— Опять задерживаешься?
Олег даже не поднял глаз от телефона. Вера стягивала туфли, чувствуя, как усталость навалилась на плечи.
— Лариса Николаевна попросила помочь с реестром. Она на пенсию скоро.
— Твоя Лариса важнее мужа.
Из кухни донёсся голос Тамары Ивановны.
— Олежек, не расстраивайся. Поужинаем вдвоём. А карьеристкам остатки перепадут.
Вера прошла на кухню. Свекровь сидела за столом, помешивала чай. На плите остывал суп.
— Добрый вечер.
— Какой добрый, когда невестка в половине десятого является. В моё время к пяти дома были.
— Мама, не начинай.
— Что не начинай? — Тамара Ивановна повернулась к Вере. — Скажи, что там в канцелярии важного, что муж один ужинать должен?
Вера присела на край стула.
— Собирали документы для годового отчёта.
— Бумажки важнее семьи стали!
Олег налил себе чай, глядя в сторону. Что-то было не так. Он не просто раздражён — он зол.
— Олег, у тебя всё в порядке?
— Отлично. Работаю как проклятый, а жена до ночи пропадает.
— До ночи? Сейчас половина десятого.
— Для меня это ночь.
Пять месяцев назад Вера устроилась архивариусом в управление. Олег тогда сказал: «Попробуй. Но если семья пострадает — увольняйся сразу».
Она кивнула. Согласилась.
Теперь он смотрел на неё как на чужую.
Первый день в архиве Вера провела в панике. Боялась спросить лишнего, записывала каждую мелочь.
— Успокойтесь, — улыбнулась Лариса Николаевна, заведующая. — Здесь не операционная.
К концу недели Вера освоилась. Через полтора месяца её повысили.
— Десять тысяч прибавка, — сообщила Лариса Николаевна. — Вы показали себя лучше сотрудников со стажем.
Дома Олег встретил новость сдержанно.
— Повысили? Молодец.
— Целых десять тысяч!
— Неплохо для архива. Теперь заживём.
Последние слова прозвучали с иронией.
В ноябре Олег стал раздражительным. Приходил поздно, замыкался. Каждый вечер пил пиво. По две бутылки.
Однажды ночью Вера увидела на столе его телефон. Экран светился сообщением от коллеги: «Олег, как дела? Нашёл новую работу?»
Сердце ёкнуло. Новую работу?
Через месяц Ларису Николаевну снова позвала её.
— У меня новости. Ухожу через год. Нужен заместитель. Вы подходите. Зарплата пятьдесят тысяч.
Пятьдесят тысяч. Вера зарабатывала двадцать пять. А Олег…
— Я согласна.
Дома Олег лежал на диване с бутылкой.
— Меня повысили. Замом.
Он резко сел.
— Замом? Через три месяца?
— Да.
— И сколько?
— Пятьдесят.
Он поставил бутылку так резко, что пиво плеснуло на стол.
— Больше меня, значит?
— Для семьи же хорошо…
— Для семьи? Ты домой в девять приходишь! Какая семья?
Ссоры стали ежедневными. Тамара Ивановна приходила чаще.
— Глебушка, нельзя позволять жене так себя вести.
— Мам, не лезь.
— Как не лезть? Она тебя ни во что не ставит!
Однажды вечером Вера нашла в ящике конверт. Внутри — уведомление об увольнении Олега. Датировано июлем. Четыре месяца назад.
Она сидела на полу с бумагой в руках, когда он вернулся.
— Это что?
Олег побледнел.
— Откуда?
— Из твоего стола. Тебя уволили в июле? Молчал четыре месяца?
— Не твоё дело!
— Как не моё? Я твоя жена!
— Жена, которая носом задрала! Думаешь, легко смотреть, как ты карьеру делаешь, а я без работы?
— Ты каждое утро уходишь…
— В библиотеку! Резюме рассылаю! Нигде не берут! А ты важная — заместитель!
Вера встала с пола.
— Почему не сказал?
— Чтобы ты меня содержала? Чтобы на твои деньги жил?
— Это наши деньги.
— Нет! Твои! И ты мне каждым взглядом тычешь!
В архиве появилась новая сотрудница — Галина Петровна, женщина лет семидесяти.
— Знаете, Вера, надоело с людскими проблемами. Хочется с документами. Они не врут.
Как-то она внимательно посмотрела на Веру:
— Дома проблемы?
— Муж недоволен, что много работаю.
— Знакомая история. Мой первый муж тоже. Я в министерстве работала, на повышение в Москву хотели.
— И что сделали?
— Отказалась. Уволилась. Дура была молодая.
— И как дальше?
— Просидела дома пять лет. А потом он ушёл к женщине моложе. Сказал, что я скучная стала.
Вера молчала.
— Осталась ни с чем. Варенька, не повторяйте моих ошибок. Работа — ваша независимость.
Вечером Олег встретил её в коридоре.
— Хватит! Или работа, или я!
— Ты серьёзно?
— Абсолютно! Или увольняешься, или я ухожу!
— Давай найдём компромисс…
— Никаких компромиссов!
— Я не буду увольняться.
Он замер.
— Что?
— Не буду. Это моя работа.
— Твоя работа? А я где?
— Ты мой муж. Но это не значит, что я должна отказаться от себя.
Олег побагровел.
— Я тебя с улицы подобрал! Полгода без работы сидела!
— Ты просил, чтобы я дома сидела.
— Возомнила себя! Бумажки перекладываешь!
— Если моя работа для тебя — бумажки, нам не о чем говорить.
— ВОН! К своей Ларисе!
Вера молча прошла в спальню. Достала сумку, начала складывать вещи.
— Хорошо. Ухожу. Но это твой выбор.
— Мой? Ты сама выбрала канцелярию!
— Не пожалей об этом.
— Единственное, о чём жалею — что женился на эгоистке!
Галина открыла дверь.
— Веруш, проходи. Места мало, но разместимся.
— Спасибо.
— Расскажи.
Вера рассказала об ультиматуме.
— Как себя чувствуешь?
— Странно. Но облегчение какое-то.
— Может, вернёшься?
— Он поставил ультиматум. Я выбрала.
На следующий день Лариса Николаевна позвала Веру.
— Садитесь. Врачи рекомендуют поберечь здоровье. Ухожу через месяц. Рекомендовала вас заведующей. Одобрили.
Вера застыла.
— Я…
— Не говорите ничего. Оклад — девяносто шесть тысяч плюс премиальные.
Вера вышла ошеломлённая.
Вечером набрала номер Олега.
— Алло?
— Это я.
— Чего надо?
— Подам на развод.
Пауза.
— Что? Серьёзно?
— Совершенно. Завтра приеду за вещами.
— Веруш, ты с ума сошла? Из-за работы?
— Не из-за работы. Из-за твоего отношения.
— Я о тебе заботился!
— Ты хотел, чтобы я была удобной. Зависимой.
— Это Лариса чепуху нагадила!
— Нет. Это ты показал лицо.
— Равной? Да ты…
— Прощай, Олег.
Она отключила телефон. Заблокировала номер.
Полгода спустя Вера стояла в своей квартире-студии. Небольшая, но своя. Купленная в ипотеку.
Солнце играло на паркете. Светлые стены.
На подоконниках — цветы. Фиалки. Забрала из старой квартиры.
Телефон зазвонил. Олег. Она посмотрела на экран, сбросила вызов. Заблокировала навсегда.
Через неделю Галина заглянула в гости.
— Веруш, как уютно!
— Выбирала окна на юг. Хотелось света.
— У меня новости. Об Олеге.
Вера замерла с чайником.
— Не уверена, что хочу слушать.
— Он впал в депрессию. Пьёт каждый день. Тамара Ивановна корит.
— А я должна жалеть?
— Нет. Просто рассказываю. Он к твоему дому приходил.
— И что?
— Сосед не пустил. Сказал, что съехала.
— Правильно.
— Веруш, может, простишь? Люди меняются…
— Нет, Галина. Некоторые вещи прощать нельзя.
Вера стояла в кабинете. На столе — папки, документы. Проекты.
— Вера, — заглянула Галина Петровна. — Документы по командировке готовы.
— Отлично.
За полгода она инициировала несколько проектов. Конференция в Праге, семинар в Вене.
— И ещё, ваш бывший муж встречался с молодой. Лет двадцати пяти.
Вера отвлеклась:
— Надеюсь, она терпеливее.
— Нет. Как до неё дошли слухи о разводе, исчезла.
— Разумная девушка.
— Тамара Ивановна в поликлинике жаловалась. Говорит, сын раскис, только пьёт. Она ему: «Сам виноват, хорошую жену упустил». А он — что вы карьеристка.
Вера рассмеялась.
— Знаете, Галина Петровна, завтра лечу в отпуск. Две недели в Альпах.
— Какая молодец! Живёте полной жизнью.
Вечером Вера вернулась в пустую квартиру. Села у окна, долго смотрела на огни.
Она получила всё. Карьеру, независимость, свободу. Путешествия, уважение, девяносто шесть тысяч.
Только холодильник гудел слишком громко. И эхо шагов отдавалось пустотой.
Вера открыла телефон. Пролистала фотографии. Вот она с Олегом на свадьбе. Молодые, счастливые.
Когда это пошло не так?
Она закрыла галерею. Открыла карту мира. Красные булавки манили.
Но почему-то впервые за полгода не хотелось никуда лететь. Хотелось, чтобы кто-то был рядом.
Вера подошла к зеркалу. Ухоженная, уверенная, успешная. Заведующая. Зарплата почти сто тысяч.
И абсолютно одинокая.
Где-то там Олег тоже сидел один. Спивался, деградировал.
Два разбитых человека. Два гордеца.
И самое страшное — она не жалела о выборе. Ни на секунду. Потому что альтернатива была хуже.
Вера выключила свет, легла. Завтра новый день. Работа, проекты.
Только больше не было никого, кому она могла рассказать о дне.
Это была цена свободы.