НАЧАЛО ЗДЕСЬ
Глава 40
«У прошлого в плену»
Последние дни стояли невыносимо жаркие и душные. Асфальт плавился под колёсами, воздух дрожал маревом над капотом, но это совсем не мешало ему находиться в машине часами, словно приговорённому к добровольному заточению. День за днём он просиживал у до боли знакомого и родного подъезда, вспоминая своё прошлое и единственную в его нелёгкой жизни любовь.
Сколько раз она выходила из этой двери, такая же красивая, совсем не утратившая за эти годы свою молодость и обаяние. Сколько раз ему хотелось выйти из машины и броситься ей навстречу, чтобы заключить в свои объятия, чтобы поцеловать в нежные, как шёлк, губы, чтобы рассказать о своей нелёгкой жизни, о бессонных ночах, о тоске, которая не отпускала все эти годы. Ему так отчаянно хотелось вернуть прошлое, чтобы не упустить будущее! Но с тех пор прошло уже почти двадцать лет, целая вечность, и сейчас они совершенно чужие люди, разделённые непреодолимой стеной времени и обстоятельств. Их уже ничего не связывает! Ничего, кроме дочери... потерянной дочери, о которой он не знал ничего, кроме того, что она где-то существует.
И сейчас он часами простаивает у подъезда матери своего ребёнка, чтобы узнать правду, мучительную, выжигающую изнутри правду о том, кто же его дочь?
Догадки в его голове начали созревать ещё несколько месяцев назад, сначала робкие, едва уловимые, но он всеми силами гнал их от себя, не желая признавать очевидное. Уж больно ему не хотелось верить в то, что его дочь это жена его злейшего врага! Какая жестокая ирония судьбы!
Но именно так всё и оказалось! Буквально минут двадцать назад серебристая иномарка Катерины Гольданской подъехала к заветному дому, и девушка направилась в родной подъез. Пробыв там совсем недолго, от силы минут десять, она вышла обратно. Но и этого времени ему хватило с лихвой, чтобы понять, прочувствовать каждой клеткой своего существа, что эта девушка и есть его когда-то отвергнутая дочь. Дочь, которую он искал долгие, мучительные годы.
Да и не нужно особого ума, чтобы увидеть их родство. Даже совершенно не знающий их человек мог бы заметить это невероятное, поразительное сходство между отцом и дочерью. Катерина была практически его точной копией, только в женском обличье, и всё, так или иначе, указывало на это: тёмные волосы, падающие волной на плечи, смуглая кожа с тёплым золотистым оттенком, разрез и цвет глаз тот же самый, что смотрел на него из зеркала каждое утро. Кавказский парень и русская девушка когда-то подарили миру невероятно красивую девочку, но не смогли, не сумели оценить этот бесценный подарок природы, малодушно бросив малышку на произвол судьбы!.. И эта мысль жгла его изнутри нестерпимой болью!
Машина Катерины уже давно отъехала, растворилась в потоке городского транспорта, но Артур по-прежнему продолжал стоять у подъезда, словно окаменев, не в силах сдвинуться с места. Мысли роились в голове, сменяя друг друга. Что теперь делать? Как подойти к ней? Что сказать? Простит ли она его когда-нибудь?
И только пронзительная сирена скорой помощи, разрезавшая душный воздух, заставила его очнуться от оцепенения и покинуть это место, ставшее ему за последние дни ещё более родным и одновременно чужим. Свидетелем его боли, его потери, его запоздалого раскаяния.
***
Вечером, когда наступили сумерки, и за окнами зажглись первые огни фонарей, Катя рассказала Вадиму о поездке к своей матери и об их нелёгком, выматывающем душу разговоре. Они сидели на диване в гостиной, и Катя то и дело крутила в руках свой телефон, подбирая слова. Найти поддержку в своих поступках она не пыталась, ей просто отчаянно нужно было с кем-то поделиться этой тяжестью, этим грузом противоречивых чувств, который давил на грудь, не давая свободно дышать.
К тому же Катя поняла, и это открытие пугало её больше всего, что она окончательно запуталась в своих чувствах к матери. Она неустанно кричит о своей ненависти к ней, выплёскивает эту злость при каждом удобном случае, но в глубине души, в самом потаённом уголке сердца, она её жалеет. Жалеет так сильно, что порой становится невыносимо больно.
А эти слёзы сегодня днём... Как же мать плакала, горько и отчаянно, словно изливала всю боль накопившихся лет! Катя даже почувствовала, как у неё сердце болезненно сжалось, как что-то внутри дрогнуло, и готово было сломаться. Ей захотелось обнять эту несчастную женщину, утешить, сказать, что всё будет хорошо.
Но глупая, проклятая гордость властно говорила: «Уйди! Не смей проявлять слабость!» и она ушла, послушно подчинившись этому внутреннему голосу, оставив позади себя рыдающую мать, сломленную и одинокую.
- Тебе не нужно было с ней так говорить! — Вадим покачал головой, и в его голосе звучала мягкая укоризна. — Она же твоя мама! — попытался он вразумить жену, внимательно, с нескрываемым беспокойством выслушав её сбивчивый рассказ до конца.
- Да какая из неё мать? — Катя вскинулась, и в глазах её вспыхнул знакомый огонёк обиды. — Она же бросила меня! — Вот, опять она за своё, сама же себе противоречит, сама не понимая, чего на самом деле хочет, простить или продолжать ненавидеть.
Катя встала и отошла к окну, чтобы Вадим не увидел её слёз. Сейчас она почему-то стыдилась их. Может, просто потому, что боялась показать свою слабость?
- Любимая, — Вадим подошёл к жене и, нежно взяв её за плечи, развернул к себе и заглянул в глаза, полные невысказанной боли и смятения. — Все мы совершаем ошибки, порой страшные, непростительные. Но она твоя мама, она подарила тебе жизнь. Уже за это ты должна быть ей благодарна. — Он помолчал, давая словам дойти до её сознания, а затем добавил с лёгкой, тёплой улыбкой. — К тому же благодаря ей у меня есть ты, самое дорогое, что есть в моей жизни! Прости её, Катюш. Не упускай время, не трать его на обиды и злость, ведь жизнь так коротка, так безжалостно быстротечна! Завтра может быть уже поздно...
Катя молчала, глядя в пол, переваривая его слова. Внутри неё шла настоящая война между гордостью и состраданием, между обидой и любовью, между желанием наказать и потребностью простить.
- Хорошо, я подумаю, — наконец, смягчилась Катя, и голос её стал тише, почти беззащитным.
Она подняла глаза на мужа, и в них мелькнула робкая надежда.
- Обещаю! Я, правда, подумаю... может быть, ты и прав.
Вадим притянул её к себе, и она уткнулась лицом ему в плечо, позволяя себе на мгновение стать слабой, позволяя себе просто быть любимой и понятой.
***
Прошла неделя с того момента, как Катя посетила мать. И чем дальше уходил в прошлое тот день, чем больше времени пролегало между ними. И тем сильнее, настойчивее девушка хотела увидеть маму вновь. Это желание росло внутри неё, как весенний росток, пробивающийся сквозь асфальт, упрямо, неотвратимо, вопреки всем её попыткам задавить его.
Она вспоминала обстановку в той квартире, как там было на удивление чисто и уютно, как солнечный свет мягко струился сквозь занавески. Вспоминала Елену в простом домашнем костюме, такую неожиданно ухоженную и молодую, совсем не похожую на ту опустившуюся женщину из её детских кошмаров. Вспоминала её мужа, нежного, ласкового, с добрыми глазами и заботливыми руками. Вспоминала тот аромат готовящейся еды в их доме, запах домашнего борща и свежей выпечки, запах настоящего семейного очага, которого она была лишена в детстве.
И тогда Катя пришла к выводу, который одновременно пугал и обнадёживал её. Её мать изменилась, она стала совсем другой, словно переродилась. Теперь в доме нет пустых бутылок, валяющихся по углам, и незваных пьяных гостей, орущих по ночам непристойные песни. Теперь там нет въевшейся грязи и того тошнотворного, удушливого запаха перегара и немытых тел. Теперь там царят чистота и уют. Уют, который создаёт Елена своими руками, вкладывая в каждую мелочь частичку себя, словно пытаясь искупить прошлое.
А что если Вадим прав? Что если Кате действительно стоит пусть уж не помириться сразу, не броситься в объятия с прощальными слезами, то хотя бы выслушать свою мать, дать ей шанс объяснить, рассказать свою версию событий? Ведь она сама, советует Вадиму наладить отношения с Ульяной, настаивает на примирении, в то время как сама же упорно, почти фанатично сопротивляется сближению с собственной мамой.
Возможно, она так и поступит, простит, выслушает, попытается понять. Но только не сейчас, определённо не сейчас, чуть позже, когда душевные раны хоть немного затянутся. Сейчас ей нужно время, драгоценное время, чтобы пережить, переварить первую встречу после долгой, мучительной разлуки, чтобы во время второй встречи снова не оттолкнуть рыдающую мать резким словом или холодным взглядом, чтобы не причинить ещё больше боли им обеим.
Обдумывая свою запутанную жизнь, перебирая в памяти события последних дней, Катя медленно гуляла по летнему саду. Она была так погружена в свои мысли, так далека от реальности, что даже не заметила, как её окликнул Владимир.
- Катя! — вновь повторил он, на этот раз громче и настойчивее, уже подойдя ближе, почти вплотную.
Девушка немного приостановилась, инстинктивно обернувшись на звук знакомого голоса, но потом, поняв, кто именно её зовёт, она демонстративно продолжила свой путь, ускорив шаг.
- Подожди, пожалуйста! — он решительно преградил ей дорогу. — Мне нужно с тобой поговорить. Это важно!
- А мне нет! — отрезала она холодно, и в её голосе звучала неприкрытая враждебность.
Она резко оттолкнула его в сторону и попыталась пройти дальше, но он не сдавался.
- Прости меня, — он отчаянно взял её за руку, сжав пальцы. — Прости, пожалуйста! Я не должен был тогда так с тобой поступать! Это было подло, низко, недостойно!
- Это всё?! — спросила она с показным равнодушием. — Тогда я пошла! — Катерина резко выдернула из его руки свою руку и решительно направилась прочь, но его следующие слова заставили её замереть на месте.
- Я люблю тебя! — выкрикнул он ей вслед, и в голосе его прорвалась настоящая боль. — Любил с самого начала, люблю сейчас, и всегда буду любить! Что бы ты ни делала, что бы ни говорила!
- Ах, любишь?! — она резко развернулась к нему, и глаза её сверкнули гневом. — Так значит, теперь так поступают с любимыми? Предают? Подставляют? Разрушают их жизни?!
- Катюша, пойми, прошу тебя, — он сделал шаг к ней, протягивая руки в умоляющем жесте. — Мне было невыносимо видеть, как ты губишь свою жизнь, своё будущее рядом со стариком! Как ты растрачиваешь свою молодость, красоту!
- Вадим не старик! — вспыхнула Катя, и её щёки залил румянец негодования. — Да, он старше меня, я не спорю, но он не старик! К тому же я люблю его! Люблю всем сердцем, всей душой! Я жизни без него не представляю, понимаешь?! И что бы ни случилось, какие бы испытания ни посылала нам судьба, я всегда буду с ним, рядом, и никогда, слышишь, никогда его не предам! Я не знаю, на что ты надеялся, разлучая нас, какие строил планы?!
- Я сам сейчас не понимаю, как пошёл на такое, — он виновато пожал плечами, опустив взгляд. — Это было безумие, помутнение рассудка. Я просто думал, что подставлю тебе своё плечо в трудную минуту, окружу заботой, а там уж само пойдёт, само сложится! — Он глупо, неловко улыбнулся, и даже сам понимал, что объяснения его звучат более чем жалко, примитивно и по-детски наивно.
- Неужели ты всерьёз думал, — Катя покачала головой с горькой усмешкой, — что после того, как ты собственноручно разлучишь меня с Вадимом, разрушишь наше счастье, я приду именно к тебе за помощью и утешением? Да ты был бы последним человеком на земле, к кому бы я пришла! Самым последним! Так что ваша жалкая затея с Ульяной гроша ломаного не стоит!
- Сейчас-то я это прекрасно понимаю, вижу всю абсурдность этого плана, — он вздохнул тяжело, — а вот тогда! Тогда я был ослеплён чувствами! — Он помолчал, собираясь с духом, а затем снова посмотрел ей в глаза с искренней мольбой. — Катюш, прости меня, умоляю! Я обещаю тебе, клянусь всем, что мне дорого, что больше никогда не буду вмешиваться в ваши с Вадимом дела, не стану строить козни! Просто знай и помни, что бы ни случилось в твоей жизни, какая бы беда ни пришла, ты всегда можешь на меня рассчитывать, всегда! — Он бережно взял её руку в свою, сжал с нежностью. — Прости меня. Пожалуйста.
Катя долго смотрела на него, изучая его лицо, ища признаки фальши или лицемерия, но видела лишь искреннее раскаяние и боль. Что-то внутри неё дрогнуло, смягчилось.
- Ты хороший, Володя, — наконец, произнесла Катя, и на губах её появилась мягкая, доброжелательная улыбка. — Хороший, добрый, но... не мой. Просто не мой, и с этим ничего не поделаешь. — Она вздохнула. — К тому же есть во всём этом и моя вина. Если бы не моя дурацкая затея завоевать при помощи тебя Вадима, разыграть спектакль ревности, может быть, и не было бы ничего такого, может, ты бы не влюбился в меня!
- Да нет, Катюш, — мягко, но твёрдо опроверг он её слова, покачав головой. — Не вини себя понапрасну. Я влюбился в тебя ещё тогда, помнишь, когда вас из ресторана в квартиру вёз в ту первую ночь. Ты была такая красивая, такая живая! Так что это самая настоящая любовь с первого взгляда, классика жанра! — Он грустно улыбнулся. — Но ты не переживай. С этого самого момента, с этой минуты ты для меня просто друг. Хороший, дорогой сердцу друг, и только.
В ответ Катя просто тепло улыбнулась, затем коснулась руки Володи и посмотрела ему в глаза.
- У тебя всё ещё будет. Вот увидишь, ты ещё будешь счастлив. – И легко пошла прочь, оставляя его стоять в задумчивости под тенью старых деревьев.
***
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...