Мать владела собой великолепно. Ни жестом, ни выражением лица она не показала, отношения к избраннику дочери. Даже Клара не сообразила. А вот муж предположил, что жених падчерицы супруге не понравился. Люди, находящиеся на одной волне, чувствуют исходящие от второй половинки даже крохотные вибрации возмущения. А тут - целый тайфун, которому пока что не пришло время вырваться на свободу. Клара умела не поддаваться эмоциям. За что Олег её безмерно любил и уважал. В том числе.
-Что не так, Кларисса? - спросил Олег, закрыв дверь за гостями. - Парень серьёзный, зарабатывает больше Клары. Да, живёт с матерью и сестрой, но может он на ипотеку копит, а у семьи - огромная трёхкомнатная квартира и отличные отношения.
-Настолько отличные, что женщины ему носки зашить не могут?
-В смысле? - озадаченно спросил супруг.
Клара только печально улыбнулась.
Мужчины совершенно не умеют замечать мелочи. И речь сейчас - именно о настораживающих вроде бы безделицах, но из тех, которые просто кричат, что дело плохо.
-Да, зарабатывает неплохо. Клара говорила, что Глебу стали поручать сложные проекты. И он не может купить себе новые носки? А обувь? Да, она тщательно начищена, но всякий вид давно потеряла.
-Мы, мужчины, не любим новые вещи, - объяснил Олег, - привязываемся к ним, и неохотно расстаёмся.
-Да, я в курсе, что твои джинсы, в которых ты лишился девственности - счастливые, - согласилась жена.
-Они мне до сих пор впору.
-Ну почти. Речь о другом. Он сам себя стрижёт, к примеру. Одежда - голимая синтетика, самая дешёвая, и та заношена практически до дыр.
-Детка, ты несправедлива, - покачал головой супруг, - Вино он принёс дорогое. И тортик сделан на заказ. А про букет я вообще молчу. Поверь, в это время года купить живую лаванду - очень дорого.
-Да, здесь он не поскупился, - вынуждена была согласиться подозрительная Кларисса. - Но остальное перевешивает. Он скупердяй, Олег. Или того хуже - парень попал в бабью яму, и всю зарплату тратит на мать и сестру.
-Бабья яма? Детка, ты перечитала рассказов на дзен. Нормальный парень, только молчаливый. Но это легко объяснимо. И не пьёт даже пиво. Здорово же.
-Двадцать шесть лет и не пьёт пиво. Что - то с ним не так. И я выясню, уж будь уверен.
-Нельзя вторгаться в отношения, - встревожился Олег. - А они любят друг друга, это же видно.
-Нельзя, - согласилась Кларисса, - но если дело касается единственной дочери, не только можно, но и нужно.
-Они ещё не отправились в ЗАГС, а ты уже стала тёщей, - подивился Олег.
Глеб, не подозревая, что произвёл на родительницу любимой девушки самое плохое впечатление, направлялся домой. Уже готовый к скандалу.
Мать встретила его в дверях.
-Мне пришла СМС о списании крупной суммы, - тоном прокурора, выносящего приговор преступнику, грохнувшего толпу беззащитных старушек, произнесла женщина.
-Прости, мама. Я....
-Я терпела, пока ты водил свою пассию в кафешки. Но ты пошёл в разнос, Глеб. Дай сюда карту.
Раньше его зарплатная карта находилась у матери. После того, как Глеб стал встречаться с Кларой, карту со скандалом забрал. Мать плакала, несколько раз пришлось вызывать скорую....Сын стоял насмерть. Пришлось пойти на компромисс. Глеб снимает зарплату и отдаёт ей всю, за исключением небольшой суммы. И привязывает номер телефона к личному кабинету его банка. За каждую трату ему устраивался допрос, по сравнению с которым инквизиторы показались бы милыми ребятами. Ты должен всё до последнего рубля отдавать семье.
Мать зарабатывала мало из-за постоянных больничных. Она была уверена, что не доживёт до пенсии, и тогда честь опекать сестру перекладывалась исключительно на его плечи. Сейчас Катерине шестнадцать. Мать откладывала его зарплату на высшее образование для девочки.
Глеб же сразу после школы отправился на завод, чтобы помогать семье. Он сам выучился на программиста, и только потому, что не вписывался в рабочий коллектив. Мать была не против, поставив только одно условие. Без отрыва от работы. И чтобы не потерять в зарплате, естественно.
Глеб шёл к своей цели постепенно, шаг за шагом, начиная с низшей должности. Он знал, что времени у него мало. Мозг хорошо усваивает информацию лет до двадцати пяти. Надо набраться опыта, и начать делать первые шаги в выбранной профессии, пока молод.
Что он и делал.
Настойчивый парень смог устроиться в маленькую организацию, где высшее образование не являлось обязательным условием. Руководство устроили результаты собеседования. Зарплата, постепенно крохотная, стала расти, и можно было уже не подрабатывать грузчиком по ночам. Ему помогало отличное здоровье. И бесконечное чувство вины.
Он должен.
И пока в отдел не пришла новенькая, он считал, что поступает правильно. Мать и сестра - слабые женщины, которым нужна помощь. У родительницы больное сердце. В квартире - запах лекарств и безнадёжности. Несколько раз мать увозила в больницу скорая. Изношенное сердце не справлялось, и скоро вполне вероятно, она из больнице не выйдет.
Мать знала и была готова. Единственное, что её волновало - будущее дочери. Если бросишь Катю - прокляну с того света. Она - всё что у тебя есть.
Мать было жалко. Маленькая худенькая женщина, в свои пятьдесят пять смотрелась старушкой. Матери Кларе - тоже примерно столько же, даже немного больше. Но какой контраст!
Ни грамма лишнего - ни в движениях, ни в словах. Даже смех её - если бы он прозвучал - наверняка был бы отточенным, как выстрел.
Она не перебивала, не задавала вопросов, не пыталась понравиться. Но он чувствовал - её взгляд уже всё о нём сказал. Это был взгляд человека, который мгновенно считает твой баланс - не банковский, а жизненный. Кто ты. Откуда. Сколько в тебе силы. И чего от тебя ждать.
Кларисса была женщиной, для которой отношения с людьми были не эмоциональным всплеском, а выстроенной стратегией. Сильная, точная, непроницаемая. Такую не купишь букетом лаванды и тортом на заказ.
Глеб не обольщался.
Он не понравился железной леди.
И дело даже не в носках, которые он накануне заштопал как умел.
И если честно, он её не осуждал.
Он недостоин хорошего отношения, мать сколько раз ему говорила. Сестра добавляла. Ты в курсе, что не сможешь быть хорошим мужем и отцом. Особенно отцом. Тебе нельзя доверять ребёнка. Да и жену тоже если честно.
Видимо, они правы.
Но он попробует.
Рука потянулась за картой.
И остановилась на пол дороге.
-Прости, - пробормотал Глеб. - Мне самому сейчас будут нужны деньги. Давай я буду переводить половину зарплаты.
Мать, не мигая, смотрела на отщепенца сына.
-Мне нужны деньги, - жалобно оправдывался Глеб, - хочу съехаться с Кларой. У нас будет совместный быт. Мама, мне двадцать шесть, я не могу больше так жить.
Он обвёл глазами коридор. Квадратный коридор в типовой панельке двухкомнатной квартире. В одной комнате жила мать. В другой Катя.
Ему остался коридор. Там стоял диван и столик с ноутбуком. А бОльшего парню и не надо.
-Ты собираешься нас бросить? - прошептали бледные губы Ольги.
Глеб проблеял в том смысле, что нет. Не собирается.
Мать не слышала жалких оправданий.
Она медленно опустилась на пол, и теперь лежала на полу бледная как бумага из морга, на которой написано "Причина смерти - отморозок сын"
-Мамочка, - кричала Катя.
Девочка выскочила из комнаты и подбежала к родительнице.
Она подняла залитое слезами лицо и с ненавистью уставилась на брата.
-Я уже вызвал скорую, - проблеял Глеб.
-Лучше бы на её месте был ты.
Лицо сестры, которое можно было назвать симпатичным, если бы не шрам на всю щёку, исказилось, и она сжав кулаки, пошла на брата, который довёл мать.
У Глеба заныло сердце.
И тут он понял, что с этого момента боль станет непрерывным спутником его жизни. И скоро он превратится в подобие матери. Вот только поддержать его будет некому.
Врачи увезли женщину в больницу с подозрением на инфаркт.
Звонок от Клариссы прозвенел, когда он и сестра сидели в реанимации, не глядя друг на друга, будто чужие люди.
Мать перенесла инфаркт, состояние тяжёлое.
-Нам бы встретиться, Глеб, - прозвучал спокойный голос человека, который знает, чего хочет. - Посидим в кафешке, поболтаем. Ты вёл себя очень зажато, что и понятно. Новая обстановка, незнакомые люди. Всё это нервирует. А мы пообщаемся вдвоём, в неформальном месте. Чтобы знать, чего ожидать друг от друга. Ты не против? - тоном палача, ведущего на плаху жертву, заботливо осведомилась настойчивая дама.
-Когда? - обречённо спросил Глеб.
-Через час. В кафе "Инквизиторша". Там интересная подача коктейлей. Поджигают прямо в бокале. Горит так красиво....
-Я приду, - Глеб поднялся.
-Спасибо, - поблагодарила Кларисса тоном человека, который не сомневался в согласии.
-К свой б.ще идёшь? - спросила сестра. - Мама в реанимации, а ты по девкам прыгаешь?
Глеб молча направился к выходу.
Он устал быть виноватым.
Даже преступнику нужна передышка от мук совести.
Кларисса пришла первой и неторопливо изучала меню.
-Сначала хотела бы принести извинения, что вторгаюсь в ваши отношения с Кларой. Супруг был против, чтобы я с тобой встречалась, дочери я не сказала.
-Вы ведь никого и никогда не слушаете? - Глеб уселся напротив. - Всё равно поступили бы как считаете нужным?
-Ну почему же? Слушаю. Тем более людей, которые для меня много значат. Но не будем заниматься казуистикой. Глеб, почему ты выглядишь как человек, который умер давным давно и с тех пор существует в виде зомби, которого оживил злобный некромант? Если честно, мне не хочется, чтобы моя дочь жила с таким. Закончится всё очень плохо для вас обоих. Я её не растила спасительницей, но кто знает, что ей взбредёт в голову.
Глеб из.....уродовал сестру и практически довёл мать до инфаркта, когда ему было всего тринадцать.
Не сам, а своими действиям, что ,согласитесь одно и тоже.
Отец бросил семью, когда маленькой Кате исполнился годик. От алиментов отлынивал. Мать, получившая удар в спину от самого близкого человека, старалась не падать духом. Судьба будто решила проверить несчастную женщину на прочность, отсыпая всё новых и новых несчастий.
Слегла мать. Женщина болела давно, но стала нуждаться в ежедневном уходе в то время, когда Ольге и самой не помешала бы помощь.
Ольга разрывалась между домом и квартирой родительницы. Она бы переселилась к матери, но Кате всего полтора годика. Девочка пошла рано, и с тех пор активно исследовала мир, не понимая в силу возраста, что подвергается опасности. Её нельзя было оставлять без внимания ни на минуту.
Стоило матери отвернуться - и вот она уже тащит на себя штору, будто собирается взобраться по ней как кошка. Стоило выйти на кухню - и Катя уже тянет вилку в розетку.
Она не ходила - она летала, спотыкаясь, падая, вставая и снова неслась куда-то, не понимая, что каждое её движение - шаг по краю. Маленькие ручки хватались за всё: кастрюли с кипятком, ножи, ножницы, спички - будто нарочно выбирая самое опасное. Игрушки девочку не интересовали. Зато опасные предметы притягивали малышку как магнит.
В доме у больной пожилой женщины полно лекарств, которые конечно же не останутся без внимания. Да и не хотелось родительнице, чтобы в квартире жил маленький ребёнок.
Вот и разрывалась несчастная женщина на части.
Однажды Ольга в очередной раз оставила Глеба с сестрёнкой и помчалась к родительнице.
И брат не уследил.
Каким то немыслимым образом девочка взобралась на подоконники и вывалилась наружу. Они жили на первом этаже, но Катя приложилась головой, и только чудом осталась жива. Скорая приехала мгновенно, ребёнка доставили в больницу, где прооперировали. Остался огромный некрасивый шрам.
Соседка позвонила Ольге и в красках расписала произошедшее.
Изношенное сердце не выдержало.
Она потеряла сознание прямо в больнице, сидя возле реанимации.
Спасибо, сын, за сердечный приступ.
Вот так Глеб оказался виноватым в том, что мать навсегда лишилась здоровья, а сестра - красоты. Шрам не получится убрать, а для девочки важно быть красивой.
Мать вышла из больницы и не разговаривала с сыном неделями.
Не могла простить.
Пыталась - но не могла.
А когда подросла Катя и узнала, кто виноват в её уродстве, стала относиться к брату также.
Ольга так и не оправилась после страшного события. Она больше не могла уделять внимание родительнице, в той мере, как раньше, ведь на руках у неё больная дочь, которую не доверишь брату. Пожилая женщина умерла через год, завещав квартиру племяннице. Предприимчивая родственница капала на мозги немолодой даме в нужном направлении, и бесконечно сочувствовала. Ольге же оставалось остальное - мыть, кормить, убирать..И выслушивать, какая она неблагодарная дочь.
Глеб рос в уверенности, что сестра из-за него никогда не выйдет замуж. А ещё он раньше времени свёл мать в могилу. Конечно, он обязан возместить им поломанные жизни.
-Даже не знаю, почему я вам всё это рассказал, - удивился Глеб.
Надо признать, что Кларисса умела слушать.
-Извините, что вывалил это на вас. Нытьё никого не красит, а уж мужчин - в особенности.
-Мужику тоже иногда нужна моральная поддержка, иначе от перегруза фляга засвистит. Нежелание ныть и жаловаться как раз может стать проблемой в отношениях, - не согласилась Кларисса.
-Не думаю, что вы кому - то хоть раз пожаловались, - усомнился Глеб.
-Все люди разные. Сейчас речь о тебе. Я была на месте твоей матери. Ситуация - один в один.
-У Клары был брат? - ужаснулся Глеб.
-Не настолько один в один. У меня хватило ума не рожать второго ребёнка от мужика, который оказался не тем человеком, за которого я выходила замуж. На руках - двухлетняя Клара и больная мать. Копеечные алименты и съёмная квартира. Мать в деменции, требовался уход, причём оставлять её одной было нельзя. Я выбрала дочь. Мать поместила в дом престарелых. Государственный, на частный не было денег. Мать меня прокляла. Завещание написала на свою сестру, когда я сказала, что я оформляю её в дом престарелых. Я его легко опротестовала в суде. Хотя точно знала, что она хотела, чтобы квартира досталась родной сестре. Тётя молодец - сочувствовала от души, но остальное оставила мне. А я поступила так, как на мой взгляд было правильно. Квартиру сейчас сдаю, дополнительный доход. И твоя мать могла оспорить завещание, потому что - наследница первой очереди, а если у твоей бабушке был инсульт, то значит, она не отдавала отчёта своим действиям.
-Она не могла нарушить волю матери. Потому что считала себя виноватой.
- Виноватой? - Кларисса согласно кивнула. - Да, конечно. Мы, женщины, вообще в чем только не чувствуем себя виноватыми. Что родились. Что не умерли вовремя. Что не спасли всех, хотя у нас под рукой только кастрюля и усталость.
Глеб поднял на неё глаза - не понял, шутит ли она или говорит всерьёз. А Клара улыбнулась уголком губ - жёстко, без намёка на веселье.
- Глеб, ты был ребёнком. Тринадцать лет - это не возраст Христа, это возраст дэбильных комиксов, компьютерных игр и иллюзии, что всё плохое случается с другими. А ты, вместо того чтобы играть в компьютер и учиться, присматривал за ребёнком, который по уровню опасности уступал только гранате без чеки. И вот скажи: это ты швырнул сестру в окно?
- Нет…
- Ты её сбросил?
- Конечно, нет.
- Ты хотел, чтобы мать получила сердечный приступ?
Он вздрогнул.
- Нет…
- Так какого чёрта ты называешь себя убийцей? - резко спросила она, наклоняясь к нему. - Да, ты не уследил. Но дети не следят, Глеб. Дети живут. А вот взрослые - это их ответственность. Твоя мать не справилась. Не потому что плохая - а потому что живая. Потому что у неё не было десяти рук и бессонницы в комплекте.
Он попытался что-то возразить, но Кларисса не дала.
- Знаешь, в мире полно реальных уродов. Те, кто ломает чужие жизни не потому, что не уследил, а потому что хотел. А ты просто был тринадцатилетним пацаном, которого поставили в позу взрослого мужчины. Это как заставить кота управлять экскаватором, а потом орать, что он не построил дом.
- Сестра на тебя обиделась, потому что ей нужен был виноватый, - продолжила она. Шрам - не приговор. Но проще ненавидеть брата, чем признать, что всё произошло случайно. Но так не интересно, да? Некого обвинять, что у неё сформировался характер как у запойной гарпии.
-Но как ни крути, я виноват в уродстве.
- Да. - Клара раздражённо отмахнулась. - Все мы кого-нибудь "изуродовали", Глеб. Вопрос не в том, виноваты ли мы. Вопрос в том, как долго собираемся таскать чужие шрамы вместо своих.
Кларисса говорила спокойно, но в её голосе был тот жёсткий нерв, с которым режут хирургическим скальпелем - не чтобы убить, а чтобы вытащить гной.
- И если уж говорить начистоту, - она криво усмехнулась, - Вся твоя вина в том, что ты вёл себя как ребёнок, при том, что был ребёнком. А это, дорогой мой, не грех. Это жизнь.
- Знаешь, - тихо сказал Глеб, - мне всегда казалось, что если бы я тогда… ну, просто уследил, всё было бы по-другому. Мама не заболела бы. Катя была бы красивой. Счастливой. Не винила бы меня каждый раз, когда смотрится в зеркало.
- А если бы ты был Суперменом, - сухо перебила Кларисса, - ты бы мог бы сделать ещё больше. Но, увы, у тебя не было красного трико и способностей, кроме прыщей и разбитых коленок.
- Ты не представляешь, сколько лет я каждое утро просыпался с этим. И каждую ночь засыпал с этим. Как будто у меня не жизнь, а наказание.
- Представляю, - спокойно ответила Кларисса. - Потому что я прожила то же самое. Хорошо, почти. У каждого своя петля, Глеб. Кто-то её сам себе затягивает, а кто-то - получает в наследство. Ты выбрал таскать чужую. И вариантов у тебя только два. Либо снимешь, либо задохнёшься. Так вот. Я не хочу, чтобы моя дочь задыхалась с тобой за компанию.
-Они не простят, - вслух подумал Глеб.
Будто прикидывал варианты.
- Знаешь, Глеб… вот за это я и не люблю мужчин, которые пытаются быть героями. Герои умирают. А мне живые нужнее. К женщинам это тоже относится.
И что-то старое внутри него тихо треснуло - как лед под ногами весной.
Решение не было благородным. Оно было мерзким. Горьким. Правильным, как пилюля от паразитов.
Он собрал вещи и переехал к Кларе.
В больницу к матери не приехал.
Струсил?
Да, возможно.
А может, боялся, что всё начнётся заново, только с новым списком грехов.
Свадьбу решили сыграть скромно - для своих. А кто свои, Глеб понял с пугающей ясностью: не те, кто двенадцать лет пил из него кровь с утончённостью сомелье, а та, кто впервые сказал ему, что он не обязан быть трупом при жизни.
Где-то далеко, в старой квартире, мать наверняка сжимала валидол, а Катя точила моральные ножи. Но Глеб впервые не был на их поминках. Он был на собственной свадьбе.
Кларисса, которой он рассказал, чем всё закончилось, кивнула - с тем самым хищным выражением, будто увидела, как один зомби всё-таки сбежал с семейного погоста.
Он заблокировал мать и сестру везде.
Если рвать с прошлым, то навсегда и полностью.
Его ломало только первое время.
Дальше стало полегче.
А через несколько лет - совсем хорошо.
Между двух зол выбирают то, которое оставляет шанс жить, а не тащить на себе вину до конца дней.
НОМЕР КАРТЫ ЕСЛИ БУДЕТ ЖЕЛАНИЕ СДЕЛАТЬ ДОНАТ 2202 2005 4423 2786 Надежда Ш. Юлия Салихова огромное Вам спасибо за оценку моего творчества!