Каждый день, поднимаясь на десятки метров в кабину крана, он видит город с высоты птичьего полета. Но минчанину не до любования видами — от сосредоточенности и точности движений зависят безопасность и темпы стройки. Машинист башенного крана шестого разряда Олег Змачинский рассказал корреспонденту агентства «Минск-Новости» о том, как пришел в профессию, что чувствует на высоте, и почему в его работе нет места ошибке.
Он — не просто специалист, а настоящий мастер своего дела. О. Змачинский занял первое место в конкурсе профессионального мастерства «Минский мастер — 2025» среди машинистов башенного крана. Соревнование проходило под эгидой предприятия «УМ № 79» и Минской городской организации Белорусского профсоюза работников строительства и промышленности строительных материалов. Программа включала не только теоретические вопросы по специальности и охране труда, но и практическое задание — подъем и перемещение груза по заданной траектории.
— В детстве дорога в школу проходила мимо стройки. Мне нравилось наблюдать за работой башенного крана, — вспоминает собеседник.
Путь в профессии начался в зрелом возрасте: О. Змачинский увидел объявление о наборе на курсы машинистов, решил попробовать, и ни разу не пожалел.
Смена начинается в 8:00. Перед началом работы проводится обязательный комплексный осмотр техники. Сперва проверяется состояние кранового пути, то есть поверхности, по которой движется техника. Затем, по мере подъема в кабину, машинист визуально оценивает все механизмы и их соединения. Особое внимание уделяется грузовому канату, тормозной системе и концевым выключателям, которые не позволяют крану выйти за рабочие пределы. Каждая из этих деталей должна быть полностью исправна, ведь от этого зависят жизнь и здоровье людей. Если все в порядке, О. Змачинский делает запись в вахтенном журнале, и после подписи ответственного лица можно начинать работу.
Единственная причина спуститься с высоты за весь день — это обеденный перерыв. После него — снова работа до вечера. Сам подъем в кабину занимает не больше пяти минут, но это — время полной концентрации.
— Как сейчас помню, первым объектом, который мы строили, была школа. Сначала было страшновато: рядом не было инструктора, который мог бы подсказать. Но когда начинаешь работать, весь страх уходит и остается только концентрация на процессе, — рассказывает собеседник.
Башенный кран установлен на рельсах и может перемещаться по площадке. А его длинная стрела позволяет работать на огромном пространстве, доставляя тяжелые грузы в нужные места.
— За смену легко набирается больше 100 тонн, — делится О. Змачинский. — Это и разгрузка прибывающих машин с материалами по 20–25 тонн каждая, и постоянный монтаж элементов наверху. Представьте: пять многотонных фур нужно разгрузить, а затем с сантиметровой точностью установить десятки строительных конструкций.
В кабине современного крана есть компьютер, показывающий вылет стрелы, высоту подъема и массу груза, а также кондиционер.
— Расслабляться на работе нельзя. Я должен все контролировать. И это — главный принцип работы машиниста башенного крана, — отмечает собеседник.
Труднее всего, по словам машиниста, работать на высоте при сильном ветре. Именно из-за него чаще всего приходится останавливать смену. Туман тоже представляет опасность, сокращая видимость до нуля. А вот снегопад или мороз почти не влияют на рабочий процесс.
Одним из запоминающихся моментов для О. Змачинского стала работа с китайскими коллегами.
— Конечно, поначалу было непросто из-за языкового барьера и разницы в подходах. Например, китайские специалисты очень строго относились к безопасности на высоте и настаивали на прекращении работы крана даже при дожде, что для нас было непривычно. Благодаря таким различиям мы многому научились друг у друга и расширили свой профессиональный кругозор, — подчеркивает минский мастер — 2025.
Общение с бригадой внизу происходит с помощью рации и специальных жестов.
— «Вира» — подъем, «майна» — опускание, «стоп» — прекращение работы. Каждый сигнал должен быть четким и понятным, — рассказывает собеседник.
Профессия О. Змачинского связана с постоянной сменой строительных площадок и техники. Хотя есть и те, кто годами работает на «своей» машине, переезжая с ней с объекта на объект, как с верным напарником.
— Знать, что твоя работа нужна, — это особое чувство. У меня трое детей. Я им все показываю, когда проезжаем мимо стройки, объясняю, что к чему, отправляю фотографии из кабины, — делится специалист.
В мире, где все больше процессов автоматизируются, профессия машиниста башенного крана остается одной из тех, в которых человеческие опыт, внимание и ответственность пока не заменить ничем.
Подготовила Ксения Борисюк
Фото автора