Рождение дочери принесло с собой и новые испытания. После тяжёлых обессиливающих родов возникли проблемы со здоровьем, о которых никто Шурку не предупредил и к которым никто её не подготовил. Полные забот, трудностей первые месяцы жизни ребёнка, бессонные ночи, казалось, никогда не закончатся. Её ещё детская психика была не подготовлена к взрослой самостоятельной жизни. Шурка не могла поверить, что жизнь сейчас для неё станет чередой нелёгких препятствий и лишений. На возможность счастья, на которое она надеялась с Борисом, она уже не рассчитывала. Трудности, что свалились на её плечи, пережитое разочарование лишили её и возможности почувствовать счастье материнства. Разрыв с близкими и родными людьми, предательство человека, которого, казалось, полюбила и которому поверила — все эти хлопоты повлияли, возможно, и на ребёнка, который родился нервным, часто кричал, плакал, не спал по ночам.
Денег едва хватало на продукты и одежду для девочки. Со всеми проблемами Шурка осталась одна, ждать какой-то помощи не приходилось.
Только соседка по общежитию, которая раньше показалась Шурке замкнутой и нелюдимой, на которую она и внимания не обращала, сейчас стала единственным человеком, который проявил к Шурке внимание и сочувствие.
У неё было редкое имя — Серафима. И судьба у неё, как потом выяснилось, оказалась непростой. Она редко улыбалась, печать грусти, казалось, не покидала её спокойное нежное лицо. Возможно, потому что улыбка редко озаряла лицо соседки, то и морщинки на нём не появлялись. Симе было около тридцати лет, однако выглядела она намного моложе. Стройная высокая фигура, на которую и сейчас с завистью смотрела похудевшая до неузнаваемости Шурка; ниже плеч падали русые, с пепельным оттенком волосы; милые, приятные, строгие черты лица и на нем серые невыразительные глаза. Шурка видела — лицу не хватало воодушевления, желания жить и радоваться жизни. Сюда бы хоть немножко красок, света, огонька этим чистым и добрым глазам. «Неужели я стану такой?» — не раз думала Шурка.
На кухне из разговора женщин она узнала, что муж Симы утонул, когда она была на сносях.
— Если бы ты видела её раньше, не поверила бы, что это один и тот же человек. Как жизнь меняет людей!
— Не жизнь, а горе, — поправила другая молодая женщина. — А как все завидовали её счастью! А какой был муж! В самом прямом смысле носил её на руках. Я однажды выхожу, а он по лестнице поднимается с Симой на руках…
— Как и пережить такое горе... Еле ребёнка не потеряла, родила раньше времени. И не скажешь сейчас, что родился мальчик недоношенным, слабеньким. Вон какой вымахал! Красивый, умный, образованный, на отца очень похож. Стал лучиком света в её жизни, утешением и радостью.
Именно Сима приносила Шурке одежду своего сына, из которой он вырос. Принесла и ванночку, в которой купала мальчика, первое время дочь даже спала в ней. По совету Симы позже Шурка потратила почти все отложенные деньги на неновую, купленную с рук детскую коляску и кроватку.
Длительное время дочь оставалась без имени.
— Ну, не дело это — человеку без имени жить, — как-то сказала Сима.
— Да, нужно выбрать, — с безразличием согласилась измученная бессонными ночами Шурка.
— И долго будешь выбирать? — с упрёком не отступала Сима.
— А я и не выбирала, — призналась молодая мама.
— Нельзя так, Шурка, — лицо Симы просветлело. — Верой назови. Тебе без веры никак нельзя.
— Что ж, пусть будет Вера, — все тем же спокойным голосом согласилась Шурка.
— Ничего, все утрясётся, уляжется. Потом легче будет. Ты, главное, верь. Если в себя трудно поверить, верь в дочь, что у неё будет лучшая доля.
После безбедной, хоть и не продолжительной жизни, Шурке трудно было привыкать к тому, что приходится экономить во всех отношениях. После оплаты за общежитие значительной долей расходов неожиданно стали лекарства. Верочка часто болела. Кроме этого, нужно было купить летнюю и зимнюю одежду, дочь быстро вырастала из ползунков и распашонок. Неожиданно Шурка начала замечать, что часто испытывает чувство голода. Еда её становилась, все более простой: когда деньги заканчивались, приходилось питаться кашей, капустой. К тому же, неожиданно от нервного напряжения у неё пропало молоко. Смеси и детские продукты, соки, консервы для малышей стоили дорого. Порой выхода из сложной ситуации Шурка не находила.
Как-то в парке в один из тихих погожих дней Шурка встретила одну из своих бывших подруг. В яркой, при полном параде, девушке, что катилась уверенной вальяжной походкой ей навстречу, Шурка не сразу узнала свою бывшую одноклассницу. Веснушек на лице явно стало меньше, они почти пропали, их не стало видно из-за щедро наложенного слоя косметики слишком яркого цвета, что свидетельствовало об отсутствии чувства меры. Соломенный цвет волос, вместо бледно-рыжих, изменил человека до неузнаваемости.
Вся одежда новая, модная, но дорогие вещи женщины выдавали безвкусицу: слишком плотно на ней сидели красная кожаная куртка, что подчёркивала полноватую талию; короткая васильковая юбка открывала мускулистые скорее мужские, а не женского телосложения ноги, их обтягивали колготы с вычурным геометрическим узором. Высокие и тонкие шпильки также были данью моде, девушке с трудом удавалось сохранить в такой обуви обычное равновесие.
Шурка невольно вспомнила время, когда сама одевалась стильно, одежда придавала ей уверенности, повышала самооценку. Сейчас Тамара смотрела на неё не прежним завистливым взглядом, а свысока.
Вы прочли отрывок из 7-й главы повести Татьяны Пешко "Шурка".
Читать на Литнет: https://litnet.com/ru/book/shurka-b555190