Вечером, когда за окном зажигались
первые робкие, вечерние звёздочки, мама, поправляя пушистое, цвета спелой вишни одеяло Миранальды, мягко напомнила:
— Завтра, в воскресенье, мы все вместе едем в большой-пребольшой магазин за покупками для школы. Нужно много чего успеть, ведь ты, моя радость, почти всё лето проведешь у бабушки в деревне.
Миранальда, устроившись в своей волшебной кровати с серебристым балдахином, уже мысленно перенеслась в завтрашний день. Она всё лучше понимала, что у неё есть особый дар — создавать будущее яркими, живыми образами. Она чувствовала, что этот дар есть у всех, но у многих он дремлет, словно маленькая птичка, не умеющая расправить крылья, или светится так слабо, что его и не разглядеть. Но её дар был сильным, как горный поток, и ярким, как полярное сияние.
Однако она уже заметила, что не все её образы сбываются с точностью. Иногда они всплывали в реальности словно отражение в чистейшем зеркале горного озера, а иногда искажались до неузнаваемости, будто отражение в воде, в которую бросили камень. А бывало, что, как ни старалась, ничего не получалось.
На каком-то глубинном, интуитивном уровне она чувствовала, что не обо всём можно мечтать. Порой она видела, как её светлая, воздушная фантазия, похожая на нежное перламутровое облачко, встречала на своём пути тёмную, тяжёлую, грозовую тучу и растворялась под её натиском. Возникали вихревые волнения, вспыхивали маленькие, сердитые молнии, и её образ становился другим, чужим и неприятным. В такие моменты перед её внутренним взором возникали лица незнакомых людей, которым почему-то не нравились её фантазии, и она видела, как у них портятся настроение и нахмуриваются лбы. Хотя сама она никому вслух о своих мечтах не рассказывала.
Об этих странных особенностях знала её подруга Марина и иногда просила Миру в чём-нибудь помочь. А когда Марина просила кого-то «наказать», Миранальда терпеливо объясняла, что, когда делаешь кому-то плохо, возникают нехорошие, колючие вещи. Становится темно, сыро и неуютно, а в груди, в самом сердечке, становится тяжело и тоскливо, до самой тошноты. Куда-то уходит радость, исчезают силы, и накатывает густая, липкая грусть.
Самое странное, Миранальда стала замечать, что даже не все, казалось бы, добрые желания сбываются после её образных фантазий. И сегодня, перед сном, она наконец-то увидела, почему так происходит.
После маминого напоминания она попыталась представить большой магазин. Она редко бывала в таких громадных, многоэтажных царствах покупок, но помнила, что это бывало невероятно восхитительно! Там было так много интересного, блестящего, манящего и обворожительного! И вот, пытаясь представить эту праздничную, волнующую поездку, она начала мечтать, как всё будет. Но у неё ничего не получалось! Вместо образа огромного, сверкающего витринами магазина перед ней всплывала длинная-предлинная дорога через широкий мост, которую они с папой никак не могли проехать. Она пыталась в своих фантазиях пронестись по ней стремительным вихрем или ловко объехать сторонкой, но всё было тщетно.
В один момент она увидела, что своими светлыми образами она невольно мешает каким-то важным, серьёзным дяденькам в огромных, строгих кабинетах. И этих дяденек было очень-очень много! Все они думали об этой же дороге, но совсем по-другому, и от них исходили мрачные, хмурые, почти чёрные тучки-образы. Именно эти тяжёлые, мысленные тучи сталкивались с её лёгкими, светлыми облачками, и в месте их встречи вспыхивали короткие, сердитые молнии. В результате возникал чёткий образ моста, на котором стояло множество огромных, грохочущих строительных машин с гигантскими ковшами и другими странными, непонятными приспособлениями. И по этому мосту никого не пропускали.
Как ни старалась Миранальда, ей так и не удалось представить себя в волшебном магазине. Её мечта разбилась о суровую реальность, выстроенную чужими мыслями.
Утром, за завтраком, Миранальда сказала маме:
— Мамочка, мы не попадём в этот магазин. Мы до него не доедем на машине, почему-то.
Мама, уже привыкшая к необычным, порой загадочным высказываниям дочки, покачала головой:
— Меньше фантазируй, солнышко. Всё будет хорошо, — но на лбу у неё на мгновение нарисовалась лёгкая, суровая морщинка.
И вот они уже в пути. Солнце весело играло в стёклах машины, и всё казалось таким безоблачным. Но где-то на полпути, как раз там, где нужно было проехать по большому, ажурному мосту через серебристую ленту реки, соединявшему два берега города, им пришлось остановиться. Проезд был перекрыт яркими, оранжевыми заграждениями, а дальше вовсю трудились те самые огромные, грохочущие машины, которые Миранальда видела в своём сне.
Папа вышел, чтобы узнать, в чём дело, а вернувшись, развёл руками:
— Проезд по мосту закрыли на срочный аварийный ремонт. На весь день. Поехать в объезд по другому, дальнему мосту тоже не получится — там сейчас гигантские пробки.
Мама вначале заметно заволновалась, её брови сдвинулись, но потом, взглянув на спокойное личико дочки, она выдохнула, нежно обняла Миранальду и сказала:
— Надо было тебя послушать и поехать на метро. Почему я тебя не услышала? Но ничего страшного не случилось. Наверное, так даже лучше — купим всё прямо перед первым сентября. И не обязательно именно в тот магазин, всё нужное можно найти и в других местах.
Так они и не попали в большой магазин. Но Миранальда ничуть не расстроилась. Она сидела на заднем сиденье, смотрела в окно и думала о том, как интересно устроен мир: даже самые светлые мечты иногда должны уступать дорогу чужой, важной работе. И в этом тоже был свой, особенный смысл.
автор Сергей Кузьмин