История морских путешествий полна не только героических подвигов, но и мрачных страниц, связанных с бесчеловечными методами поддержания дисциплины.
Девятихвостая кошка
Простой матрос на военном корабле XVII, XVIII и частично XIX веков был бесправным, практически как галерный раб. Редко проходила неделя без приведения в исполнение хотя бы одного наказания. Обычно это делалось ровно в полдень, оглашаясь ударами в колокол. «Любимым» было бичевание.
Свист плети впервые услышали ещё на античных галерах. Но то была простая плеть, которой погоняли животных. К XVII веку она обросла девятью ремнями и стала «девятихвостой кошкой» - символом жестокости на военном флоте. Удивительно, но она использовалась на кораблях вплоть до начала XIX века.
Эта супер-плеть оставляла на спине жертв шрамы на всю жизнь. Минимум назначалось 10 ударов. После двойной порции из кожи уже сочилась кровь, после тройной – кожа лопалась, а после 70 ударов – висела лохмотьями. И тем не менее, наказание могло доходить и до ста ударов, если не вмешается корабельный врач. Бичевание могло продолжаться, даже если у наказуемого наружу показывались рёбра.
Экзекутору, если из сострадания он бил недостаточно сильно, самому назначали такую же порцию ударов.
В России бичевание ввели при Петре I и отменили только в 1904 году.
Другие методы наказания
Их было более чем достаточно. Например, кандалы, подвешивание на грот-мачте. Или высадка в открытую буксируемую шлюпку, где наказуемый должен был вычерпывать воду поварёшкой. Особенно жестоким было «килевание» – протягивание под килем корабля. Многие при этом погибали или получали ранения об острые края ракушек, наросших на корпусе корабля.
Исторические документы свидетельствуют, что подобные практики существовали ещё со времён Ричарда Львиное Сердце (XII век). Он же ввёл утопление как наказание за разборки между матросами.
Чем же оправдывали жестокость и бесчеловечность?
А тем, что экипажи состояли из людей, набранных из тюрем, тёмных переулков портов и даже висельников. Якобы только страх перед плетьми и цепями, как у галерных рабов, мог удержать эти «отбросы общества» в повиновении и обеспечить хоть какую-то дисциплину. Иначе и на сотню метров от берега не уплывешь.
Доля правды, конечно, в этом есть. Но только доля. В реалиях, наоборот, бесчеловечное обращение со стороны офицеров и капитанов часто переполняло чашу терпения матросов, толкая их на крайние меры. Когда команде приходилось выбирать между медленной и мучительной смертью от побоев или быстрой, но ужасной смертью на виселице, многие выбирали второй вариант.
По крайней мере, исторические факты подтверждают, что период наибольшей жестокости и издевательств над людьми на военных кораблях совпадает с периодом наиболее частых матросских восстаний. Например, мятеж 1797 года в устье Темзы на несколько недель создал серьёзную угрозу для всего британского флота. При этом эскадрам под командованием адмиралов Нельсона и Коллингвуда, пользовавшихся популярностью благодаря своему гуманному отношению к экипажам, удалось избежать волнений.
С эпохой кругосветных путешествий с дисциплиной на военных кораблях стало ещё хуже. Экипажи во время длительных морских рейсов подвергались непосильным физическим и психическим нагрузкам. Питьевая вода быстро портилась, и моряки пили только алкогольные напитки. Вечно пьяные, не выспавшиеся, в тесном кубрике, да еще с болезнями, ссадинами и плохими зубами. Понятно, что в таких людях постоянно тлел огонь злобы, выливающийся в потасовки и дезертирство при первой же возможности.
Не зря капитаны предпочитали не заходить в иностранные гавани, отстаиваясь на рейде. А если это было неизбежно, они старались запретить увольнение на берег. Если команде все-таки разрешали сойти, гавань кишела шпионами, которые подслушивали разговоры матросов в притонах и выслеживали тех, кто хотел покинуть корабль. За каждого пойманного дезертира они получали щедрое вознаграждение.