первая часть
— Но я же ради нас работала. Ради нашего будущего.
— Я знаю, — тихо ответила Ольга.
- Но он этого не оценил.
Ольга замолчала, потом осторожно спросила:
— У тебя есть что-то ещё, что ты должна мне сказать?
Карина поняла, что пришло время. Она достала из кармана куртки смятую упаковку теста на беременность, положила на стол между ними.
— Я беременна. Почти три месяца.
Ольга закрыла глаза, и по её лицу было видно, как она пытается переварить эту информацию, принять её, найти подходящие слова.
— Максим знает?
— Нет. Я хотела сказать сегодня. Сюрпризом.
— И что теперь?
— Не знаю…
Карина снова почувствовала подступающие слёзы.
— Оля, я не знаю…
Сестра обняла её, прижала к себе, и Карина разрыдалась по-настоящему — в голос, как плачут только рядом с родным человеком, когда не нужно держать лицо, когда можно позволить себе быть слабой.
— Всё будет хорошо, — шептала Ольга, поглаживая её по спине. — Я обещаю, всё будет хорошо. Мы справимся. Вместе справимся.
Но Карина не верила этим словам. Как может быть хорошо, когда рушится всё? Когда человек, которого ты любила, предал? Когда ты беременна и одна? Когда впереди только пустота и неизвестность?
Телефон завибрировал. Максим. Звонил снова и снова. Карина смотрела на экран, на это имя, которое раньше вызывало радость, а теперь только боль. Потом нажала на красную кнопку сброса, продолжала смотреть, как телефон разрывается от звонков — третий, четвёртый, пятый...
Пришло голосовое сообщение. Длинное, почти на три минуты. Карина колебалась, но всё-таки нажала на воспроизведение.
— Карина, прости меня, пожалуйста, выслушай, — голос Максима звучал жалко, виновато, — я не хотел, чтобы ты узнала так. Я пытался дозвониться, хотел сказать, но ты не выходила на связь. Виктория — моя жена, она забеременела. Я узнал месяц назад. Я должен был взять ответственность, понимаешь? Не мог бросить её с ребёнком. Это случилось как-то само, мы с ней встречались, она была рядом, когда ты уехала, и я был один, и так вышло. Я всё ещё люблю тебя, Карина, правда. Но я должен делать правильные вещи. Виктория ждёт ребёнка, и я должен быть с ней. Прости меня. Пожалуйста, прости...
Сообщение закончилось. Карина смотрела на телефон, и внутри что-то переключилось. Боль никуда не делась, но рядом с ней появилось что-то другое — холодная, ясная уверенность. Максим женился не по любви. Женился потому, что так надо, потому что "правильно", и всё ещё считает, что имеет право на её прощение, на её понимание.
Она открыла список контактов, нашла его имя и нажала на кнопку блокировки. Всё. Максим больше не существует в её жизни. Не существует в её телефоне. Не существует в её будущем.
— Ты удалила его? — тихо спросила Ольга.
— Заблокировала, — так же тихо ответила Карина.
— Правильно. Он не заслуживает даже возможности объясняться.
Карина положила руку на живот. Там внутри рос человек — маленький, беззащитный, ни в чём не виноватый. Этот ребёнок будет только её. Её радостью, её будущим, её ответственностью. Максим потерял право быть отцом в тот момент, когда выбрал другую.
— Я не скажу ему про ребёнка, — произнесла Карина. — Никогда.
— Ты уверена?
— Да. Абсолютно.
Ольга кивнула:
— Тогда живи у нас сколько нужно. Найдём тебе работу без командировок. Справимся.
Карина закрыла глаза, укутываясь в тёплый плед. За окном начался дождь, барабанил по стёклам, смывал с улиц осеннюю листву. И ей вдруг показалось — этот дождь смывает её старую жизнь, уносит её прочь, в прошлое, которого больше нет и не будет.
Впереди была пустота. Пугающая, тёмная, непонятная пустота. Но где-то в её глубине теплилась крошечная искорка — жизнь внутри неё. И ради этой искорки стоило продолжать дышать.
Две недели прошли в каком-то странном тумане — дни сливались один в другой, и Карина не всегда могла вспомнить, какое сегодня число и что она делала вчера.
Утром она просыпалась на диване в гостиной, слушала, как Ольга собирает детей в школу и садик, как Игорь пьёт кофе на кухне перед уходом на работу, как хлопает входная дверь, и снова наступала тишина. Тишина, в которой можно было лежать часами, уставившись в потолок, перебирая в голове события той ночи, пытаясь понять, где именно всё пошло не так.
Токсикоз усилился — то ли от стресса, то ли просто срок подошёл. По утрам Карину тошнило так, что она едва успевала добежать до ванной, потом долго сидела на холодном кафельном полу, прислонившись к стене, ожидая, пока тело успокоится. Ольга оставляла на столе сухарики и слабый чай, говорила, что это помогает. Помогало плохо, но Карина послушно жевала сухари, запивая остывшим чаем. И пыталась заставить себя встать, одеться, сделать хоть что-то полезное.
Племянники относились к ней с осторожным любопытством. Семилетний Артём спрашивал, почему тётя Карина всё время грустная, а четырёхлетняя Даша пыталась её развеселить, принося свои рисунки и мягкие игрушки. Карина улыбалась детям, обнимала их, но улыбка получалась деревянной, ненастоящей, и дети это чувствовали — потому быстро убегали играть в свою комнату.
К концу первой недели Ольга мягко, но настойчиво предложила начать искать работу.
— Послушай, я не тороплю тебя, — говорила сестра, сидя рядом на диване с кружкой ромашкового чая, — но тебе нужно отвлечься. Сидеть дома и прокручивать одно и то же — это путь в никуда. Да и деньги понадобятся. Мы, конечно, поможем, но ты же знаешь, у нас самих не густо.
Карина кивнула: она понимала. Игорь работал инженером на заводе, зарплата средняя, Ольга подрабатывала бухгалтером удалённо, но на двоих детей расходы большие — кредит за машину, садик, кружки, еда, одежда. Взять на себя ещё одного взрослого, да ещё и беременного — большая нагрузка.
— Я понимаю, — сказала Карина, — я поищу что-нибудь. Только без командировок.
— Без командировок, — согласилась Ольга, — может, удалёнка? Ты же сметчик, хороший специалист. Найдётся работа.
Следующие дни Карина провела за компьютером, просматривала вакансии. Откликалась на всё, что казалось подходящим: инженер-сметчик, удалённая работа, гибкий график. Но ответы приходили редко, а на немногие собеседования, что всё-таки назначались, она ездила с тяжёлым сердцем и заранее знала, чем всё закончится.
Первое собеседование было в небольшой строительной фирме на окраине города. Офис находился в старом здании, где пахло сыростью и табачным дымом. Директор — мужчина лет пятидесяти с усталым лицом и жёлтыми от никотина пальцами — посмотрел на резюме, задал несколько вопросов о прошлых проектах, а потом внимательно посмотрел на Карину.
— Вы не планируете в ближайшее время в декрет? — спросил он прямо, даже не попытался завуалировать вопрос.
Карина замялась. Врать не хотелось, но и правду страшно говорить.
— У меня пока нет таких планов, — соврала она всё-таки.
Директор хмыкнул, явно не поверив:
— Знаете, мы ищем человека на длительный срок. Проект большой, минимум на два года. Нам нужна стабильность.
— Я готова работать стабильно, — попыталась убедить его Карина, но слова звучали неуверенно даже для неё самой.
— Мы с вами свяжемся, — сказал директор, и Карина поняла — не свяжутся.
Второе собеседование прошло примерно так же. И третье.
К концу второй недели она поняла: пока живот не станет заметным, устроиться будет сложно, а когда станет — вообще невозможно.
Вечером того дня, возвращаясь с очередного провалившегося собеседования, Ольга встретила её на кухне. Дети уже спали, Игорь смотрел футбол, а сестра заваривала травяной сбор, который, по её словам, помогал при токсикозе.
— Ну как? — спросила Ольга, протягивая кружку.
— Как всегда, — устало ответила Карина, опускаясь на стул. — Спрашивают про декрет, я мямлю что-то невнятное, они делают вид, что поверили, но по глазам видно — решение уже принято.
— Значит, не судьба, — философски заметила Ольга. — Найдётся что-то другое.
— Деньги кончаются, Оль… У меня был запас, но он тает. Ещё месяц, максимум два, и всё.
— Поживёшь у нас? Не впервой же.
Карина посмотрела на сестру, и в горле снова встал ком. Ольга всегда была рядом. После смерти родителей, когда Карине было шестнадцать, а Ольге двадцать два, старшая сестра фактически стала ей матерью — выучила, поддержала, помогла поступить, всегда советовала, хотя сама едва сводила концы с концами.
И сейчас снова протягивала руку помощи, не требуя ничего взамен.
— Я не могу вечно сидеть у тебя на шее, — сказала Карина.
— Это неправильно.
— Ты моя сестра. Моя семья. Правильно помогать семье.
Карина молчала, потому что слова застревали где-то в груди, не желая выходить наружу. Она обняла Ольгу, и они сидели так, обнявшись, под тиканье старых часов, которые остались от бабушки.
Той ночью Карина не могла заснуть. Лежала на диване, укрывшись тёплым пледом, и думала о том, что будет дальше.
Ребёнок растёт. Через несколько месяцев начнёт шевелиться, потом родится, и тогда нужны будут деньги на врачей, на коляску, на кроватку, на подгузники — на всё, что нужно маленькому человеку.
Как она будет растить ребёнка одна? Как работать? Кто будет сидеть с малышом, пока она на работе?
Телефон лежал рядом на столике, и Карина машинально взяла его, разблокировала экран. Максим писал. Каждый день — длинные сообщения, которые она не открывала, потому что он всё ещё был в чёрном списке. Но количество непрочитанных росло: 15, 20, 25.
Что он мог там писать? Новые оправдания. Новые объяснения того, как всё получилось.
Карина зашла в настройки, разблокировала его номер на минуту и открыла последнее сообщение. Оно пришло сегодня вечером.
продолжение