Без его имени, без его обаятельного лица невозможно представить золотой фонд отечественного театра и кино. Народный артист России Юрий Васильев полвека выходит на сцену Московского театра сатиры. И столько же блистает на широком экране. Каждая его роль, даже эпизодическая, надолго остаётся в памяти. Он глубоко мыслит, тонко чувствует, не умеет работать вполсилы и всегда отдаёт себя зрителю без остатка. Пережив разные времена в истории нашей страны – какой он видит её сегодня?
– Юрий Борисович, недавно в Театре сатиры прошла премьера спектакля «Старики не подарок», где вы играете одну из главных ролей. Этот спектакль – о возрасте?
– Эта современная пьеса о пожилых актёрах, но предназначенная для людей любого возраста. И молодёжи она интересна. Очень трудно играть спектакль про себя, ведь мы хорошо знаем актёрскую жизнь изнутри. И, с одной стороны, её нужно сыграть откровенно, а с другой – применить самоиронию, то есть не бояться посмеяться над собой. Конфликт в пьесе строится на отношениях двух актёров, которые уже двенадцать лет не разговаривают, но вынуждены терпеть друг друга. Тот, которого играю я, – более интеллигентный. А тот, которого играет Андрей Анкудинов, имеет взрывной характер, всё время находится в противоречии. В одной сцене этот психопат даже бросается на меня с кухонным ножом! Так бывает, что коллеги в театре не переваривают друг друга, но регулярно вместе выходят на сцену.
– Правда, что некоторые фрагменты спектакля вы взяли из жизни?
– Да, там есть реприза, которая является цитатой из Александра Анатольевича Ширвиндта. Мы с ним много работали вместе. Как-то раз он пришёл в гримёрку к Ольге Александровне Аросевой и говорит: «Мне так надоело руководить театром! Я хочу уйти». Ольга Александровна отвечает: «Слушай, дождись, когда я умру, похоронишь меня и тогда уходи». «Ну, тогда ты с этим не тяни», – невозмутимо говорит ей Александр Анатольевич… Наш спектакль отвечает стилю Театра сатиры, он создан почти как капустник, и мы свободно в нём существуем. Режиссёр Владимир Герасимов, который написал эту пьесу и поставил спектакль, позволял нам вставлять своё, импровизировать.
– В Театре сатиры актёры обычно работают до глубокой старости – Ширвиндт, Аросева, ваша однофамилица Вера Кузьминична Васильева. К актёрской профессии вообще применимо слово «пенсионер»?
– Конечно, пенсия для актёра – условное понятие. Я вот официально ушёл на пенсию в пятьдесят пять лет, а сейчас мне уже семьдесят, и я работаю. Много работаю. У нас существует такое поверье – из театра могут только вынести. Те, у кого хватает сил, не уходят со сцены. Так что для актёра пенсии действительно не существует.
– Но откуда брали силы те, кому было уже под девяносто лет?
– Объясню на примере Веры Кузьминичны Васильевой. Если бы в свои девяносто она играла старушку, сидящую в кресле весь спектакль!.. Если бы просто принимала поздравления на бенефисах!.. Нет! В девяносто лет она играла в трёхчасовом спектакле, и на протяжении всех трёх часов находилась в движении. У неё было восемь переодеваний! По трёхметровой лестнице на каблуках спускалась! А вот если у таких великих актёров, как она, отобрать театр – им гарантирована смерть. Ольга Александровна Аросева не могла подняться на второй этаж к гримёрам, поэтому её гримировали прямо за кулисами… Но я видел – как только начинался спектакль, она выбегала на сцену, полная сил! Потом, естественно, еле-еле шла, но на сцене всегда была в форме.
– Сцена обладает целительным эффектом?
– Это необъяснимо, но я по себе знаю. У меня случился приступ аппендицита, когда играл в спектакле «Бег» по пьесе Михаила Булгакова. В кулисах сидели медики из скорой помощи, делали мне уколы. Но, когда я выходил на сцену, у меня ничего не болело! Выскакиваешь на сцену, и всё проходит. Всё! Потому что ты живёшь только ролью.
– Когда интереснее жить – в детстве, юности, зрелости или старости?
– Каждый период что-то тебе даёт. В юности мы живём устремлениями и мечтами, столько всего впереди. Я приехал из родного Новосибирска в Москву, поступил в Щукинское училище к замечательному педагогу Юрию Васильевичу Катину-Ярцеву. Это была моя мечта! Потом пришёл в Театр сатиры, и в следующем году исполнится полвека, как я здесь служу. Кроме того, снимался почти со всеми великими русскими актёрами второй половины ХХ века. Каждый период интересен. И нет никакой трагедии, когда переходишь из одного возраста в другой. Когда-то играл сыновей, потом отцов, а теперь играю Ивана Грозного – возрастную роль. В прошлом году я участвовал в восьми постановках. Это счастье.
– А как вы меняетесь с возрастом?
– Всё-таки мудрость наступает. В молодости я был мальчиком «с содранной кожей», очень чувствительно реагировал на несправедливость. Сейчас более спокоен, не реагирую так остро, как в молодости. Вероятно, мудрость – это опыт. С возрастом больше любишь людей, больше любишь молодёжь, мне всегда с ней интересно. Я преподавал, выпустил пять курсов, поэтому я всегда болею за молодёжь.
– Что скажете о современных молодых актёрах? Они отличаются от того великого поколения, к которому вы принадлежите?
– Да, отличаются. Я, например, в какой-то период снимался в нескольких фильмах подряд, но вскоре понял, что не могу совмещать. Для меня самое главное – великий Театр сатиры. Я не позволял себе такого – после съёмок забежать на пятнадцать минут в театр, сыграть роль и снова уехать на съёмки. Нет, я всегда прихожу за два часа до спектакля, мне нужно настроиться, собраться. А вот у современных молодых актёров наблюдается разбросанность. У нас была железная дисциплина, опоздания исключались. А сейчас, бывает, во время съёмок или репетиции мы сидим и ждём какого-нибудь молодого актёра или актрису, которые опаздывают. У молодых всё время какие-то съёмки, сериалы, много всего сразу.
– Вы начали говорить о своей юности, но пропустили детство. Кто ваши родители?
– Мой папа родился девятым ребёнком в семье, она у него была очень большая. Во время Великой Отечественной войны служил картографом в особом отделе армии маршала Константина Рокоссовского, первая его медаль – «За оборону Ленинграда», последние – «За боевые заслуги», «За взятие Кёнигсберга». У него есть и орден Красной Звезды, отец дошёл до Германии. Он был очень интеллигентным человеком, честным коммунистом и до конца жизни им остался. После войны работал художником-карикатуристом. Стоял у истоков многих новосибирских изданий. Практически все городские газеты в своё время украшали страницы своих номеров иллюстрациями, созданными моим отцом. А я был папиным худсоветом. Он создавал несколько вариантов, и я выбирал лучший.
– А чем занималась мама?
– Мама окончила в Новосибирском училище театральную студию, в которой преподавали эвакуированные из Ленинграда актёры. В Новосибирском училище окончила театральную студию. Мама была очень красивая женщина. В её жизни случилась трагедия. Когда ей было 14 лет, в авиакатастрофе погибла мамина сестра со своим маленьким ребёнком. Мама с дедушкой пошли опознавать тела. Дедушка после этого стал седым, и у мамы появилась белоснежная прядь… Мама посвятила себя семье, воспитанию меня и моего брата. А когда мы подросли, пошла работать совсем по другой линии – стала заместителем начальника управления торговли. Открывала универсамы, которые тогда появлялись.
– Папа вас воспитывал строго?
– Расскажу один эпизод его воспитания. Мы жили в коммунальной квартире в многоквартирном доме Новосибирска, где поселилась вся местная элита – чиновники, актёры, спортсмены, художники. Знаменитый новосибирский «Стоквартирный дом» на Красном проспекте. Мне было года четыре. Мама вымыла пол и пошла на родительское собрание к моему старшему брату. А я попросил у соседки ведро, набрал в него воду и «вымыл всю квартиру» – просто вылил воду и тряпкой размазал. Мама, вернувшись, поставила меня в угол. Папа звонит, спрашивает: «Как там Юра?» «Стоит в углу, разлил воду по полу». – «Немедленно извинись перед ним! Ты его наказала, а он просто хотел тебе помочь». Видите, как папа отреагировал. С того дня мама меня в угол не ставила. У нас с папой была особая связь – мы знали, о чём молчим. Есть такое выражение.
Вспоминаю, как трагически ушёл папа. Это случилось на Пасху. Мы с женой и сыном в этот день пошли в собор Василий Блаженного и поднялись на колокольню, наша знакомая устраивала там колокольные концерты. Вечером пошёл в театр играть спектакль «Молодость Людовика XIV» по Александру Дюма, вернулся домой, звонит брат из Новосибирска и говорит: «Папы нет». И тогда я понял ценность простых вещей. Когда я приезжал в Новосибирск, меня всегда встречал папа. А вот потом уже никто не встречал.
– Ваш сын Александр занимается музыкой?
– Что мне в нём нравится – он пошёл своим путём. Да, занимается электронной музыкой. Работал с балетом Мариинского театра, выступает с концертами, создаёт интересные проекты. Работал в разных группах, играл джаз и рок. Окончил Московскую юридическую академию. Когда поступал туда, я сказал ему: «Вот здесь, сынок, я тебе ничем не могу помочь». Он сдал вступительные экзамены с очень хорошим результатом и учился бесплатно. Правда, хотел бросить юриспруденцию на третьем курсе, но я его уговорил продолжить учёбу. Он получил диплом, отдал его мне и пошёл учиться в джазовый колледж. Сыну сорок два года, но он за всю жизнь ни разу не воспользовался моим именем и ни разу не попросил денег, как бы трудно ему ни было. Я им горжусь. Он всё умеет – и готовить, и ремонт делать, он не «мажор». Но здесь и мамина заслуга. Я ведь всё время был на гастролях, но мама поддерживала мой отцовский авторитет.
Саша два раза совершал одиночные восхождения на Эльбрус.
– Как ваша супруга Галина на это реагирует?
– Он же нам ничего не говорит! Как-то раз у Галчонка был день рождения, мы с ней сидели в кафе. Пришёл Саша, я предлагаю ему шампанское, а он: «Не могу, у меня восхождение на Эльбрус». Он и с парашютом прыгал, и на скейтборде ездит, в общем, экстремал.
Вот такой пример. Мы с женой всегда отмечаем годовщину нашей свадьбы. И когда у нас в девяностых годах вообще не было денег, прихожу после спектакля, смотрю – накрыт стол, а на нём всё, что мы любим. Бутылка шампанского, морепродукты, деликатесы. Это Санька накрыл нам стол на всю свою стипендию! Второкурсник такое устроил родителям. А недавно я лежал в больнице, он меня навестил: «Папа, ни о чём не беспокойся, я маму поддержу». Мне сначала поставили плохой диагноз, онкологию. И вот сижу перед доктором, и у меня происходит актёрская реакция – как это сыграть? На лице ничего, а внутри идёт бунт. Доктор спрашивает: «Вы меня слышите?» «Да». – «Вы либо ничего не понимаете, либо гениальный актёр». – «Второе».
– Вы вспомнили девяностые. Сейчас в нашей стране тоже непростое время. Можно ли сравнивать тот период и этот?
– Нет, сравнивать нельзя. Я – на стороне нашего президента, я – один из тех, кто в 2014 году подписал письмо в поддержку его решения о возвращении Крыма. И самые большие награды мне дал Крым. Пять лет я являюсь председателем жюри фестиваля античного искусства «Босфорские агоны». Я инициировал выступление артистов и членов жюри фестиваля перед защитниками Крымского моста и Крыма. К моему семидесятилетию мне присвоили звание заслуженного деятеля искусств Крымской республики и открыли звезду на площади Звёзд в городе-герое Керчи, она находится прямо за бюстом Василия Ланового.
Я и сейчас много выступаю в госпиталях. Мы одними из первых летали в Донбасс, когда только началась СВО. Организовали концертные бригады, хотели поехать прямо «за ленточку», но это решение не от нас зависит. И тогда мы в Севастополе за два дня дали пять концертов. Очень приятно, что у меня много благодарственных писем из госпиталей «За поддержку СВО». Я видел этих ребят и понимал, что мы-то, сидя в Москве, многого не ощущаем, а там люди за нас бьются. Страшно, конечно. Выступаешь – а ребята без ног…
– Тяжело давать такие концерты?
– Я ведь прошёл ещё Афганистан, мы ездили туда с концертной бригадой во главе с Ольгой Александровной Аросевой. И под обстрелами был, и на БТР ездил. Всё это уже испытал.
В госпиталях случаются трогательные моменты. Как-то раз после нашего выступления один раненый парень встал на колено. У него только одна рука. А второй, здоровой, протянул кольцо и сделал предложение медсестре. И ещё – когда бойцы после концерта мимо тебя едут на колясках и, знаете, как хоккеисты, ладонями бьют о твою ладонь: «Спасибо!» Это самая большая благодарность за мою работу!
Ребят нужно отвлекать и возвращать к нормальной жизни. Поэтому у нас концерты не про войну, мы в госпиталях этой темы не касаемся, а рассказываем о любви, семье, доме. Или что-нибудь весёлое показываем. Ребятам нужно просто поднять настроение.
А недавно я приезжал в госпиталь Бурденко и увидел, сколько народу у нас сейчас помогает раненым! Целые машины подарков! Я их разносил по палатам. И меня потрясло, что рядом почти с каждым раненым сидели либо жёны, либо мамы. И ни у кого я не увидел разочарования или жалости, не почувствовал упаднического настроения. Раненый мне говорит: «Я поправлюсь и вернусь к ребятам!»
– Почему почти нет достойных фильмов, спектаклей про СВО?
– Я думаю, должно пройти время, и СВО отразится в искусстве. Чем отличаются фильмы про Великую Отечественную, которые были созданы во время войны, и те, что были созданы позднее? Первые – более примитивные. А уже потом появились «Летят журавли», «Баллада о солдате»… Их снимали фронтовики, они знали, о чём рассказывали. В общем, должно пройти время, чтобы была правда, а не очередная агитка. Лучше посмотреть репортажи военных корреспондентов, потому что сейчас правда – у них.
Если бы я был в другом возрасте, я бы тоже пошёл на СВО. Я восемь лет терпел, когда бомбили Донбасс, всё думал: когда же наши начнут что-то делать? Ведь детей уничтожают… Нас вот недавно награждали медалями за волонтёрство, за помощь СВО, и мне очень приятно, что было огромное количество актёров. Многие театры поддерживают свою страну, свой народ. Большинство – всё-таки наши.
– Спасибо за вашу работу, спасибо за то, что вы настоящий!
– Я много ошибок в жизни совершал. У меня есть друг священник, который всё время помогает, указывает мне путь, но без фанатизма. Поэтому я за все свои ошибки каюсь. Я вечно копаюсь в себе. И хорошо, что набил шишек, они мне идут на пользу. У меня была интересная жизнь. Встречи с огромным количеством потрясающих людей. События в стране, которые я застал. И, если говорить, не боясь пафоса, я живу с Россией. Это моя Родина, я её очень люблю. Недавно меня наградили орденом «За заслуги в культуре и искусстве», и я считаю это заслуженной наградой, потому что я всё сделал сам.
Расспрашивала
Марина ХАКИМОВА-ГАТЦЕМАЙЕР
Фото: PhotoXPress.ru
Опубликовано в №40, октябрь 2025 года http://moya-semya.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=23828&catid=94&Itemid=172