— Ты же обещал, что мы поженимся после твоего дня рождения! — женский голос дрожал от ярости, эхом отражаясь от бетонных стен подземной парковки.
— Вика, пойми, отец никогда не примет тебя. Ты же знаешь, кто он, — мужчина нервно оглядывался по сторонам.
— Зато дочку судьи примет с распростёртыми объятиями, да?
Это было три месяца назад. Виктория Семёнова стояла в тёмной парковке торгового центра и смотрела, как Денис Ширяев садится в свой новенький Мерседес. Тогда она ещё надеялась, что он одумается. Тогда она ещё не знала, что через неделю он объявит о помолвке с Алиной Красновой, дочерью областного судьи. Тогда она ещё не решилась на то, что задумает потом.
Подполковник Винокуров открыл окно кабинета, впуская в помещение горячий июльский воздух. На столе лежали фотографии с места происшествия — искорёженный автомобиль, следы взрыва, меловой контур на асфальте.
— Артём, что удалось выяснить про этого Абрамова? — Юрий Александрович внимательно изучал протокол осмотра.
— Странная штука, Юрий Александрович. Абрамов действительно был в областном центре, но не за товаром. Он оформлял срочную продажу своей доли в бизнесе третьему лицу. Сделка датирована вчерашним днём, за два часа до взрыва.
— Интересно. Он знал, что произойдёт?
— Или его предупредили. Саныч, а что если здесь вообще не бизнес замешан?
Винокуров откинулся на спинку стула, прикрыв глаза. Что-то в этом деле не сходилось. Слишком много случайностей, слишком много нестыковок.
Телефон на столе зазвонил.
— Юрий Александрович, это Мошкин. Я тут в Екатеринбурге кое-что выяснил. Коробейник говорит, что полгода назад продал Ширяеву-старшему два устройства, но есть нюанс. Он вспомнил, что месяц назад к нему приходила молодая женщина, представилась помощницей Игната. Просила научить пользоваться устройством, сказала, что Игнат Леонидович прислал. Он ей всё показал.
— Описание женщины есть?
— Двадцать три-двадцать пять лет, тёмные волосы, высокая, красивая. Говорит, глаза были какие-то особенные — зелёные с золотистыми искрами.
Винокуров замер. Артём, сидевший напротив, тоже напрягся.
— Дмитрий, срочно возвращайся. И захвати с собой все материалы.
Положив трубку, подполковник посмотрел на Артёма.
— Расскажи ещё раз про девушку из электрички.
— Да там особо нечего рассказывать. Ехали в одном вагоне, немного поговорили. Она как будто меня изучала, анализировала. Сказала что-то про то, что если судьба, то мы ещё встретимся.
— Опиши внешность.
— Лет двадцать три, тёмные волосы, выше среднего роста. Красивая очень, без косметики практически. А глаза... — Артём замолчал.
— Что глаза?
— Зелёные с золотистыми искрами. Я ещё подумал, что таких глаз никогда не видел.
В кабинете повисла тишина. Оба понимали, что это не может быть простым совпадением.
— Артём, в какое время ты вчера ехал?
— Последняя электричка, в десять вечера отправление.
— А взрыв произошёл в восемь. Она могла успеть на эту электричку из центра города.
— Но зачем ей со мной знакомиться? Точнее, даже не знакомиться, а просто...
— Изучать тебя? Проверять, насколько мы близки к разгадке? Артём, нужно срочно найти эту девушку.
На следующее утро в кабинете собралось всё руководство отдела. Капитан Мошкин, вернувшийся из командировки, раскладывал на столе бумаги.
— Коробейник опознал женщину по фотографии. Это Виктория Семёнова, бывшая невеста Дениса Ширяева. Они встречались три года, он бросил её два месяца назад ради дочки судьи Краснова.
— Адрес есть?
— Есть, но там её нет уже неделю. Соседи говорят, уехала к родственникам в деревню. Проверили — враньё. В деревне её не видели.
— А что Абрамов? Допросили?
— Да, и знаете что интересно? Он признался, что Виктория позвонила ему за день до встречи в ресторане. Сказала, что Денис хочет помириться, обсудить раздел бизнеса по-хорошему. Предложила встретиться в "Янтаре", выпить, всё обговорить. Абрамов говорит, что она даже машину предложила прислать, но он на своей приехал.
— То есть она планировала, чтобы они приехали в одной машине?
— Похоже на то. И ещё. Абрамов сказал, что во время обеда Денис выходил в туалет минут на пять. Вполне достаточно, чтобы незаметно установить устройство.
— Но как Денис мог установить устройство сам себе в машину? — спросил Артём.
— А что если он не знал, что устанавливает? — Винокуров встал и начал ходить по кабинету. — Представьте: Виктория даёт ему какую-то вещь, просит положить в машину. Маленькую, незаметную. Может, сказала, что это подарок для водителя или ещё что-то. Денис, ничего не подозревая, кладёт её за подголовник.
— Но ведь нужно было активировать устройство...
— А она была где-то рядом. Ждала, пока Абрамов уедет, чтобы подозрение пало на него.
Дверь кабинета открылась, и вошёл Игнат Ширяев. Лицо его было серым, под глазами залегли глубокие тени.
— Юрий Александрович, мне только что позвонили из больницы. Стас, водитель, пришёл в сознание. Он что-то важное хочет сказать.
Через полчаса они были в больнице. Водитель Станислав Петров лежал весь в бинтах, но глаза его были ясными.
— Я видел её, — прохрипел он. — Вику видел. Она стояла на углу, когда мы выезжали с парковки. В руках телефон держала.
— Вы уверены, что это была она?
— Сто процентов. Она часто к Денису Игнатовичу приезжала раньше. Я её хорошо знаю. Она стояла и смотрела прямо на машину, а потом что-то нажала на телефоне.
Винокуров кивнул Артёму, и они вышли в коридор.
— Нужно объявить её в федеральный розыск.
— Юрий Александрович, а может, она ещё в городе? Если она вчера специально села в электричку со мной, значит, следит за расследованием.
— Логично. Но где её искать?
— У меня идея. Что если устроить ловушку? Дать информацию в СМИ, что задержан подозреваемый, что дело практически раскрыто. Она обязательно захочет узнать подробности.
— И ты предлагаешь себя в качестве приманки?
— А почему нет? Она же сказала, что мы ещё встретимся, если это судьба.
Вечером того же дня местные новости пестрели заголовками о задержании подозреваемого в убийстве Дениса Ширяева. Игорь Абрамов, деловой партнёр погибшего, был взят под стражу. Следствие располагает неопровержимыми доказательствами его вины.
Артём сидел в том же вагоне электрички, на том же месте. Время близилось к десяти вечера, вагон был почти пуст. На станции Берёзовая в вагон вошла она. Те же зелёные глаза с золотистыми искрами, то же спокойное лицо без косметики. Села напротив.
— Я знала, что ты здесь будешь, — сказала она просто.
— И я знал, что ты придёшь, Виктория.
Она даже не вздрогнула, только грустно улыбнулась.
— Значит, игра окончена?
— Зачем ты это сделала?
— Ты же следователь, должен понимать. Три года я отдала ему. Три года верила, ждала, надеялась. А он просто выбросил меня, как использованную вещь. Женился на этой судейской дочке. Знаешь, что самое обидное? Он даже не извинился. Просто сказал, что так надо для бизнеса.
— Но водитель... Стас же не был виноват.
— Я не хотела, чтобы он пострадал. Устройство было рассчитано только на одного. Но Денис в последний момент сел сзади, а не на переднее сиденье, как обычно.
— Откуда у тебя было устройство?
— Игнат Ширяев. Ирония судьбы, правда? Полгода назад я работала у него помощницей. Видела, как он прячет эти штучки в сейф. Когда уволилась, прихватила одну. Думала, может, продам кому-нибудь, денег не хватало. А потом Денис бросил меня, и я поняла, для чего судьба дала мне эту возможность.
Электричка замедляла ход, подъезжая к следующей станции.
— Ты ведь не случайно вчера села именно ко мне?
— Хотела понять, насколько вы близки к разгадке. Ты показался мне умным, я сразу поняла, что ты из полиции. Знаешь, я ведь действительно думала, что мы ещё встретимся. Только не думала, что так быстро.
— Виктория, тебе придётся пойти с нами.
— Знаю. Я готова. Можно только один вопрос?
— Спрашивай.
— Если бы мы встретились при других обстоятельствах, у нас был бы шанс?
Артём долго молчал, глядя в её зелёные глаза.
— Возможно. Но мы этого никогда не узнаем.
На станции их уже ждала полицейская машина. Виктория спокойно встала, позволила надеть на себя наручники.
— Знаешь, что самое странное? — сказала она, садясь в машину. — Я не жалею. Он получил то, что заслужил. Жаль только Стаса и... нас с тобой.
Машина тронулась. Артём долго стоял на перроне, глядя вслед удаляющимся огням.
Через два дня в кабинете Винокурова собралось всё руководство. Генерал Грачёв приехал лично поздравить отдел с раскрытием резонансного дела.
— Отличная работа, товарищи. Особенно хочу отметить лейтенанта Барабанова. Рисковать собой ради поимки преступницы — это требует мужества.
После официальной части, когда все разошлись, Винокуров задержал Артёма.
— Как ты?
— Нормально, Юрий Александрович.
— Она ведь тебе понравилась?
— Да. Но она убийца. Хладнокровно спланировала и осуществила убийство.
— Знаешь, Артём, в нашей работе самое сложное — это оставаться человеком. Понимать мотивы, чувствовать боль других людей, но при этом не терять объективность.
— Думаете, её можно понять?
— Понять — да. Оправдать — нет. Она сделала свой выбор.
В дверь постучали. Вошёл капитан Мошкин.
— Юрий Александрович, звонил адвокат Семёновой. Она хочет дать дополнительные показания. Говорит, что Игнат Ширяев знал о её планах.
— Что?
— Она утверждает, что Игнат сам дал ей устройство. Якобы он был против брака сына с судейской дочкой, хотел, чтобы тот женился на дочери московского авторитета. А когда Денис отказался, решил его убрать.
— Бред какой-то.
— Не совсем. Помните, Игнат сказал, что у него было два устройства? Мы нашли только одно. Второе действительно пропало из его сейфа. И ещё: за день до убийства он перевёл все активы сына на себя. Денис подписал документы, не читая.
Винокуров задумался. Дело, казавшееся раскрытым, вдруг обрело новые обстоятельства.
— Проверьте алиби Игната на момент взрыва. И найдите свидетелей, которые видели его с Викторией Семёновой.
— Уже проверяем. Но если это правда, то Виктория — лишь орудие в руках Игната.
— Или она врёт, чтобы смягчить себе приговор.
Телефон на столе зазвонил.
— Юрий Александрович? Это Ломоносов из криминалистической лаборатории. Мы тут нашли кое-что интересное. На остатках устройства есть отпечатки пальцев. И это не отпечатки Виктории Семёновой.
— Чьи?
— Игната Ширяева.
В кабинете воцарилась тишина. Все понимали, что дело принимает совершенно неожиданный оборот.
— Вызывайте Игната на допрос, — приказал Винокуров. — И свяжитесь с прокуратурой. Похоже, у нас появился ещё один подозреваемый.
Игнат Ширяев сидел в кресле напротив Винокурова, спокойный и собранный.
— Виктория Семёнова утверждает, что вы дали ей устройство и фактически заказали убийство собственного сына.
— Бред несчастной женщины, которая пытается уйти от ответственности.
— На устройстве найдены ваши отпечатки пальцев.
— Естественно. Я же покупал эти устройства, держал их в руках.
— Но на этом конкретном устройстве есть свежие отпечатки. Эксперты утверждают, что им не больше недели.
Игнат молчал, глядя в окно.
— Вы знали, что Виктория планирует убить вашего сына?
— Я знал, что она зла на него. Но убийство...
— Игнат Леонидович, давайте начистоту. Вы дали ей устройство?
Долгое молчание.
— Она пришла ко мне неделю назад. Плакала, говорила, что Денис разрушил её жизнь. Я... я был зол на сына. Он предал семейные ценности, связался с судейской семейкой. Это могло разрушить весь наш бизнес.
— И вы решили его убить?
— Нет! Я дал ей устройство, но сказал, что это просто для устрашения. Что оно не настоящее, просто муляж. Хотел, чтобы она напугала Дениса, заставила его одуматься.
— Но устройство было настоящим.
— Я перепутал. У меня было два — одно настоящее, другое учебное. Я думал, что даю ей муляж.
— Вы ожидаете, что я в это поверю?
— Это правда! Когда я узнал о взрыве, я понял, что произошло. Но молчал, потому что... потому что это моя вина. Я дал ей оружие.
Винокуров встал, подошёл к окну.
— Игнат Леонидович, вы понимаете, что вас могут обвинить в соучастии в убийстве?
— Понимаю. Но я не хотел смерти сына. Да, я был зол, да, я хотел, чтобы он образумился. Но убить... Нет.
— А почему вы перевели все его активы на себя за день до убийства?
— Это было давно запланировано. Денис влез в долги, играл в казино. Я хотел сохранить хотя бы часть бизнеса.
В дверь постучали. Вошёл Артём.
— Юрий Александрович, только что звонила Семёнова. Она хочет изменить показания.
— В каком смысле?
— Говорит, что солгала про Игната. Он не знал о её планах. Она выкрала устройство из его сейфа, когда работала у него. А историю про то, что он дал ей его, выдумала, чтобы отомстить ему тоже.
Игнат опустил голову.
— Она защищает меня. Глупая девчонка.
— Так вы дали ей устройство или она украла его?
— Я... я не знаю. Может, я оставил сейф открытым специально. Может, надеялся, что она что-то сделает. Но прямо не давал, клянусь.
Винокуров вернулся за стол.
— Игнат Леонидович, вы свободны. Но не покидайте город. Следствие разберётся во всех обстоятельствах.
Когда Ширяев ушёл, в кабинете остались только Винокуров и Артём.
— Как думаете, кто из них говорит правду?
— Думаю, правда где-то посередине. Игнат действительно хотел избавиться от сына, но не решался. А Виктория дала ему эту возможность. Он не останавливал её, может, даже подтолкнул. Но доказать это будет практически невозможно.
— И что теперь?
— Виктория получит свой срок за убийство. Игната, скорее всего, не тронут — недостаточно доказательств. Справедливо ли это? Не знаю. Но закон есть закон.
На следующий день Артём посетил Викторию в следственном изоляторе.
— Зачем ты пришёл?
— Хотел понять.
— Что именно?
— Почему ты защищаешь Игната? Он же использовал тебя.
— Может, и использовал. А может, мы использовали друг друга. Он хотел избавиться от непутёвого сына, я хотела отомстить. Взаимовыгодное сотрудничество.
— Но теперь ты одна понесёшь наказание.
— Я знала, на что иду. И не жалею. Знаешь, когда я увидела, как взорвалась та машина, я почувствовала... освобождение. Будто тяжёлый камень с души свалился.
— А Стас? Он же невинный человек, который пострадал.
— Это единственное, о чём я жалею. Если бы можно было вернуть время назад, я бы придумала другой способ.
— Другой способ убить?
— Другой способ отомстить. Может, просто уехала бы из этого города, начала новую жизнь.
— Но ты выбрала месть.
— Да. И готова за это платить.
Артём встал.
— Прощай, Виктория.
— Прощай. И спасибо.
— За что?
— За то, что пришёл. За то, что пытаешься понять. В другой жизни мы могли бы...
— Не надо. Этой другой жизни не существует.
Выйдя из изолятора, Артём глубоко вдохнул. День был солнечный, жаркий. Жизнь продолжалась.
В отделе его ждал Винокуров.
— Ну что, поговорил?
— Да.
— И?
— Она готова нести ответственность.
— А Игнат?
— Прокуратура отказалась возбуждать против него дело. Недостаточно доказательств.
— Значит, он выйдет сухим из воды?
— Не совсем. Его империя рушится. Партнёры отворачиваются, договора разрывают. Смерть сына и скандал вокруг неё уничтожили его репутацию. Это, может быть, хуже тюрьмы.
— Возможно.
Прошёл месяц. Суд приговорил Викторию Семёнову к двенадцати годам лишения свободы. Игнат Ширяев продал остатки бизнеса и уехал из города. Стас, водитель, выздоровел, но работать больше не смог — контузия дала о себе знать.
Артём иногда вспоминал зелёные глаза с золотистыми искрами. Думал о том, как странно переплетаются человеческие судьбы. О том, что любовь и ненависть часто идут рука об руку. О том, что месть никогда не приносит облегчения.
Однажды вечером, возвращаясь домой в электричке, он увидел девушку, похожую на Викторию. Те же тёмные волосы, тот же гордый профиль. Но когда она повернулась, глаза оказались карими.
Не судьба.
Да и была ли у них судьба? Или это была просто иллюзия, мираж, порождённый одиночеством и желанием верить в лучшее?
Артём закрыл глаза. Впереди была новая станция, новое дело, новая жизнь. А прошлое... Прошлое пусть остаётся в прошлом. Даже если в нём были зелёные глаза с золотистыми искрами и несбывшиеся мечты о том, чего никогда не было и не могло быть.