Чудь начудила, да меря намерила
Гатей, дорог да столбов верстовых.
А. Блок, Русь моя, жизнь моя, вместе ль нам маяться...
Мы неоднократно обращали внимание на тот факт, что в использовании речевых средств для человека главную роль играет план содержания. Нам важно понимать смысл сказанного, и мы, как правило, совсем не обращаем внимания на те средства, с помощью которых этот смысл выражен. Мы их попросту не замечаем.
Например, в русской фразеологии имеются две пары синонимических выражений для обозначения невнимательного, ненапряженного слушания или рассматривания: слушать вполуха и слушать одним ухом и, соответственно, смотреть вполглаза и смотреть одним глазом. Эти выражения обозначают одно и то же: незаинтересованное, рассеянное слушание и рассматривание.
Однако если посмотреть на эти пары с пристрастием, то можно заметить, что в выражениях слушать одним ухом и смотреть одним глазом есть логика. В то время как слушать вполуха или смотреть вполглаза попросту невозможно. Как определить, где половина в нашей способности воспринимать окружающий мир с помощью органов чувств? Можно ли смотреть в четверть глаза, или случать в треть уха? Как могли появиться в русской фразеологии такие странные конструкции?
Доктор филологических наук И.Г. Добродомов считал, что ответить на последний вопрос может помочь то обстоятельство, что многие финно-угорские народы для обозначения парных предметов (особенно парных органов человека и животных) употребляют единственное число, а для обозначения только одного из парных предметов употребляется это же название в сочетании со словом «половина» [Основы финно-угорского языкознания (вопросы происхождения и развития финно-угорских языков)]. Например, szem по-венгерски обозначает «глаза» (т.е. два глаза, пару глаз), а для называния одного глаза употребляется сложное слово с первым элементом fel «половина» – felszem, буквально «полглаза»; fiil «уши» (пара) – felfiil «одно ухо».
Аналогичная картина наблюдается, например, в родственном венгерскому марийском языке пелпылыш «одно ухо» (пёле «половина» + пылыш «ухо, уши»); пелшинча «один глаз» (пёле «половина» + шинча «глаз, глаза»).
И.Г. Добродомов считал также, что конкретизация финно-угорского образа половины глаза при невнимательном разглядывании или половины уха при невнимательном слушании отразилась в русской фразеологии как смотреть краем глаза или слушать краем уха. Здесь уже исчезает загадочная математичность.
По мнению ученого, этот же самый принцип был положен в основу названия легкой телеги на двух колесах одноколка (или одноколеска) с одной осью, поскольку обычно на одной оси бывает пара колес, которая рассматривается как единое целое. В.И. Даль в своем «Толковом словаре живого великорусского языка» справедливо покритиковал с точки зрения современной логики это название: «одноколеска, одноколка – вернее бы двуколка, двуколая тележка разн. вида...» Название двуколка, действительно, более логично, и впоследствии оно вытеснило название одноколка.
Добродомов писал, что в языкознании существует особый термин субстрат, которым принято называть прежний язык народа, перешедшего на другой язык и забывшего свой прежний. Субстратом также именуются следы прежнего языка, отразившиеся в новом языке народа. В русском языке тех мест, где когда-то обитала меря со своим языком, сохранились какие-то своеобразные субстратные черты, придавшие русскому языку этих мест своеобразный колорит. Есть финно-угорские субстратные элементы и в русской фразеологии, хотя они исследованы довольно плохо. По мнению Добродомова, фразеологизмы слушать вполуха и видеть вполглаза как раз и представляют мерянские субстраты, проявившие закономерности финно-угорской грамматики в буквальных переводах на русский язык.