В первый же полевой сезон в тайге (после двух сезонов в тундре )предстояло работать всё лето пешим порядком без техники. Немного до этого бывал в тайге- лето в студенческой бригаде, выполняя мензульную съёмку на производственной практике под Тобольском, и полтора месяца в октябре- ноябре сразу после окончания техникума в Красноярском крае. Но тогда в Енисейской тайге я был в паре со старшим товарищем, не надо было мне забивать голову проблемами. А студентами, вообще, мы были пофигистами. В тундре же вездеход под боком, и маршрут работы шёл, в основном, по берегу Карского моря.
А теперь я должен был сам продумывать маршруты движения, рассчитывать количество продуктов, какое снаряжение и сколько его с собой брать. И я, перестаравшись, затарил свой рюкзак и рюкзаки двоих рабочих так, что встать самостоятельно с грузом никто не смог. Лямки рюкзаков оборвались почти сразу. Пришили их намертво капроновой нитью и вдобавок толстой леской. Под плечи приспособили куски войлока. Рюкзаки- то тогда были не такие, как сейчас.
В современный удобный можно напихать всё "пихаемое и непихаемое". И ещё место останется. А в те мешки- старые рюкзаки накидаешь продукты, барахло и снаряжение, раздуются, как шары, и отвисают ниже пятой точки.
Идти до начала работ на объекте было километров тридцать от базы партии. К счастью, одновременно с нами на вездеходе выезжала бригада строителей сигналов - деревянных вышек на триангуляционных пунктах. Им надо было километров двадцать добираться до первого пункта, который будет построен прямо на краю зимника. И мы с радостью загрузили свои неподъёмные рюкзаки к ним в вездеход. От посёлка предстояло ехать всё время по автозимнику, который в мае представлял собой раскисшее болото. Местами просека превращалась в овраг, промоину. Вездеход ломился сбоку зимника, давя лес. А весь народ- десяток строителей и моя банда топал пешком, чтоб не добавлять веса и так перегруженной железной машине.Так как строители тоже загрузились по полной, то техника тонула в грязи, то и дело разуваясь. Мужики строители сначала беззлобно шутили, что это из-за наших тяжёлых рюкзаков вездеход еле едет, но постепенно юмор у них стал пропадать. За день продвинулись километров на десять. Переночевали вместе с ними, а утром я стал перетряхивать наши рюкзаки, выбрасывая лишнее. Гвозди, запаса которых хватило бы на пару сезонов. Лишнюю тушёнку, сгущёнку мы прикопали в приметном месте под деревом, рассчитывая когда- нибудь забрать банки (сразу скажу- забрали поздней осенью, возвращаясь пешком на базу, закончив объект. Шли налегке с пустыми рюкзаками и животами. Не дойдя тогда десяток километров до посёлка, раскопали мы наш клад, развели костёр, сварили чай и так наелись, что уснули прямо на холодной земле. Утром подморозило, и у рабочего Олега примёрзли во льду его шикарные длинные кудри, попав ночью в лужицу воды. Мы летом довольно часто вспоминали эти банки, слушая бурчание голодных желудков). Рюкзаки заметно полегчали, и рабочий Генка выбросил свою расчёску, логично решив, что можно и не причёсываться, а лишняя тяжесть ни к чему( интересно, сколько граммов весила пластмассовая расчёска?)
Палатку и спальники мы, естественно, с собой сразу со склада не взяли. Для сна у нас были брезентовые чехлы от спальников и белые( недолго продержался этот их цвет) вкладыши. И марлевые пологи от гнуса- у работяг один на двоих, а я спал один под пологом. В дождь строили наскоро шалаш, в сухую погоду спали под открытым небом под пологами .
Пилу- двуручку нёс Гена, соорудив из неё себе пояс, связав ручки. Мы тогда занимались маркировкой планово - высотных опознаков методом вырубки леса в форме квадрата 40х40 метров. Посередине дерево оставляли, на него веху с флагом поднимали. Так что несли с собой бухту капронового фала (один сезон со мной работал рабочий Вовка, отсидевший 15 лет, и он ни за что не произносил слово " фал". Всегда говорил "пал". Я его поправлял, а он ухмылялся, отвечал, что фал говорить - западло, и продолжал называть верёвку " пал" ), металлические когти для ног, чтоб на дерево забираться, страховочный пояс, гвозди- двухсотки, проволоку алюминиевую- веху для надёжности прикручивать.. Топоры, само собой. Когти, фал, пояс, маркировочные флаги и теодолит у меня в рюкзаке лежали. По лесу мы шли живописной группой. Согнувшись под тяжестью рюкзаков, отмахиваясь изредка от тучи гудящих, жужжащих, пищащих кровососов, тащились по азимуту к месту, где был запроектирован опознак. Дэта помогала недолго, через несколько минут с пОтом стекая по лицу. Изорванные ветками накомарники мы выкинули спустя пару дней. Но человек- такое терпеливое создание, привыкает и к комарам с мошкой. Нет, вру немного- привыкнуть к этим врагам людей и животных невозможно, но терпеть можно. Даже когда они шевелящимся ковром покрывают тебя с ног до головы. Винтовку- трёхлинейку через полмесяца хождения- мучения с ней по таёжным дебрям я тоже спрятал под приметной корягой, отметив место на карте. С собой была лёгкая одностволка 28 калибра. Для дичи достаточно, а зверя мы и не собирались валить. Медведи в те времена какие-то мирные были. Порой с месяц не встречали мишку, хотя следы были повсюду. Как говорится, если ты не видишь медведя, то это не значит, что он не видит тебя. Особенно ближе к осени на ягодниках часто попадались красочные лепёшки медвежьего " варенья". Но мишки претензий нам не предъявляли - брусники, черники, голубики хватало всем - и зверям и троим экспедишным оборванцам.
Постепенно вес рюкзаков снижался благодаря съеденным продуктам. И начиналась жизнь на подсосе. Устанавливали нормы, сколько съесть на завтрак, обед и ужин. Чай быстро сменялся чагой и разными травками, сигареты заменялись махоркой, а потом и ,вообще, мхом каким-то, сухими листьями (кашляли так, что ни один зверь бы не подошёл).
Замечал, что как только начинались проблемы с продуктами, сразу по закону подлости исчезала вся живность в округе. Куда попрятались все глухари, косачи, рябчики? Даже кедровка, увидев нас, улетала подальше и, сев повыше на дерево, материла оттуда своим противным голосом. Правда, белки были немного глупее или любопытнее, и бельчатинка не раз выручала нас. Хотя, там, кроме задних лыток, путём и есть то нечего, одна арматура. Зато, когда вертушкой нам доставляли или с АН-2 сбрасывали по заявке продукты, мы устраивали праздник желудка. К чертям вся экономия и нормы. Целый день просто объедались на берегу ручья. А потом снова загружали свои сидоры до отказа и, согнувшись под тяжестью рюкзаков, брели по лесу, как таёжные одногорбые верблюды.
Из Википедии: "Одногорбый верблюд или дромеда́р (дромаде́р), или арабиан.
Дромадер отличается довольно стройным телосложением и длинными ногами, на ступнях и других частях тела у одногорбого верблюда многочисленные мозоли. Они в состоянии обходиться долгое время без воды и еды, способные питаться всеми видами растений. Дромадеры активны в дневное время."
Из полного описания я выбрал те предложения, которые полностью подходили к нам в то время - стройные( худые), мозолистые на почти всех частях тела. Без воды и еды продолжающие работать, чтобы вовремя выполнить задание. Ели всё съедобное и малосъедобное. Ночью спали.
Вроде, идеально подходит под описание одногорбого верблюда, да?