Телефон звонил уже третий раз подряд. Юля смотрела на незнакомый номер и не решалась ответить. После всего, что произошло с матерью полгода назад, она опасалась любых неожиданностей. Наконец, на четвертый звонок взяла трубку.
— Юлия Германовна? — раздался официальный мужской голос. — Вас беспокоят из нотариальной конторы. Вам необходимо явиться для оформления наследства.
— Какого наследства? — опешила Юля. — У меня никого не осталось из родственников.
— Ваша мать, Лариса Петровна, скончалась три недели назад. По завещанию вам переходит квартира.
Трубка выпала из рук. Мать умерла. Та самая мать, которая обокрала её и исчезла, оставив разгромленную квартиру и разбитое сердце дочери. И теперь — завещание?
— Юль, что случилось? — Андрей вышел из кухни с полотенцем в руках. Они жили вместе уже четыре месяца, и он научился чувствовать её настроение.
— Мама... умерла. Оставила мне квартиру Сони.
— Квартиру твоей сестры? Но как?
Юля покачала головой, не в силах ответить. Слишком много вопросов роилось в голове. Почему именно ей? Где сейчас Соня? И главное — стоит ли вообще принимать это наследство, пропитанное болью и предательством?
На следующий день в нотариальной конторе её ждал еще один сюрприз. Рядом с пожилым нотариусом сидела Соня — все такая же ухоженная, с идеальным маникюром, но в глазах появилась злость, которой не было раньше.
— Явилась, святоша? — процедила она сквозь зубы. — Думаешь, квартира тебе достанется?
— Соня, я не знала...
— Конечно, не знала! Ты всегда была папиной любимицей, жила у бабушки как принцесса. А я? Я в детдоме гнила, пока ты книжки читала!
Нотариус откашлялся:
— Дамы, прошу успокоиться. Завещание составлено правильно. Квартира переходит Юлии Германовне. Однако есть условие — вы должны прожить в ней вместе минимум полгода. Иначе недвижимость перейдет государству.
— Что? — одновременно воскликнули сестры.
— Это воля вашей матери. Она хотела, чтобы вы помирились.
Соня вскочила так резко, что опрокинула стул:
— Да она просто издевается! Даже после смерти!
— Я не буду с ней жить, — тихо сказала Юля. — Пусть квартира достанется государству.
— Стой! — Соня схватила её за руку. — Ты хоть знаешь, сколько эта квартира стоит? В центре города, три комнаты. Мы можем потерпеть полгода, а потом продать и разделить деньги.
Юля посмотрела в глаза сестре. Там не было тепла, только холодный расчет. Но что-то внутри подсказывало — это их последний шанс стать семьей.
— Хорошо. Но у меня есть условие — никаких гостей, никакого алкоголя.
— Договорились.
Первая неделя совместной жизни превратилась в ад. Соня включала музыку на полную громкость, курила на кухне, несмотря на протесты Юли, и всячески показывала свое презрение. Юля терпела, уходила к Андрею, но каждый вечер возвращалась — условие есть условие.
— Знаешь, что меня бесит больше всего? — Соня стояла в дверях комнаты Юли с бокалом вина. Третий за вечер. — Ты даже не помнишь, как все было.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты была маленькая, счастливая. Папа тебя обожал. А я? Я была чужая, неродная дочь. Мама пила, а отчим делал вид, что меня не существует.
— Папа никогда так не делал! Он любил тебя!
— Любил? — Соня рассмеялась. — Он отправил меня в детдом при первой возможности!
— У него не было выбора! Мама в тюрьме, он тебе не родственник официально...
— Всегда есть выбор! Он мог оформить опекунство, мог бороться за меня. Но нет, проще было избавиться.
Соня швырнула бокал в стену. Осколки разлетелись по полу, красное вино потекло по обоям.
— Ты не знаешь, каково это — в четырнадцать лет оказаться никому не нужной! Старшие девочки издевались, мальчишки лапали. А потом мама вернулась и знаешь, что сказала? Что я стала слишком красивой, что буду отбивать у нее мужиков!
Юля встала и медленно подошла к сестре:
— Прости меня.
— За что? Ты же ни в чем не виновата, святая Юлечка!
— За то, что не искала тебя раньше. За то, что не пыталась помочь. Я тоже была в детдоме, Соня. После смерти папы и бабушки.
Соня замерла:
— Что? Но... квартира...
— Соседка бабушки сохранила её для меня. Сдавала и копила деньги. Если бы не она, я бы тоже осталась ни с чем.
— Я не знала... Мама сказала, что ты живешь припеваючи.
— Мама многое говорила.
Они сидели на кухне среди осколков и молчали. Потом Соня встала, принесла веник и начала подметать.
— Знаешь, я ведь писала тебе в детдом.
— Писала? Но я получила всего несколько писем...
— Я писала каждую неделю первый год. Потом поняла, что ты не хочешь отвечать.
— Соня, я отвечала на каждое письмо! Умоляла приехать, забрать меня!
Они посмотрели друг на друга и одновременно поняли — письма кто-то перехватывал. Кто? Зачем? Это уже не имело значения.
— Расскажи мне про папу, — попросила Соня. — Каким он был в последние годы?
Юля начала рассказывать. О том, как папа готовил ужины, как читал им сказки, как защищал от пьяных выходок матери. Соня слушала, и впервые за все время на её лице появилась не маска, а настоящие эмоции.
— А помнишь, как он нас на дачу возил? — вдруг спросила Соня. — Ты еще в крапиву упала и ревела.
— А ты мне подорожник прикладывала и говорила, что ты теперь доктор.
— Я хотела стать врачом тогда.
— А стала кем?
— Никем. Работаю в салоне красоты администратором. Замуж выходила два раза, оба раза неудачно. Детей нет.
— У меня тоже пока нет. Но мы с Андреем планируем.
— Он хороший парень, твой Андрей. Держись за него.
Они проговорили до утра. Вспоминали детство, те редкие моменты, когда были счастливы. Оказалось, что Соня помнит гораздо больше, чем Юля думала.
— Знаешь, мама перед смертью приходила ко мне, — призналась Соня. — Просила прощения. Я выгнала её. А она оставила письмо. Я не читала, не могла. Оно для тебя.
Соня принесла помятый конверт. Юля долго не решалась открыть, потом разорвала одним движением.
"Юлечка, доченька моя. Знаю, что не имею права называть тебя так. Я была плохой матерью, худшей из худших. Но ты должна знать — я любила тебя. И Соню любила. Просто не умела. Болезнь, алкоголь, тюрьма — все это мои выборы, моя вина. Но был момент просветления, когда ты меня отмыла, накормила, приютила. Я тогда поняла, какой могла бы быть жизнь. Но было поздно. Слишком поздно. Квартиру оставляю тебе с условием — помирись с Соней. Вы друг у друга одни остались. Не повторяйте моих ошибок. Простите, если сможете. Мама."
Юля протянула письмо Соне. Та прочитала и заплакала. Впервые за много лет по-настоящему заплакала.
— Она и мне письмо оставила. Почти то же самое написала.
— Почему мы позволили ей нас разлучить?
— Мы были детьми, Юля. Детьми в мире взрослых проблем.
Следующие месяцы пролетели незаметно. Сестры научились жить вместе, находить компромиссы, поддерживать друг друга. Соня перестала пить, устроилась на курсы медсестер — детская мечта оказалась жива. Юля помогала ей с учебой.
— Знаешь, я думаю, мама специально это условие поставила, — сказала Соня как-то вечером.
— Чтобы мы помирились?
— Да. Она знала, что по отдельности мы бы никогда не сделали первый шаг.
— Получается, она в конце жизни сделала единственное правильное для нас?
— Похоже на то.
Когда полгода истекли, сестры пошли к нотариусу. Тот улыбнулся, увидев их вместе:
— Ну что, решили, как поступите с квартирой?
Юля и Соня переглянулись.
— Мы будем жить в ней вместе, — сказала Юля.
— Пока Соня не выучится на медсестру и не встретит нормального мужчину, — добавила Соня.
— А потом продадим и купим две поменьше, но рядом, — закончила Юля.
Нотариус кивнул:
— Ваша мать была бы рада.
Выходя из конторы, Соня взяла Юлю под руку:
— Знаешь, а ведь мы могли бы всю жизнь прожить врагами.
— Могли бы. Но не будем.
— Не будем. У нас впереди столько времени, чтобы наверстать упущенное.
Вечером за ужином, когда Андрей рассказывал что-то смешное из своей практики, а Соня заливисто смеялась, Юля подумала — иногда нужно пройти через боль и предательство, чтобы обрести настоящую семью. Мама ушла, но оставила им друг друга. И это, возможно, единственное правильное, что она сделала в жизни.
Они подняли бокалы с соком — Соня больше не пила.
— За семью, — сказала Юля.
— За вторые шансы, — добавила Соня.
— За маму, — тихо произнес Андрей. — Какой бы она ни была, она свела вас вместе.
Они чокнулись и замолчали, каждый думая о своем. О прошлом, которое не вернуть. О будущем, которое теперь будут строить вместе. О прощении, которое оказалось возможным.
Через год Соня получила диплом медсестры и устроилась в детскую больницу. На её свадьбе Юля была свидетельницей. А когда у Юли родилась дочка, Соня стала крестной.
— Как назовете? — спросила Соня, держа на руках крошечный сверток.
— Любовь. В честь бабушки.
— Бабы Любы? Она была хорошей женщиной.
— Она любила нас обеих, просто не успела тебе это показать.
Маленькая Люба открыла глазки и посмотрела на тетю Соню. Та улыбнулась:
— Привет, малышка. Ты будешь счастливее нас. У тебя есть мама, папа и тетя, которые тебя любят. И мы никогда не позволим тебе остаться одной.
Юля сжала руку сестры. Они справились. Вопреки всему — детдому, предательству матери, годам разлуки — они снова стали семьей. И эту семью уже ничто не разрушит.