В Брюсселе всерьёз обсуждают, как превратить замороженные 200 миллиардов евро активов России в финансовую помощь Киеву. Не потому, что это справедливо — а потому, что других источников попросту не осталось. США устали платить, бюджеты ЕС трещат, а Зеленский требует миллиард в месяц.
Европейский союз, несмотря на всю свою дипломатическую осторожность, пришёл к выводу, что использование замороженных средств Центрального банка России — примерно 200 млрд € (232 млрд долл.) — может оказаться единственным вариантом помощи Украине.
Источники, знакомые с ходом закрытых переговоров, утверждают, что на предстоящем саммите лидеров в Брюсселе уже намерены зафиксировать политическое согласие на этот шаг. И как только формальность будет оформлена, процесс запустят: юридический механизм, по их словам, представят не позже второго квартала следующего года, пишет Bloomberg.
Над Европой сгущается ощущение форс-мажора. Ведь альтернативы истощаются: США, устами своих лидеров, дают понять, что их готовность снабжать Киев оружием «на бесконечность» исчерпана. А среди членов ЕС растёт усталость — бюджетные нагрузки и политический кризис уже стали непременными спутниками безопасности.
С украинской стороны власть Владимира Зеленского недвусмысленно намекает: партнёры искусственно затягивают программу закупок оружия у США, финансируемую европейцами. Киев ставит амбициозную цель — примерно 1 млрд долл. в месяц, чтобы «развернуть потенциал» своей обороны. Уже сейчас шесть стран обещали около 2 млрд долл. в рамках военных пакетов. То есть — мотив есть, а доступ к ресурсам — под вопросом.
Пари на активы России — не банальная конфискация, а сложная игра на юридических зыбучих песках. По планам ЕС, Украине будут выделены кредиты под залог российских резервов — порядка 140 млрд € (163 млрд долл.). Возврат будет возможен лишь если Москва «признает» свои обязательства и компенсирует Украине ущерб. В то же время блок намерен удерживать средства замороженными до тех пор, пока условия не будут выполнены. Особенность: голосование должно быть по принципу большинства, а не единодушное — как сейчас. Это, по сути, выведение конфискации из-под прямых обязательств.
При этом рантье системы международного расчёта — бельгийская компания Euroclear — станет фильтром и гарантом: ЕС хочет, чтобы она могла выдержать возможные претензии Москвы. Против этого выступает Бельгия: её представители настаивают на юридических гарантиях и проверках.
Также обсуждается: на что должны пойти эти средства — на военные нужды, экономическое восстановление Украины или «микширование» приоритетов? И какой процент закупок следует ориентировать на Европу, а какой — на Штаты?
Источники полагают, что Украина на годы вперед потребует свыше 200 млрд долл., если конфликт затянется.
Европейцы мечтают сыграть в солидарность с G7 — ведь значительная часть российских активов находится под контролем стран «большой семёрки». Британский премьер Кир Стармер уже заявил о готовности сотрудничать после согласования с лидерами Франции и Германии.
На ближайшем совещании министров финансов G7, кроме новых санкций против российского экспорта энергоресурсов, будут обсуждать механизм перевода прибыли от замороженных средств Украине. Эти доходы планируется направлять дальше, как часть компенсации.
На грядущем саммите ЕС лидеры намерены зафиксировать и новый санкционный пакет: запрет на импорт российского СПГ к 2027 году и ограничение деятельности посреднических организаций. Но Словакия и Австрия уже блокируют общую позицию, требуя учесть собственные энергетические интересы.
Если бы вы были европейским лидером — рискнули бы пойти на такой шаг?