НАЧАЛО ЗДЕСЬ
Глава 41
«Операция начинается!»
Чёрный внедорожник стремительно мчался по асфальтовой ленте шоссе, словно чувствуя нетерпение своего хозяина поскорее оказаться дома. Там, где его ждали любимая жена и маленький сын, мать и дочь. За рулём этого мощного автомобиля сидел Володя, всё ещё, по сей день, влюблённый в Катерину, но уже более-менее смирившийся со своей безответной любовью, которая тихой болью отзывалась где-то в груди.
Когда Вадим узнал о гнусных проделках Ульяны и Володи, то собирался его уволить, выгнать без всяких рекомендаций, и только ради больной и пожилой матери Владимира, которая зависела от его заработка, оставил его на работе. Потом как-то всё само собой постепенно улеглось, острые углы сгладились. А однажды вечером, случайно встретив Катю в саду, парень, собрав всё своё мужество, попросил у неё прощения, искренне, с дрожью в голосе. А совсем недавно торжественно поклялся девушке, положив руку на сердце, что будет ей настоящим, верным другом. И что бы там ни случилось, в любой ситуации она всегда может на него рассчитывать…
На заднем сидении удобно расположились Вадим и Антон, бурно и оживлённо обсуждающие свои деловые вопросы, перебивая друг друга и жестикулируя. До дома оставалось совсем немного, где-то километров пять, не больше. Но именно этот участок дороги был самым безлюдным и тревожным, так как проходил через густой, лес.
Внезапно их догнали две тёмные машины, резко подрезав путь и заставив Володю вдавить педаль тормоза в пол. Сердце рухнуло вниз.
Оттуда молниеносно выскочили десять человек в камуфляжной форме, чёрных масках, скрывающих лица, и с оружием в руках, профессионалы, действующие слаженно и быстро. Прострелив шины с глухими хлопками, они методично разбили стёкла автомобиля Вадима, и осколки дождём посыпались внутрь салона. Затем грубо вытащили мужчин из машины, словно мешки с песком, и, держа под прицелом холодного металла перепуганных Антона и Володю, принялись жестоко, систематически избивать Вадима. Удары сыпались один за другим, в живот, в рёбра, в лицо.
Когда Вадим, окровавленный, со вспухшим лицом и еле живой, беспомощно лежал на земле, хрипя и задыхаясь, один из нападавших неспешно подошёл к нему и, грубо схватив его за волосы, больно дёрнув голову вверх, прохрипел сквозь маску угрожающе и зловеще:
- Уйди с дороги!!!
И, небрежно махнув рукой, дал знак своим подопечным, означающий, что пора уезжать.
Напоследок, для устрашения, пару раз болезненно ударив ошеломлённых Антона и Володю, нападавшие быстро запрыгнули в свои машины и, взвизгнув шинами, отправились восвояси, оставив за собой лишь облако пыли и троих потрясённых мужчин на пустынной дороге.
***
На улице уже почти стемнело, а Вадима всё ещё не было. Впрочем, как и Антона с Володей тоже. Катерина не находила себе места, она металась от окна к двери, вглядываясь в темноту за стеклом, прислушиваясь к каждому шороху. Сердце бешено колотилось, а в груди росло тревожное предчувствие, которое с каждой минутой становилось всё сильнее.
Раиса Константиновна вела себя гораздо спокойнее, лишь слегка нервничала, время от времени поглядывая на часы. Она была уверена, что её дети просто задержались на работе или заехали куда-нибудь отметить удачную сделку, как это бывало раньше.
Женщина даже не подозревала, что перед тем как ехать домой, Вадим позвонил жене, сообщив, что будет дома через час. Но с того момента прошёл уже не один час и не два, а гораздо больше.
Сначала Катя ждала мужа на улице, несмотря на накрапывающий дождь. Она стояла у ворот, кутаясь в лёгкую кофту, и всматривалась в каждую пару фар, появляющихся вдали. Но когда начался сильный ливень с грозой, и молния полоснула по небу ослепительной вспышкой, ей пришлось перейти в дом, и, то лишь после настойчивых уговоров свекрови.
- Успокойся, доченька, — подбадривала девушку женщина. — Они наверняка заехали куда-нибудь отметить хорошую сделку и просто забыли о времени. Ты же знаешь мужчин...
- Нет! — Катя резко обернулась, и в её глазах блеснули слёзы. — Вадим обязательно предупредил бы меня. Он всегда звонит, если задерживается. Всегда! Я чувствую... я чувствую, что с ним что-то случилось! — Голос её дрогнул и сорвался на полушёпот. — Я не понимаю, почему вы и Ульяна так спокойны?! Как вы можете просто сидеть и ждать?!
- Катюш, мы верим, что с папой всё в порядке, — спокойно ответила Ульяна. – Бабушка права, папа и дядя Антон часто забывают о времени.
- Дай Бог, чтобы вы были правы... дай Бог!!! — тихо пробормотала обеспокоенная жена, пытаясь хоть немного успокоиться.
Ей, конечно, хотелось верить свекрови и падчерице, но какое-то мучительное беспокойство внутри не давало этого сделать. Оно росло, разрасталось, заполняя всё её существо ледяным страхом. Катя словно чувствовала чужую боль, не свою, а Вадима. Эта боль пульсировала где-то на грани сознания, острая и пронзительная. И чем больше проходило времени, тем сильнее, тем невыносимее становилось это ощущение.
Она ходила по комнате, как загнанный зверь, то садилась, то вскакивала, хваталась за телефон, набирала номер мужа, Антона или Володи, но в ответ слышала лишь длинные гудки. Руки дрожали. Во рту пересохло. Дождь барабанил по окнам, а гром грохотал так, что, казалось, сотрясал сами стены дома.
Наконец, совершенно обессилев от мучительного ожидания, девушка опустилась в кресло и, уронив голову на руки, немного забылась в полудрёме, где кошмарные образы смешивались реальностью...
Вдруг входная дверь с грохотом распахнулась.
В гостиной показались промокшие насквозь Антон и Володя, ведущие под руки Вадима. То, что Катя увидела, заставило её сердце на мгновение остановиться, а потом забиться в бешеном, болезненном ритме. Вадим... её Вадим... был почти неузнаваем. Лицо в кровоподтёках и ссадинах, рубашка разорвана и пропитана кровью, он еле держался на ногах, опираясь на братьев.
- О, Господи! Что случилось?! Вадим! — испуганно, почти на крике проговорила Катя, бросаясь к мужу.
Она схватила его за руку, и ощутила, как он вздрогнул от боли. Слёзы хлынули из глаз, застилая всё вокруг мутной пеленой. Это не могло быть правдой. Не могло! Её худшие предчувствия сбылись, и реальность оказалась страшнее любых кошмаров.
- На нас напали какие-то придурки! — рявкнул Антон, сам бледный и взъерошенный. — Вызывай скорую, быстрее!!!
Катя, быстро схватила телефон и вызвала скорую. А потом молилась, чтобы та успела спасти её мужа…
***
Вадим оказался очень сильным человеком, буквально через неделю он практически встал на ноги. Хотя врачи предупреждали о необходимости длительного восстановления, он словно бросил вызов собственному телу, заставляя его подчиниться воле. Впрочем, стыдно было бы не выздороветь при таком уходе, который ему организовала Екатерина.
Девушка с него буквально пылинки сдувала, охраняя и оберегая круглые сутки, словно самое драгоценное сокровище. Она просыпалась раньше всех, чтобы приготовить ему завтрак, следила за приёмом лекарств по часам, меняла повязки с такой нежностью, будто прикасалась к хрупкому фарфору. По ночам Катя почти не спала, вздрагивая от каждого его движения, от каждого вздоха, боясь, что ему стало хуже. Тёмные круги под её глазами становились всё заметнее, но она упрямо отказывалась от помощи, не желая никому доверять заботу о муже.
Вадим видел, как она изматывается, как тает на глазах, но любая попытка заставить её отдохнуть наталкивалась на решительный отказ.
«Я в порядке, — повторяла она, натягивая улыбку. — Главное, чтобы ты поправился».
И он понимал, она не просто ухаживала за ним, она цеплялась за него, как за спасательный круг, боясь отпустить хоть на мгновение, словно он мог исчезнуть, раствориться, если она ослабит хватку.
И вот сегодня, когда её муж окончательно поправился, когда врач, осмотрев его, удовлетворённо кивнул и разрешил вернуться к обычной жизни, Катя вдруг почувствовала, как всё напряжение последних дней обрушилось на неё разом. Воспользовавшись тем, что Вадим был в душе, она опустилась на край кровати и разрыдалась.
Слёзы лились сами собой, горячие, солёные, очищающие. Всё то, что она держала в себе эти бесконечные дни, страх, отчаяние, ужас от мысли, что она могла его потерять, всё это вырвалось наружу неудержимым потоком. Она плакала навзрыд, уткнувшись лицом в ладони, плечи её содрогались от рыданий. Катя даже не слышала, как открылась дверь ванной.
Именно в таком состоянии, сломленной, беззащитной, всю в слезах, Вадим и застал свою жену.
- Ты чего? — В его голосе прозвучала тревога.
Он мгновенно оказался рядом, присел около неё на корточки, бережно взяв её холодные, дрожащие руки в свои тёплые ладони. Капли воды с его влажных волос падали на их сплетённые пальцы. — Катюша, что случилось? Милая, ну же, посмотри на меня...
Подняв на него заплаканные, покрасневшие глаза, она увидела его живое, родное лицо, почти без следов недавних побоев, с заботливым, встревоженным взглядом, и что-то внутри неё окончательно сломалось. Катя крепко обняла его, вцепившись в него так, словно боялась, что он сейчас исчезнет, растает, окажется миражом.
- Если бы ты умер, я бы тебе этого никогда не простила! — с укором, сквозь всхлипывания проговорила она, уткнувшись лицом ему в плечо.
Слова звучали нелепо, абсурдно, как будто эта фраза могла хоть что-то изменить, словно после этих слов смерть получит строгий запрет и никогда не тронет её мужа. Но ей казалось, что именно так и будет. Ведь он не может её бросить, просто не имеет права! Они так нужны друг другу, они одно целое, и без него она просто перестанет существовать.
- Ты слышишь? Никогда! — повторила она с отчаянием, сжимая его ещё крепче. — Я не смогу без тебя... не смогу...
- Ну что ты, родная, я тебя никогда не брошу, — тихо, успокаивающе проговорил он, поглаживая её по спине. — Ты слишком дорога мне. — Вадим слегка отстранился, заглянул ей в глаза и усмехнулся, качая головой. — Мог ли я когда-нибудь подумать, что так буду любить одну женщину и буду ей верен?!
- А мне ты такой нравишься, — она улыбнулась сквозь слёзы, и эта улыбка осветила её лицо, прогнав тени последних дней.
Вадим нежно вытер большими пальцами слёзы с её щёк, провёл рукой по её волосам.
- Скажи, чего ты хочешь? — серьёзно спросил он. — Я выполню любое твоё желание, даже самое необычное. Что угодно, только скажи.
Катя замолчала, задумавшись. Потом опустила глаза, и на её щеках проступил лёгкий румянец смущения.
- У меня есть одно... не совсем обычное желание, — тихо начала она, смущённо опустив глаза. — В детстве я всегда мечтала покататься на карусели с лошадками. Знаешь, на такой старинной, красивой, с музыкой... — Голос её дрогнул. — Но я выросла, а мечта так и не сбылась. Мама всё обещала, но... — На её глазах вновь показались слёзы, но теперь они были другими, не от страха, а от давней, детской обиды. — Смешно, да? Взрослая женщина, а мечтает о карусели...
- Ничего не смешно! — резко оборвал её Вадим, и в его глазах вспыхнул решительный огонь.
Он поцеловал жену, долго, нежно, вкладывая в этот поцелуй всю свою любовь и благодарность. Потом, не говоря больше ни слова, взял телефон и начал звонить. Катя наблюдала за ним с недоумением, вытирая остатки слёз.
Договорившись с администрацией одного из лучших парков аттракционов в городе, он положил трубку и повернулся к жене с торжествующей улыбкой.
- Так, — объявил он, притягивая её к себе. — Сегодня вечером мы с тобой едем кататься на каруселях. Весь парк будет наш, только наш, и никого больше.
- Что?! Правда?! — Катя не поверила своим ушам.
Её глаза расширились, на лице отразилось изумление, смешанное с восторгом.
- Правда, — подтвердил он, целуя её в кончик носа.
Взвизгнув от счастья, Катя бросилась мужу на шею, осыпая его лицо поцелуями. Вадим рассмеялся, подхватил её на руки и закружил по комнате. Боль в рёбрах отозвалась острым уколом, но он не обратил на это внимания, радость жены была дороже любого дискомфорта.
***
Вечером Вадим отвёз свою жену в парк. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в невероятные оттенки розового и золотого. Парк был пуст, ни одного посетителя, только включённые аттракционы, сияющие разноцветными огнями в сгущающихся сумерках, и несколько сотрудников, которые держались на почтительном расстоянии.
Катя замерла у входа, не в силах поверить в происходящее. Её глаза блестели то ли от слёз, то ли от отражения тысяч лампочек.
- Это... это всё для меня? — прошептала она.
- Всё для тебя, — подтвердил Вадим, обнимая её за плечи.
Они направились к главной карусели, старинной, двухъярусной, украшенной резными деревянными лошадками, каждая из которых была настоящим произведением искусства. Заиграла музыка, нежная, немного ностальгическая мелодия из музыкальной шкатулки.
Катя выбрала белую лошадку с золотой гривой и забралась на неё с таким выражением лица, словно она была маленькой девочкой. Вадим устроился рядом, на вороном коне. Карусель медленно пришла в движение, лошадки начали плавно подниматься и опускаться.
И они катались снова и снова, переходя от одного аттракциона к другому. Смеялись, как дети, визжали на американских горках, пугались в комнате страха, стреляли в тире. Вадим купил жене огромного плюшевого медведя, сахарную вату и воздушные шары.
Когда стемнело окончательно, они вернулись к карусели. Сотрудники парка принесли плед, подушки и корзину с угощениями, фруктами, сладостями, соком и изысканным лимонадом в хрустальных бокалах. Устроившись на мягкой траве рядом с каруселью, они сидели, обнявшись, наблюдая, как вращаются разноцветные лошадки.
- Спасибо, — тихо сказала Катя, прижимаясь к мужу. — Это самый счастливый день в моей жизни. Ты даже не представляешь...
- Представляю, — ответил он, целуя её в макушку. — И знаешь что? Я тоже сегодня почувствовал себя ребёнком. Настоящим, беззаботным ребёнком.
Но ещё большее удовольствие он получил оттого, что его жена была по-настоящему, искренне счастлива. Вадим смотрел на её сияющее лицо, на блеск в глазах, на эту чистую радость и понимал, что может быть, сегодня он смог вернуть ей хотя бы кусочек потерянного детства.
Может после сегодняшнего вечера Катя поймёт, что ещё многое можно вернуть, и простит свою мать...
***
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...