Знаете, что хуже всего в том, чтобы быть любовницей? Не тайные встречи. Не ложь. А взгляды коллег у кофемашины, когда они резко замолкают, стоит тебе подойти ближе.
Алиса чувствовала эти взгляды каждый день. Открытый офис архитектурного бюро превращался в аквариум, где она была самой заметной рыбкой. Той, на которую все смотрят. И обсуждают.
— ...разве можно так, когда жена в кресле... — ...она же молодая, красивая, могла бы найти свободного... — ...пользуется его слабостью, очевидно же...
Обрывки фраз долетали до нее, как осколки битого стекла. Каждый ранил. Каждый оставлял след.
Она научилась улыбаться, когда хотелось кричать, кивать, когда внутри все кричало от несправедливости. Коллеги судили ее по обложке, не зная содержания.
Никто не спрашивал ее версию. Никто не хотел слышать правду.
Алиса делала вид, что не слышит. Наливала кофе, добавляя чуть больше сахара, чем обычно, чтобы хоть что-то было сладким. Улыбалась секретарше Ирине, которая отводила взгляд.
Возвращалась к своему столу у панорамного окна, откуда был виден весь деловой квартал. Небоскребы из стекла и бетона. Красиво. Холодно. Как ее жизнь сейчас.
Но внутри все сжималось в болезненный узел.
А ведь начиналось все так невинно. Так правильно.
Семь месяцев назад ее приняли в это престижное бюро. «Соколов и партнеры» — одно из лучших архитектурных агентств города.
Алиса еще не верила своему счастью. Молодой архитектор, только защитила диплом с отличием, горела желанием создавать. Менять облик города. Делать мир красивее.
Ей выделили наставника — Марка Соколова. Легенду местной архитектурной среды. Основателя бюро. Мужчину сорока двух лет с проницательными серыми глазами и репутацией перфекциониста, который не прощает ошибок. Его проекты выигрывали международные конкурсы. Его имя значило что-то.
Их первый совместный проект растянулся на месяцы. Культурный центр на берегу реки — стекло, бетон, текучие формы, напоминающие волны. Рабочие вечера в лофте, залитом неоновым светом от уличных вывесок.
Чертежи, макеты, споры о каждой линии, о каждом изгибе. Марк был требовательным. Жестким. Он мог заставить переделать эскиз десять раз. Но был справедливым. И когда хвалил, это значило, что ты действительно создал что-то стоящее.
А потом случилось то, чего Алиса не планировала.
Между эскизами и расчетами начали возникать разговоры. Настоящие. О жизни, о мечтах, о том, что прячется за профессиональными масками.
Оказалось, что Марк в детстве хотел быть художником. Что его дед научил его видеть красоту в простых вещах. Что он может час рассказывать о том, как свет падает на старые кирпичные стены.
Марк оказался невероятно глубоким человеком. Он говорил о красоте так, будто видел ее даже в трещинах на асфальте. Цитировал поэтов. Смеялся над собственными ошибками. Был ранимым под броней профессионализма.
Алиса влюбилась. Не сразу. Постепенно. Как влюбляются в закаты. Сначала просто смотришь, а потом не можешь оторвать взгляд. Не можешь дышать без этого зрелища.
***
Тот вечер она помнила до мельчайших деталей. До запаха кофе, который они пили из картонных стаканчиков. До мерцания экрана компьютера в полутемном офисе.
Они задержались допоздна, доделывая макет для конкурса. Нужно было сдать его утром, а кусок фасада все никак не складывался в гармоничную картину.
В офисе никого не осталось. Только они двое, склонившиеся над миниатюрным городом из картона и пластика.
Их руки случайно коснулись, когда оба потянулись за резаком. Марк замер. Поднял глаза.
И в этом взгляде было все.
Притяжение. Страх. Отчаяние. Желание и одновременно мольба — не надо, остановись пока не поздно.
— Со мной все сложно, Алиса, — его голос звучал хрипло, надломлено.
— Мне нельзя. Понимаешь? Мне просто... нельзя.
Она не поняла тогда. Не сразу. Думала о возрасте, о субординации, о тысяче причин, по которым начальник не может быть с подчиненной.
А через две недели случайно встретила его в Центральном парке. Была суббота. Алиса гуляла после трудной недели, пытаясь выветрить из головы мысли о нем.
Осень раскрашивала деревья в золото и медь. Люди катались на велосипедах, дети кормили уток.
И вдруг она увидела знакомый силуэт на скале у озера.
Марк сидел неподвижно, глядя на воду. Спина сутулая, плечи опущенные. Выглядел он так, будто весь мир рухнул ему на плечи и теперь он не знает, как встать под этой тяжестью.
Алиса подошла. Он даже не удивился. Не повернулся. Просто молча взял ее руку.
Потом пошли к метро. На полпути Марк остановился и указал на извилистую дорогу за пределами парка — узкую, с крутыми поворотами, вьющуюся между холмов.
— Серпантинная дорога, — тихо произнес он. — Там это случилось.
Больше он не сказал ни слова. Просто кивнул ей и пошел прочь, сунув руки в карманы куртки.
Но Алиса поняла, что-то в его жизни безвозвратно сломалось именно там, на этих извилистых поворотах.
***
Их отношения развивались, как им казалось, в тайне. Украденные часы, встречи вдали от города, телефонные звонки с чужих номеров. Переписки, которые они удаляли сразу после прочтения. Ложь друзьям, коллегам, себе.
Марк возил ее на старую дачу унаследованную от деда. Час езды от города, потом грунтовка, потом тишина и запах сосен.
Деревянный дом с резными наличниками, покосившимся крыльцом и скрипучими половицами. Окруженный соснами и тишиной, которая лечила.
Здесь он был совсем другим. Смеялся. Шутил. Готовил ей на завтрак яичницу с помидорами и неумело заваривал кофе. Рассказывал истории из детства, когда жизнь была простой и понятной.
— Я проводил тут все лето, — говорил он, бродя с ней по хвойному лесу. Они шли по тропинке, усыпанной иголками, и воздух был таким чистым, что кружилась голова.
— Дед учил меня рисовать. Акварелью, углем. Говорил, что настоящий архитектор должен понимать природу. Что линии деревьев совершеннее любых чертежей. Что прежде чем строить, нужно научиться видеть.
Алиса видела в нем нежность, остроумие, легкость. Того самого Марка, которым он мог бы быть, если бы жизнь сложилась иначе. Если бы не...
— Я не могу уйти от Софии, — сказал он однажды вечером, когда они сидели на веранде, укрывшись пледом. Похолодало. Осень настойчиво напоминала о себе.
София. Его жена. О которой Алиса знала совсем немного. Только что она существует. Что они вместе уже двенадцать лет. Что она не работает.
— Это я был за рулем той ночью, — Марк смотрел в темноту леса, где между стволами мелькали тени.
— Четыре года назад. Серпантинная дорога. Мы возвращались с презентации моего проекта. Я выпил шампанского. Не много. Один бокал. Но начался дождь, появился туман... Я не справился с управлением. Не рассчитал поворот. Машина вылетела с дороги.
Он замолчал. Алиса ждала, не смея дышать.
— Я отделался переломом двух ребер и сотрясением. А София... Она была пристегнута, но удар пришелся на ее сторону. Повреждение позвоночника. Операции, месяцы в больнице, реабилитация. Теперь она в кресле. Навсегда.
Его голос дрожал.
— Я отнял у нее все. Она была танцовщицей. Солисткой в труппе. Ее карьера только начиналась. Она была так красива на сцене, так свободна... Я отнял у нее... Уверенность. Будущее. Мечты. Все.
Он повернулся к Алисе. В его глазах стояли слезы.
— Мой долг — быть с ней до конца. Я не имею права на счастье. Не после того, что я сделал. Понимаешь?
Алиса понимала. И не понимала. Любовь и долг, где проходит граница между ними? Когда забота превращается в клетку? Для обоих.
***
Давление нарастало. Косые взгляды в офисе. Шепот, который не прекращался. Марк, разрывающийся между двумя мирами, становился все более замкнутым, нервным. Алиса, теряющая себя в этих тайных встречах, просыпалась по ночам в холодном поту.
И однажды она не выдержала.
Нашла адрес их дома в телефонной книге. Современный коттедж на окраине города с панорамными окнами, минималистичной архитектурой. Марк сам спроектировал его.
Купил участок специально для Софии после аварии. С видом на озеро, как замену морю, чтобы компенсировать ее несбывшиеся мечты о путешествиях, о дальних странах, которые она теперь никогда не увидит.
Алиса долго стояла перед дверью. Черная глянцевая поверхность с хромированной ручкой. За ней была чужая жизнь, в которую она вторглась, сама того не желая.
Потом нажала на звонок.
Дверь открылась почти сразу, будто София ждала.
В дверях была элегантная женщина в инвалидном кресле. Темные волосы собраны в пучок, тонкие черты лица, умные карие глаза. На ней был кашемировый свитер и джинсы. Простая одежда, но все сидело идеально. София.
Она не выглядела удивленной. Не выглядела разозленной. Просто устало улыбнулась.
— Проходите, — спокойно сказала она. — Вы не первая, кто приходит сюда.
Это был удар. Удар, после которого земля ушла из-под ног. Алиса вошла, чувствуя, как подкашиваются ноги.
Внутри дом был еще красивее. Высокие потолки, светлое дерево, панорамные окна с видом на озеро. Марк создал идеальное пространство. Без порогов, с широкими проходами, с продуманным освещением. Золотая клетка.
София закрыла дверь и развернула кресло, чтобы смотреть на Алису.
— Вы думаете, вы первая? — в ее голосе звучала холодная ирония без злости, просто констатация факта.
— Марк красив, талантлив и невероятно несчастен. Классическое сочетание, не находите? Он ищет спасения от чувства вины. А вы, девочка, просто очередной спасательный круг. До вас была Катя из отдела маркетинга. До нее Лена, фотограф. Я перестала считать.
— Я люблю его, — еле слышно произнесла Алиса. Голос предательски дрожал.
— Знаю. Он тоже вас любит, наверное. По-своему. — София усмехнулась без радости.
— Но он останется со мной. Из долга. Из вины. Из этого проклятого чувства ответственности, которое съедает нас обоих.
А вы навсегда останетесь той самой девушкой, которую он пожалел. Которую он не смог выбрать. С этим можно жить?
Алиса молчала. Слезы текли по щекам, но она не вытирала их.
— Он купил мне этот дом с видом на озеро, — София обвела рукой пространство.
— Возит на реабилитации три раза в неделю. Заботится так, что мне порой нечем дышать от этой заботы. Покупает цветы, готовит ужины. Но знаете, что самое страшное?
Она подъехала ближе. Так близко, что Алиса видела морщинки у ее глаз, усталость в лице.
— Он делает это не из любви. А из вины. И эта вина съедает его. Медленно, но верно. И меня. Я вижу, как он смотрит на меня и видит не женщину, а приговор. Свой собственный приговор. И теперь эта вина съест вас.
София откатилась назад.
— Уходите. Пока не поздно. Пока вы не стали частью этой трагедии. Пока вы не превратились в еще одну жертву той ночи на Серпантинной дороге.
***
Алиса поняла что она в ловушке. Любит человека, который никогда не будет по-настоящему с ней. Который всегда будет разрываться между чувством вины и чувством к ней. Который никогда не сможет выбрать, потому что сделать выбор — значит предать. И себя, и Софию, и память о той ночи.
Она не хотела быть спасательным кругом. Не хотела быть тайным грехом, который замаливают и повторяют снова.
И приняла решение.
Купила два билета в Италию. Страну, о которой они мечтали вместе. Флоренция, Венеция, Рим. Архитектура эпохи Возрождения это их общая страсть. Марк когда-то говорил: «Если бы я мог выбрать место, где начать жизнь заново, это была бы Италия».
В аэропорту, перед регистрацией, она встретилась с Марком. Назначила встречу у стойки. Протянула ему билет.
— Либо мы летим вместе и начинаем все с чистого листа, — ее голос был твердым, хотя внутри все дрожало.
— Либо я лечу одна. Я не хочу чтобы ты чувствовал себя виноватым из-за меня, Марк. Я не хочу быть той, о которой ты будешь вспоминать с сожалением. Я хочу, чтобы ты выбрал меня сам.
Марк смотрел на билет в ее руках. Его лицо исказилось. Боль, страх, отчаяние, все смешалось.
— Ты не понимаешь! — он схватил ее за плечи. Пальцы впились так, что было больно.
— Я не могу ее бросить! Она не переживет этого! Это убьет ее! Я снова стану убийцей, понимаешь?!
— А меня это убивает сейчас, — спокойно ответила Алиса.
— Каждый день. Каждый раз, когда ты уходишь к ней. Каждый взгляд в офисе. Каждая ночь, когда я сплю одна и знаю, что ты рядом с ней.
— Мне нужно время... — его голос был жалким, беспомощным.
— Время закончилось, — она высвободилась из его рук.
— Рейс через два часа. Я буду ждать тебя у выхода на посадку. Если ты не придешь, я пойму. И больше никогда не появлюсь в твоей жизни.
Она развернулась и пошла к стойке регистрации. Не оглядываясь. Хотя каждая клетка тела кричала: обернись, посмотри, вдруг он следует за тобой.
Марк так и не пришел на посадку.
Алиса ждала до последнего. До объявления о закрытии регистрации. Смотрела на толпу, надеясь увидеть знакомый силуэт.
Но его не было.
Она прошла на посадку одна. Села у иллюминатора. И когда самолет оторвался от земли, она заплакала. Тихо, уткнувшись в шарф.
***
Итальянское солнце щедро заливало улочку. Теплый октябрьский день, который в Милане еще пахнет летом. Алиса сидела за столиком уличного кафе, попивая капучино с идеальной пенкой и листая ленту в телефоне.
Она больше не работала в архитектуре. Неожиданно для себя открыла талант к иллюстрации. Рисовала для итальянских журналов, книжных издательств.
И наткнулась на фото в ленте новостей.
Марк и София на презентации нового архитектурного проекта. Общественное пространство в центре города. Инклюзивное, доступное для всех. Специально для людей с ограниченными возможностями. Пандусы, продуманные маршруты, тактильные дорожки.
Они были вместе и выглядели как счастливая пара. На фото София улыбалась. Впервые за все время Алиса видела ее улыбающейся.
Алиса смотрела на фото и чувствовала... спокойствие. Без боли. Без горечи. Без «а что, если?».
— О чем задумалась, красавица?
Она подняла глаза. К столику подошел Лоренцо, коллега из миланской студии, где она брала иногда заказы. Талантливый иллюстратор, веселый, влюбленный в жизнь. И, кажется, влюбленный в нее. Судя по тому, как часто он «случайно» появлялся в ее любимых местах.
Алиса улыбнулась и закрыла телефон.
— Вспоминала одну историю.
— Грустную?
— Нет, — она покачала головой. — Поучительную.
Лоренцо сел напротив, заказал эспрессо.
А Алиса смотрела на него и думала:
«Я та самая любовница, о которой все говорят гадости. И я могла бы рассказать историю, которая заставила бы вас пожалеть меня или возненавидеть их. Но правда в другом. Иногда любви недостаточно. Иногда самым большим проявлением любви... является уход. И теперь, глядя на тебя, я понимаю, что была права».
Она протянула руку и коснулась ладони Лоренцо.
— Давай прогуляемся? — предложила она на ломаном итальянском, над которым он всегда добродушно смеялся.
И они пошли по залитым солнцем улицам Милана, мимо витрин бутиков и маленьких тратторий, откуда пахло базиликом и свежеиспеченной фокаччей. Навстречу новой истории. Без вины. Без тайн. Без клейма.
Просто двое людей, у которых все только начинается.
История, где не нужно прятаться.
А вы смогли бы уйти от человека, которого любите, если бы поняли, что эта любовь разрушает вас обоих? Или продолжали бы бороться за отношения, несмотря ни на что?
❤️👍Благодарю, что дочитали до конца.