Помимо адаптации к традициям семейства мужа и управления несколькими великолепными особняками Аньелли, Марелла должна была сопровождать мужа на публичных мероприятиях, причем не только безупречно одеваться, но и хранить молчание.
В этой роли она достигла совершенства не в последнюю очередь благодаря природной грации. На публике она вела себя непринужденно и вместе с тем загадочно, а Джанни блистал в лучах всеобщего внимания.
И все же сложнее всего было привыкнуть к поведению самого Джанни.
Конечно, красивый и уютный дом помогал «удержать» мужчину, но не гарантировал счастливого брака.
Марелла не могла положить конец его бесконечным поискам любовных приключений. Он запросто мог улететь из Турина в Париж с очередной на все готовой красоткой, которой в тот момент был увлечен. Марелла знала, что Джанни будет ей изменять, а он этого и не скрывал. Женщинам ее социального класса также позволялось иметь интрижки на стороне, лишь бы все было в рамках приличий. Однако ее выводило из себя унизительное пренебрежение со стороны Джанни. А все ее старания заставить его одуматься были тщетны.
Марелла, должно быть, надеялась, что, став отцом, он остепенится.
Вслед за Эдоардо 26 октября 1955 года на свет появилась их дочь Маргарита. Однако уже во время беременности жены Джанни завел роман с замужней римской аристократкой и одной из главных красавиц Италии, княгиней Марией Лаудомией дель Драго Герколани.
Она славилась не только благородным происхождением и хорошим образованием, но и заслужила неподдельное уважение в обществе, а позднее, в 1963 году, работала в качестве художника-постановщика над классическим фильмом Лукино Висконти «Леопард». Остроумием она не уступала Джанни и не терпела дураков.
«С первого взгляда становится ясно, что княгиня Герколани разительно отличается от других людей», — писал о ней журнал «Vogue» в мае 1962 года.
Джанни начал встречаться с Лаудомией — или Домиеттой, как все её звали, —летом 1953 года, когда уже был с Мареллой, но до ее беременности.
Таким образом, брак, еще не успев начаться, уже превратился в некий «тройственный союз», как много десятилетий спустя случится с принцем Чарльзом и леди Дианой. Хватало уже того, что Джанни совершенно не заботился о чувствах Мареллы и, даже женившись на ней, продолжал вести вольную холостяцкую жизнь.
Но фотографии вместе с вызывающе красивой Лаудомией, сделанные зимой 1955 года на склонах горнолыжного курорта семьи Аньелли в Сестриере, когда он нисколько не скрывал своего романа, пока беременная их вторым ребёнком Марелла сидела дома, стали самой настоящей пощёчиной для неё.
«Секрет Полишинеля»
Этот снимок да горстка свидетельств друзей — подобно осколкам древнегреческой вазы: всё, что сохранилось от интрижки, едва не разрушившей брак Джанни и Мареллы. Это был «секрет Полишинеля», хотя вслух его обсуждать было не принято.
В конце концов Джанни оставил Домиетту, и она улетела залечивать душевные раны в Нью-Йорк, в дом баронессы Альфреды Франкетти, очаровательной венецианской аристократки, не раз заявлявшей, что именно она послужила прообразом для Ренаты в романе Эрнеста Хемингуэя «За рекой в тени деревьев».
Вскоре Джанни и Марелла стали спать в раздельных спальнях, а между слугами пошли толки о том, что от их интимной жизни ничего уже не осталось.
Случалось, что они даже не ужинали вместе, и он приказывал отнести поднос с едой в её комнату.