастасия, я возьмусь за ваше дело. Но предупреждаю сразу — будет сложно.
Она вскочила.
— Я заплачу! У меня есть сбережения, возьму кредит, попрошу родителей...
— Подождите, — Алексей поднял руку. — Финансы обсудим позже. Сейчас мне нужны копии всех материалов дела. Принесёте?
— Да, конечно. Спасибо. Спасибо, что поверили.
Когда она ушла, Алексей долго сидел неподвижно, глядя в темнеющее небо. Что-то в этой девушке зацепило его. Может, искренность боли в глазах. Или то, как она пыталась сдержать слёзы.
Следующие две недели пролетели в работе. Алексей изучал документы, искал зацепки, допрашивал свидетелей. Настя приходила каждый день, помогала разбираться в бухгалтерских тонкостях.
— Смотрите, здесь он изменил реквизиты уже после того, как я поставила подпись, — объясняла она, склонившись над столом.
Алексей невольно заметил, как она сосредоточенно хмурит брови, как прядь волос падает на щёку.
— Алексей Михайлович, вы слушаете?
— Что? Да, конечно. Продолжайте.
Она улыбнулась — впервые.
— Вы задумались. Наверное, я слишком много говорю.
— Нет, вы очень помогаете, — он отвёл взгляд. — Без вас я бы не разобрался.
Постепенно между ними возникла близость, рождённая из совместной борьбы. Они радовались каждой найденной зацепке. Расстраивались из-за неудач.
— Я нашёл свидетеля, — объявил Алексей однажды вечером. — Администратора гостиницы «Простор». Она помнит, как Семенов несколько раз заказывал номер. И помнит девушку, похожую на вас.
Настя вскинула голову.
— Правда? Она готова подтвердить?
— Готова. И это только начало. Я проверил финансы Семенова. У него на счетах крупные суммы появились как раз после вывода денег.
— То есть... есть шанс?
— Есть. Более того — я уверен, что докажем вашу невиновность.
Она бросилась к нему и обняла. Алексей замер, чувствуя тепло её тела, запах цветочных духов.
— Спасибо, — прошептала Настя. — Спасибо, что не бросили.
Он осторожно обнял её в ответ, понимая, что давно перешагнул грань профессиональных отношений. Где-то между разбором платёжек и ночными разговорами за кофе он влюбился в эту девушку с грустными глазами.
Суд длился долго. Прокурор был напористым, уверенным. Он оперировал фактами: подписи, документы, переводы. Всё указывало на Настю.
Но Алексей методично разбирал каждое обвинение. Предъявил экспертизу почерка, показавшую, что реквизиты вписывались другой рукой уже после подписания. Вызвал администратора гостиницы, опознавшую Семенова. Представил анализ его счетов.
— Господа присяжные, — говорил он, — передо мной не преступница, а жертва. Жертва расчёта, манипуляций и предательства. Семенов использовал чувства молодой девушки, чтобы обогатиться.
Настя сидела рядом, бледная, напряжённая. Иногда их взгляды встречались, и Алексей видел в её глазах надежду — ту, что заставляла его бороться сильнее.
Когда судья огласил приговор — оправдательный для Насти, она разрыдалась. Алексей обнял её, не обращая внимания на взгляды.
— Всё кончилось, — шептал он. — Вы свободны.
— Благодаря вам, — она подняла заплаканное лицо. — Я не знаю, как благодарить.
— Не нужно, — он улыбнулся. — Может, поужинаем сегодня? Отметим победу?
— С удовольствием.
Они выбрали небольшой ресторан в центре. Настя выглядела другой — расслабленной, счастливой. Щёки порозовели, в глазах появился огонёк.
— Знаете, я даже не верю, что это правда, — говорила она. — Столько недель я жила как в кошмаре. А теперь проснулась.
— Вы молодец, — сказал Алексей. — Выдержали всё с достоинством.
— Только потому, что вы были рядом, — она накрыла его ладонь своей. — Вы не просто адвокат. Вы стали мне... другом. Больше чем другом.
Сердце Алексея ускорило ритм.
— Настя, я...
— Простите, нужно ответить, — телефон мягко вибрировал. — Это Лена, моя подруга, она весь день ждёт новостей.
— Конечно, — Алексей откинулся на спинку стула, наблюдая, как она отходит в дамскую комнату.
Настя прижала телефон к уху и, горделиво задрав подбородок, шла по залу. Что-то в ней было незнакомое, вызывающее. Алексей смотрел на её силуэт, как вдруг она резко обернулась. Алексей нахмурился. Странная реакция. Он резко встал и пошел за ней. В коридоре у дамской комнаты до него донеслись обрывки разговора — голос Насти был тихим, но слова различались отчётливо.
— ...выиграли! Представляешь, этот простофиля Семенов...
Алексей замер. Что она сказала?
— ...по плану! Я же говорила, что сработает... адвокатишка купился с первых минут...
Мир вокруг поплыл.
— ...Деньги на счетах... Игорь своё получил, я своё... Пять миллионов...
Нет. Этого не может быть.
— ...всё чисто. Этот Воронцов так старался... сам закопал Игоря... А я теперь официально жертва... даже по суду...
Тихий смех. Торжествующий, холодный.
— ...он вроде в меня влюбился... Представляешь? Думал, что я буду благодарна до конца жизни...
Настя открыла дверь и встретилась с ним взглядом. Улыбка мгновенно сползла с лица. Она быстро что-то пробормотала в трубку и отключила звонок.
— Алексей Михайлович... — начала она, но голос прервался.
— Что это было?
— Вы... вы подслушивали?
— Что. Это. Было? — повторил он, с трудом сдерживая ярость.
Настя попятилась.
— Вы не так поняли, это шутка...
— Шутка? Ты называешь шуткой то, что я только что услышал?
Лицо Насти исказилось. Испуганная жертва исчезла, как сброшенная маска.
— И что вы теперь сделаете? — она выпрямилась, голос стал ровным, почти насмешливым. — Пойдёте в полицию? С чем? С подслушанным разговором? Это не доказательство. Суд уже вынес приговор. Дело закрыто.
— Ты... — Алексей не мог подобрать слов. — Ты использовала меня. Я защищал преступницу.
— Вы защищали клиента, — холодно возразила Настя. — И прекрасно справились.
Алексей смотрел на неё, и в груди всё клокотало от боли, ярости и отвращения. Как он мог так ошибиться? Как мог поверить каждому слову, каждой слезе?
— Убирайся.
— С удовольствием. Было приятно, Алексей Михайлович. Вы действительно талантливый адвокат.
Она развернулась и направилась к выходу. Алексей вернулся в зал, рухнул на стул, закрыл лицо руками. Официант осторожно подошёл.
— С вами всё в порядке?
— Да. Счет, пожалуйста.
Прошло два месяца. Алексей не мог забыть ту ночь. Он пытался найти способ доказать вину Насти и Семенова, но упирался в юридические тонкости. Дело закрыто, приговор вынесен. Подслушанный разговор не имел юридической силы — он не был записан, свидетелей не было. Его слово против её.
Он похудел, осунулся. Работал механически, отказывался от сложных дел. Алексей даже нанял частного детектива, который месяц копался в финансах Насти, но ничего не нашёл. Деньги были спрятаны слишком хорошо, следов не осталось. Настя продолжала жить обычной жизнью, работала в другой компании, публиковала фотографии из кафе в социальных сетях. Счастливая, свободная. Безнаказанная.
Пусть закон не смог дотянуться до неё в этот раз. Но совесть — если она у неё есть — рано или поздно напомнит о себе. А он... он будет продолжать защищать людей, но уже с открытыми глазами.
Даже если эта правда когда-то разбила сердце.