— Где карта?
Глеб стоял в дверном проёме спальни, его лицо было напряжённым.
Я продолжала складывать бельё в шкаф.
— Закрыла общий счёт.
— Как закрыла?
— Вчера. В банке.
Он шагнул внутрь комнаты.
— У меня отпуск через неделю! Ты в своём уме?
Я достала следующую стопку полотенец из корзины. Новые полотенца. Купленные на мою зарплату после того, как старые истрепались окончательно.
— Твой отпуск. Твои деньги.
Глеб молчал. Я видела, как он пытается сообразить, что именно произошло. За девять лет брака я ни разу не возражала. Молчала, когда он покупал новый телефон за восемьдесят тысяч. Кивала, когда он брал потребительский кредит на аквариум. Соглашалась, когда он уходил в отпуск один, потому что «на двоих денег нет».
Полгода назад мы сидели на кухне. Глеб листал каталог туров.
— Вер, смотри. Мальдивы, две недели, триста пятьдесят тысяч на двоих.
Я мыла посуду после ужина.
— У нас нет таких денег.
— Возьмём кредит.
Я выключила воду. Обернулась.
— У нас уже три кредита. Потребительский на сто двадцать тысяч, карта забита, автокредит.
— Один кредит — два кредита, какая разница? — он улыбался, и в этой улыбке не было злости. Только искреннее непонимание. — Живём один раз.
— За счёт чего жить будем дальше?
— Работаем же!
Он встал из-за стола, обнял меня со спины.
— Расслабься. Всё будет нормально.
Я тогда промолчала. Но через три дня позвонила сестре.
Лариса приехала в субботу. Мы сидели на балконе, пили кофе.
— Сколько он зарабатывает?
— Девяносто тысяч. Плюс квартальные премии по пятьдесят-семьдесят.
— А ты?
— Шестьдесят пять.
Лариса достала сигареты, закурила.
— И на что уходят деньги?
Я молчала. Потому что не знала точно. Продукты — двадцать тысяч. Коммуналка — восемь. Кредиты — тридцать пять тысяч в месяц. Бензин — десять. Оставалось семьдесят две тысячи. Куда они уходили?
— Начни вести бюджет, — сказала Лариса. — Записывай всё. Каждую покупку.
Я купила тетрадь на сорок листов. Каждый вечер, после работы, записывала траты. Через месяц цифры сложились в картину.
Кофе в офисе — четыре тысячи за месяц. Обеды в ресторанах — восемнадцать тысяч. Такси вместо метро — семь тысяч. Подписки на сервисы — три тысячи пятьсот. Алкоголь по выходным — шесть тысяч. Спортивное питание — девять тысяч.
Всё это — Глеб.
Я показала ему тетрадь в воскресенье вечером.
— Сорок семь тысяч пятьсот за месяц. На необязательные траты.
Он пролистал страницы, пожал плечами.
— Ну и что? Я зарабатываю, я трачу.
— Мы зарабатываем. Кредиты общие.
— Тогда ты тоже можешь тратить на себя.
Я закрыла тетрадь.
— Хорошо. Начну откладывать на отпуск. Отдельно.
Он кивнул, уже не слушая, уткнувшись в телефон.
Четыре месяца я переводила по пятнадцать тысяч на отдельный счёт. Не говорила Глебу. Просто делала. Шестьдесят тысяч накопилось к маю.
В мае Глеб получил квартальную премию. Семьдесят две тысячи.
— Вер, смотри! — он вошёл в комнату, размахивая распечаткой с работы. — Давай съездим на выходные в Питер! Отметим!
— А кредиты?
— Какие кредиты? Это же премия!
Он купил билеты в тот же вечер. Две ночи в отеле, четыре звезды, рестораны. Сорок восемь тысяч потратил за три дня.
Я сидела дома. Работала. Переводила на счёт ещё пятнадцать тысяч.
Теперь Глеб стоял посреди спальни и смотрел на меня так, словно видел впервые.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Я закрыла шкаф, взяла корзину.
— Подожди. Давай обсудим.
— Обсуждать нечего.
— Вера!
Я остановилась в дверях.
— Я девять лет ждала совместного отпуска. Ты ездил один. Четыре раза. Я — ни разу.
— Так поехали вместе!
— На твои деньги. Без моих.
Он молчал. Я вышла из комнаты.
Через два дня Глеб попытался снова.
Мы сидели на кухне. Я готовила ужин — гречка, куриная грудка, салат. Простая еда. Дешёвая еда.
— Сколько у тебя там накопилось?
— Сто двадцать тысяч.
— Хватит на нормальный отпуск. Давай поедем в Турцию. Вместе.
Я помешала гречку.
— Не поеду.
— Почему?
— Эти деньги на мой отпуск. Без тебя.
Глеб замолчал. Потом резко встал.
— Ты спятила.
— Возможно.
— Я не позволю!
Я выключила плиту. Обернулась.
— Счёт на моё имя. Карта моя. Деньги заработала я.
— А мои деньги куда идут?
— На кредиты. Которые ты взял. На еду. Которую ты ешь. На коммуналку. В квартире, где ты живёшь.
— Это наша квартира!
— Тогда и деньги наши. Но ты так не считал девять лет.
Глеб ушёл из кухни. Хлопнул дверью комнаты.
Я доела ужин одна.
На следующее утро он не вышел на работу. Сидел в комнате, листал телефон. Я собиралась, как обычно. Туфли, сумка, ключи.
— Вер.
Я обернулась. Глеб стоял в дверном проёме, босиком, в мятой футболке.
— Что?
— Прости.
Я молчала.
— Я не понимал. Честно. Думал, всё нормально.
— Теперь понимаешь?
Он кивнул.
— Слишком поздно, — сказала я.
Вышла, закрыла дверь.
Через месяц я сидела в самолёте. Рядом Лариса, мы летели в Грецию. Десять дней, отель три звезды, всё включено. Сто десять тысяч на двоих.
— Как он? — спросила Лариса.
— Взял отпуск на неделю. Сидит дома. Денег не хватило даже на Сочи.
— Расстанетесь?
Я смотрела в иллюминатор. Облака плыли внизу, белые, бесконечные.
— Не знаю. Пока живём вместе. Но счета раздельные.
— Он изменится?
— Узнаем.
Лариса заказала вино. Я отказалась.
— Почему?
— Дорого. Три евро за бокал на борту.
Мы засмеялись.
Самолёт набирал высоту. Впереди было море. Моё море. Мой отпуск. Мои деньги.
Глеб остался в Москве. В квартире с пустым холодильником и закрытой кредиткой.
Может быть, он понял. Может быть, нет.
Но это была уже не моя проблема.