-Что? Так это ворон на меня гадости наговорил? – Геннадий был уверен, что у него всё получится – ну должно же было ему повезти хоть сейчас!
Он же всё так хорошо и надёжно придумал, так рассчитал! А теперь получается, что всё напрасно? Что Соколовскому известно о его словах? Но это же просто слова… Он сам-то никому и не вредил! А уж что там придумали остальные – он за это не в ответе!
-То есть, по-твоему, это Крамеш врал? – усмехнулся Сокол, правда, от этой насмешки у Генчика как-то горло перехватило, но он упорно продолжал «бить лапами» в надежде выскользнуть из этой ситуации целым и невредимым.
-Йа-йа! Это он! Он врал, он – швайн!
-И в чём же он соврал? – c любопытством уточнил Филипп.
-Вот всем! Я ничего такого не говорил! Да мне этот Иван вообще не интересен! И про квартиры я вовсе ничего не знаю, и… вообще, я сразу понял, что Крамеш тебя постоянно обманывает. Но мы можем вывести его на чистую воду. Я помогу… Я выполню эту арбайтен для тебя, - заторопился Генчик.
Тут Геннадию пришлось прерваться, потому что Соколовский, по-прежнему улыбаясь, шагнул к нему, поправил воротник рубахи, а потом крепко взяв Генчика за шиворот, легко оторвал его от пола.
-А вот сейчас мы всё и выясним, - пояснил Соколовский, примерившись и швырнув принца в угол так, чтобы он повторил затейливые преобразования, открытые норушным табуретом. Через несколько секунд, когда после всевозможных трансформаций но полу всё-таки образовалась лягушка, Соколовский принял птичье обличье, подхватил земноводное когтями и вылетел в образовавшееся и распахнувшееся перед ним окно.
Стремительный взлёт, во время которого Геннадий орал благим матом и дёргал левой лапой, закончился тем, что острейшие соколиные когти разжались и лягух, растопырив конечности, начал стремительно падать вниз.
-Ниииихт! – орал Генчик, - Сооокооол спасииии!
Ладная и красивая хищная птица, не особо утруждаясь, описывала круги рядом.
-И что? Ты вспомнил, как дело было? Или это Крамеш тебя оболгал? – спросил его Сокол.
Геннадий, с трудом расслышав этот вопрос через свист ветра, воспрял, решив, что это просто такая проверка и заорал что есть мочи:
-Я нихт врал! Это всё он!
Земля всё приближалась, огромному городу было наплевать на падающего с неба лягуха, а тот, как-то быстро сообразив, что упадёт-то он уже скоро, а спасения всё не видно и не видно, завопил во всё горло:
-Дааааа! Я совраааал! Это я всё соврааал!
Крыши домов были уже совсем близко, Генчик замахал лапами, силясь хоть ещё немного, хоть чуть-чуть пожить, удержаться пусть даже за воздух, и тут его поперёк туловища резко схватила жесткая лапа и рванула вверх.
-Спас… - сообразил Геннадий, - Спас! А это значит, всё будет отлично. Ну и соврал я, подумаешь? Ничего же не случилось!
Всё-таки, крепко в нём засела сказка про лягушку, которая взбивала лапами сливки, пока не получилось масло. Он «взбивал масло» упорно и трудолюбиво, только вот получалось всё что-то не то…
Стремительный вираж, заложенный Соколовским при влёте в окно, Генчик пропустил – глаза закрыл, пытаясь избавиться от пережитого ужаса, а открыл их, когда ощутил бросок и жесткое столкновение со стеной.
Он сидел на полу, нелепо поджав под себя правую ногу, и хлопал глазами, уставившись на Соколовского.
-Слушай внимательно, повторять я тебе не буду, ещё раз выпытывать правду, вылетая с тобой в небо – тоже не стану.
-Слушаю, я слушаю, Филипп, - зачастил Генчик, решив, что сейчас этого чокнутого лучше не злить – и так какой-то очень нервный!
-Ты хотел погубить человека – Ивана, этим же ты уничтожал моего слугу Крамеша, а заодно, и всё то, что я за это время сумел достичь. Ты запросто поссорил бы меня с Татьяной, а значит, и с норушами.
-Нихт! Я… я просто не подумал. Я хотел, чтобы Крамеш это… проверил Ивана, кто же знал, что он всё не так поймёт! – закивал головой упорный Генчик.
-Если я тебя сейчас опять подниму в небо, ловить больше не стану, - очень спокойно сказал Соколовский, и Генчик как-то внезапно понял – не станет точно!
-Погоди! Хорошо… да, я признаю! Я всё признаю! Я хотел себе Татьяну! И не хотел, чтобы рядом ошивался этот Иван. И Крамеш… он же мне угрожал! Да, я хотел, чтобы они оба исчезли! - закричал Геннадий. – Не смотри на меня так, - взвыл он, поймав ледяной и презрительный взгляд Соколовского.
-Вы… вы все смотрите на меня как на дурацкого лягуха, а я – человек! Я – человек, который ни за что пострадал и до сих пор страдаю! Я нихт виновен в своей беде!
Начало первой книги серии "По эту сторону" ТУТ
Начало второй книги серии "По эту сторону" ТУТ
Начало третьей книги серии "По эту сторону" ТУТ
Начало четвёртой книги серии "По эту сторону" ТУТ
Начало пятой книги серии "По эту сторону" ТУТ
Начало шестой книги серии "По эту сторону" ТУТ
Все остальные книги и книжные серии есть в НАВИГАЦИИ ПО КАНАЛУ. ССЫЛКА ТУТ.
Ссылки на книги автора можно найти ТУТ
-А кто из нас виноват в твоём положении? – холодно спросил Филипп.
-Да мне плевать, что вы не виноваты! Мне просто плохо, и я имею право на всё! А вы только и делали, что потешались! Я что? Не имею права на красивую женщину? На доход, который соответствует моему положению? На то, чтобы жить, как я хочу?
-И чем же тебе было так плохо, когда я тебя принял в своём доме? – процедил Соколовский.
Нет, конечно, было проще и вовсе не тратить своё время на это мерзкое существо. Что там трудиться-то? Можно коснуться плеча и… И забудет этот тип все свои требования к окружающему пространству, и останется в нём только покорный и педантичный исполнитель приказов. Но…
Во-первых, Соколовский этого терпеть не мог – самим когда-то так управляли, правда, зельем, но воспоминания были незабываемыми, так что это было средство на самый-пресамый крайний случай, а, во-вторых:
-Кто знает, как это отразится на его способностях к поиску? – сомневался Филипп, который понимал, что ещё как минимум несколько тайников на «местах силы» его родственницы оставили, и насколько опасными были их охранные меры, про то никто не знает…
Пока он размышлял, Генчик перечислял, как он, оказывается, страдал в гостинице – и не уважали тут его, и не обращались соответственно его статусу, и смеялись, и…
-Тут принимают не по статусу, а по нраву. И никто не обязан тебя уважать, если ты этого недостоин! Но у тебя была комфортная обстановка, хорошая еда, работа, которая давала тебя возможность прекрасно зарабатывать, безопасность. Я даже охрану тебе нанял! И никто бы над тобой не смеялся, если бы ты не лез к Татьяне! – произнёс Соколовский, принимая решение относительно будущего Генчика.
Он легко наклонился, взял пакостного типа за шкирку, поднял его, отряхнув какую-то пылинку с плеча, и сказал:
-Ты сделал всё, чтобы причинить максимальный вред одному из моих гостей, окончательно сгубить моего слугу, использовать моё доверенное лицо в своих целях, разорить моё дело и уничтожить все мои достижения! За это полагается наказание. Как ты думаешь, что будет, если я выставлю счёт за всё это твоим родным и верну им тебя?
-Нихт! Нехт… Неееет! – Генчик представил, что с ним сделают, а ещё – вспомнил о наказаниях, которым подвергались провинившиеся члены их рода. – Не делай этого! Только не надо меня им выдавать! Меня прикуют в нашем болоте в людском виде, а там трясина и пиявки...
-Оригинально, - оценил Сокол, - Креативно даже…
-Не делай этого! – Генчик и сам недоумевал, как же это он забыл про ржавую, но такую прочную цепь, которая была прикреплена в центре выкупленного его семейством заболоченного участка земли. – Что угодно, только не это!
-Хорошо. Ты останешься в гостинице, но… будешь отрабатывать виру сам – твои премии за находки пойдут на выплату долга.
Генчик горестно взвыл – свой кошелёк он любил нежной и трепетной любовью, и удар по нему оказался весьма и весьма болезненным!
-Ещё – по условиям жизни – номера, в котором ты жил раньше, у тебя больше не будет. Соберёшь вещи и пойдёшь вниз, Сшайр покажет тебе комнатку.
Геннадий, который обожал свой комфорт, чуть за голову не схватился.
Но и это было не всё, Соколовский не собирался оставлять «в открытом доступе» эту ходячую подлость:
-А ещё – ты не сможешь больше сказать ни слова лжи. Как только ты начнёшь врать, увиливать от правды, хитрить, подличать или как-то интриговать, твои слова превратятся в лягушачьи! Вместо людской речи ты будешь квакать! – ухмыльнулся Соколовский. – Так что? Доволен ты этими условиями?
-Ну да, ну да… доволен ты, я понял! – рассмеялся Сокол. – Ври дальше – квакать будешь больше!